Хороший и плохой

Волшебное место с запахом зимы, со снегом на земле и инеем на веточках деревьев — тут было красиво, даже сказочно. Луна блестела, затмевая яркие звёзды, а прохладный ветерок морозил кожу, заставляя её покрываться мурашками. Всё было идеально, продумана каждая мелочь, проделана огромная работа. Джувия всегда отдавалась делу без остатка, поэтому и в этот раз хотела, чтобы всё прошло именно так, как она задумывала. Она подключила всех подруг к подготовке её настоящего свидания, разыскала заклинание вечной мерзлоты и заплатила магу-одиночке за его исполнение. Всё было очень хорошо, очень организованно, очень красиво, но… Но Грей стоял рядом с ней, совсем близко, так, что она могла чувствовать его дыхание, если бы он только повернул голову, стоял и просто молчал, угрюмо осматриваясь. Сердце Джувии стучало как бешеное, она готова была расплакаться прямо сейчас, потому что её Грей был так равнодушен. Она просила у звёзд, у магов, у демонов — у всех, чтобы он посмотрел на неё, чтобы сказал как он впечатлён её стараниями, чтобы хоть раз взглянул на неё — Джувию — без этой серебрянной стали в глазах. Но молитвы её никто не слышал, и Грей продолжал тяжелым взглядом впиваться в деревья перед собой и молчать. Джувия дрожала, она словно только сейчас почувствовала насколько вокруг них холодно. Руки потянулись к плечам, и это стало не только защитой от зимней магии, но и от любви, которая с каждым днём ранила всё сильней. Маг льда не обратил внимания на девушку рядом, не заметил её подрагивающих рук, стучащих зубов, но заговорил: — Знаешь, это не лучшее место для… Нас, — произнёс он, стягивая с себя плащ. Джувия широко раскрыла глаза. Это его «нас» полностью охватило её мысли. — Простите, Грей-сама, — неуверенно и слишком тихо сказала она, опуская голову. Ему не понравилось, и в этом была полностью её вина. Грей кинул верхнюю одежду на землю под собой и упал сверху, опираясь на руки, зарываясь ладонями в снег. Джувия осталась стоять с опущенной вниз головой и не знала, что сказать. — Тебе холодно? — спросил Грей, скользнув взглядом по хрупкой фигурке. Девушка покачала головой — явно соврала — но он и не заметил или не хотел замечать, или не подал виду. С неба упала звезда, пересекая темноту и исчезая за горизонтом. Грею было интереснее смотреть за этим явлением, чем за Джувией. — Грей-сама, Джувия была очень рада, когда вы разрешили ей устроить для вас свидание, — неуверенно начала она и почувствовала, как холодный ветер обжёг наполняющиеся слезами глаза, — но Джувии кажется, что она сделала что-то неправильно. Грей повернул на неё голову и тихо вздохнул, выпуская пар из носа. Он взял её за запястье, проламывая построенный из рук барьер, и потянул вниз, заставляя сесть рядом, на снег. — Всё нормально, — кивнул он, беря Джувию за подбородок. Колени Джувии тонули в снеге, ноги немели, сама она дрожала от холода, но в голове билась только одна мысль: «Грей-сама не сердится, это хорошо». Это было мазохизмом, этот взгляд, не выражающий ничего, кроме благодарности и терпимости, приносил какое-то больное удовольствие, делал Джувию такой до ужаса счастливой. Возможно, Грею была приятна её компания, возможно, ему даже была приятна сама Джувия, но… Но она никогда не видела в нём любви, нежности. Он заботился о ней. Иногда. Но этого было так безумно мало. — Спасибо, Джувия, — поощряюще произнёс он, словно разговаривал не с человеком, а затем коснулся своими губами её замёрзших синих губ. Джувия заплакала. От счастья. Она была так безумно рада тому, что Грей-сама подарил ей поцелуй. Она ведь заслужила, она была хорошей девочкой всё это время. Ветер подул ещё сильнее, нагоняя на двух молодых людей метель. Джувия откровенно продрогла, но Грей не заметил, он целовал её в губы, стягивая вниз свою рубашку, а Джувия продолжала плакать. — Не плачь, — прошептал Грей в поцелуе и потянулся к пуговицам на синем пальто Джувии, а она тут же замерла. Она ненавидела себя за то, что так послушна, за то, что так безгранично влюблена, за то, что так благодарна всем высшим силам за то, что сейчас, в этом жутком холоде, любимый человек стягивает с неё пальто, поваливая на снег. Ей было так мерзко от того, что каждое его прикосновение отдавалось в ней желанием, что за каждый его вздох она готова была умереть. — Грей-сама, — выдохнула она, откидывая голову в маленький сугроб и подставляя грудь под его большие ладони. И ей было так хорошо с ним, она была так больна им.

***

Джувия болела после того дня почти две недели, выпивая горячие настойки и посещая Полюшку каждый вечер. Грей к ней не приходил, ждал пока ей станет лучше, а Джувия каждый вечер плакала, потому что жаждала его прихода, всей своей душой. — Эй, Джу, — послышалось в дверях, а затем в тёмную комнату с зашторенными окнами тихо зашла Люси, — как ты? Джувия повернулась к стене, обнимая подушку в виде Грея, она даже на секунду не хотела смотреть на Хартфилию. Это было слишком для неё. — Можешь не отвечать, — грустно вздохнула девушка, и Джувия почувствовала как у самого края прогнулась её кровать, — я принесла тебе немного фруктов. Джувия не отвечала, сильнее сжимая в объятиях своего возлюбленного, ей хотелось, чтобы Люси ушла. — Знаешь, к тебе много кто хотел зайти: Нацу, к примеру, и… — Джувии плевать, — резко разнеслось по комнате, а потом повисла тишина. Люси неуверенно прикоснулась к чужому плечу, но Джувия тут же дёрнулась, подскакивая. — Оставьте Джувию одну! — выкрикнула она, скидывая одеяло на пол и поджимая ступни под себя. Так беззащитно. — Джу… — Уходи! Люси встала, неуверенно переминаясь с одной ноги на другую, а затем закусила нижнюю губу. — Прости, больше не побеспокою, — мягко сказала Хартфилия и развернулась к выходу. Когда хлопнула дверь, Джувия заплакала. Ненависть к Люси и самой себе вырвалась наружу. Было страшно смотреть на ситуацию со стороны, стыдно в ней разбираться, а вот ненавидеть Хартфилию и Драгнила было совсем легко. Совсем правильно. Так же, как правильно было любить Грея.

***

Люси улыбалась так счастливо, когда Драгнил откидывал в сторону летящий в них стул, когда он целомудренно чмокал её в щёку, когда протягивал ей вторую куринную ножку из собственной порции. Всё это так сильно бесило Джувию, все это было так неправильно, так хорошо — слишком хорошо. Они выглядели мило. В его взгляде постоянно искрила нежность, в её — любовь. Они были такими счастливыми, такими до тошноты здоровыми, что Локсар не верила в то, что между ними есть любовь. Она по себе знала, что любовь — это болезнь, чума, убивающая тебя изнутри, что это плохое, ужасное чувство гнетущей безысходности, озабоченности. Ей не нравилось наблюдать за идиллией этих лживых отношений своих согильдийцев. Они все думали неправильно, они все расценивали счастье как любовь, но на деле же — Джувия точно это знала — любовь выглядела не так. Девушка-дождь шла к своей любви сквозь шум и гам безбашенной гильдии с глупыми и безграмотными людьми и знала, что там найдёт себя, что найдёт Грея. Он стоял в дальнем коридоре без футболки, полуобнаженный и как обычно даже не смотрел на идущую к нему девушку. Он заметил её только тогда, когда она встала прямо напротив него, когда поцеловала его в губы, когда его собственные руки потянулись к её бёдрам, когда последняя вещь отлетела в сторону. Он заметил её сразу после того, как сделал счастливой, после того как полюбил. Только не так, как она всегда хотела. Любовь была злой, беспомощной и односторонней. Люди не могли любить друг друга вдвоем и сразу. Так думала Джувия, так она жила, так страдала, так мучилась, так оправдывалась, так ненавидела, так боялась, так радовалась, так понимала, так любила.