Ярче звёзд на ночном небе

      Год прошёл с того вечера, когда Намджун Хосоку признался в своих чувствах.       С самого первого дня, как этот солнечный парень стал мелькать в коридорах университета, Ким глаз отвести от него не мог. Рассматривал каждую выбившуюся из прически прядку, каждый сантиметр кожи, то, как на лице у Хо появлялась улыбка всякий раз, как они здоровались. Для Намджуна этот человек стал лекарством от всех переживаний и трудностей.       Хосок тем временем и сам с головой утопал в своих чувствах. Почему его сердце каждый раз так сильно бьётся? Почему душа уходит в пятки, а щеки предательски краснеют, когда они сталкиваются взглядами? Он ответил на эти вопросы запросто – влюбился. И всячески пытался любовь свою приглушить, загнать в самый дальний угол и забыть. А рассказывать о таком себе не позволял и подавно.       Как обычно они пошли вместе в столовую перекусить, и всё это время Чон будто камень проглотил. Но проглотил он всего три заветных слова:"Я тебя люблю". И боялся, что вырвутся из него все эти чувства, и никогда больше Хосок не сможет так просто с Джуном гулять.       Ким же прекрасно всё понимал. Он всегда видит людей насквозь, и удивительно, что не пошёл учиться на психолога. Одна его часть ликовала, а другая была охвачена паникой. Вдруг всё не так, и ему кажется? Ведь когда влюбляешься, в голову лезут даже такие мелочи, как случайное соприкосновение рук или мимолётный взгляд.

***

      В столовой толпа народу. Обед, всё-таки. Хосок будто находится в другом мире. Вздыхает, смотрит в одну точку, а если быть точнее, на пуговицы чужой рубашки. – Хён, ты в порядке? Будто конец света скоро. Ты не улыбался сегодня, ни разу, – Джун сделал глоток минералки и подпёр лицо рукой. – Я в порядке. Солнышко не может всегда быть ярким. - Он усмехнулся и вновь вздохнул. Даже от голоса этого человека бабочки в животе. Да такие, что вот-вот изо рта вылетят, вместе с ненужными словами. – Не ври, я же прекрасно вижу. – Тогда зачем спрашиваешь? – Было интересно, что ты скажешь, Хосок. – довольная улыбка и милые ямочки. – Идём ко мне после пар. Я в этих четырёх стенах один скоро повешусь.. – Понял - понял, можешь не продолжать. – Баллады о том, как Намджуну скучно дома, выслушиваешь каждый день. Хотя, даже это интересно. – Я только за.       Чон с аппетитом доел свой обед, потому что завтрак пропустил. Дождался нерасторопного Кима, и они вместе пошли на оставшиеся пары.

***

– Проходи в зал, я на кухню, за газировкой, – Намджун кинул куртку на тумбочку, а чонову повесил на крючок. – М.. Есть не газировка? – Хо порядком устал, физически и морально. Плюхнулся на уже знакомый ему диван. Сто раз у Кима был – Вино. Пойдёт? – Парень говорит с кухни и уже во всю гремит ящиками. – Отлично~ – Сидит уже расслабленно, вытянув ножки и потягиваясь. Солнечный хён понемногу оживает. – Блять!       От Намджуна слышится много матов, а также грохот. Хосок прибегает на кухню и видит такую картину: младший сидит на корточках, терроризирует взглядом жука, готовый прихлопнуть беднягу сковородкой. Кима не пугает ничего, кроме чёртовых насекомых. – Джу-ни... Я сам, спокойно. Парень берет салфетку и кладёт жука на неё. Вскоре насекомое оказывается на лестничной площадке, целое и невредимое. – Ну же, не смотри на меня так, будто я герой. – Чон хохочет и садится за стол. – Я терпеть не могу этих маленьких букашек. Спасибо... – Джун наливает ему полный бокал вина. Пределы Хосока знает: нальёт больше - придётся вызывать такси. – Вот именно. Это маленькие букашки, которые не могут ничего тебе сделать. Эй, налей и себе. Я что, один пить буду? Сегодня пятница, пожалуйста, порадуй хёна... – Ты порой как демон-искуситель, вот честно. – Он достаёт ещё один бокал и наливает себе столько же. Ох уж эта интонация Хосока, с которой он выпрашивает что-то. Сердце сильнее начинает биться, да и все установки слетают.       Парень, не церемонясь, сказал короткое "за тебя, Джун" и за пару минут опустошил бокал вина. Разговоры стали о смысле жизни, или о том, что будет, если на слона попробовать сшить платье, например. Джуну только оставалось наблюдать, так как сам он сделал максимум пару глотков. Пьяный Хо – серьёзный, насупленный, но, несмотря на это всё, более раскрепощённый. Никогда не узнаешь, что кроется за постоянной улыбкой. Но моменты есть, такие, как сейчас.       Хосок в конец пьянеет. Без спроса выпивает ещё бокал, пока Намджун отходил в другую комнату поговорить по телефону. Тот по возвращению даже ничего не заметил, просто полез в холодильник за закусками и обратно сел за своё место. Только вот у Чона стали слетать ограничители, которые уже долгое время сдавливают вдоль и поперёк. Парень встаёт со стула, и, чуть не спотыкнувшись, идёт и садится к Киму на колени, к нему лицом. У того от столь неожиданного жеста удивлённо приподнялись брови, а на лице, возможно, застыл испуг. Хосок слишком близко, опаляет кожу своим дыханием вперемешку с запахом алкоголя, и безумно раскрепощённый. – Хён?.. Давай я вызову такси, тебе нужно отдохнуть. – кроме этого ничего в голову не пришло, хотя могло. – Не надо такси. Перестань быть таким умным и правильным, хотя бы сейчас...       Чон по-пьяни улыбается и расстегивает верхние пуговицы чужой рубашки, оставляя поцелуй на шее, желанной столь долгое время. Он сейчас наплевал абсолютно на всё: нравственность, запреты для самого себя, то, как к такому отнесётся Намджун, и будет ли он на следующий день общаться с ним. Хочется дотрагиваться, целовать, и чтоб то же самое делали с тобой. – Хосок. Ты понимаешь, что творишь?       Терпение лопнуло. Ким фокусирует свой взгляд на губах напротив, искусанных по плохой привычке, но таких соблазнительных. Парень проводит по ним подушечкой большого пальца и невольно сдвигает брови к переносице, когда его хён начинает елозить на коленках, чтобы устроиться поудобнее. – Не понимаю, Джун-а~ Он гадко ухмыляется и проезжается задницей по промежности Намджуна, от чего возбуждение начинает неистово расти. Младший, совершенно ошеломлённый происходящим, берёт бутылку вина и из горла допивает всё, что там оставалось. Да, он струсил, да, ему не хватило смелости, чтобы продолжать что-то делать трезвым. Его провоцируют, открыто и нагло. – Очень жаль, что не понимаешь. Но ты ходишь по охуенно тонкому льду, Хосокки.       Алкоголь медленно разливается теплом по всему телу, ударяет в голову, заставляет расслабиться. Намджун рывком подхватывает на руки Хосока и несёт в спальню, заваливая его на кровать. Парень явно не ожидал подобного, от чего тяжело дышит и поднимает растерянный взгляд на своего друга. – Ты совсем, что-ли?... Больно смелый? Каждое слово - напыщенность, которой Хо пытается кормить Кима для вида. Только вот пытается зря.       Парень затыкает его рот поцелуем, тягучим, глубоким, с привкусом вина на языке. Хосока ведёт. Он отвечает, обхватывает руками чужую спину, мычит в чужие губы, потому что вскоре воздуха просто перестаёт хватать. Намджун отстраняется и аккуратно укладывает старшего, покрывает его лицо поцелуями, параллельно расстегивая чужую ширинку. Чон молчит, лишь прерывисто дыша. Но ни одна эмоция не намекала бы на то, что ему что-то не нравится. Наоборот – хочет быть ближе, тело к телу. Чон сам снимает с себя всю одежду и бросает её куда-то в сторону. Тянется дрожащими руками к пуговицам на рубашке Намджуна, расстегивая их. Парень улыбнулся и помог ему снять с себя всё остальное. Ким целует Хо в лоб и тянется за смазкой, которая была благополучно спрятана в ящике тумбочки. Парень хоть и начал довольно грубо, но не хочет причинять Чону дискомфорт, а боль - тем более. Поэтому оглаживает ладонями его бёдра, талию, как бы спрашивая разрешения. Старший пару раз кивает, шумно выдыхая.       Он разводит ноги, немного подрагивая. То ли от волнения, то ли от возбуждения. Скорее, второе. Намджун целует во внутреннюю сторону бедра и выливает на пальцы прохладную жидкость, разогревая её. Хосок прикрывает глаза, расслабляясь, и пытается понять происходящее. Но из витаний в облаках пришлось выйти, потому что Ким медленно ввёл в проход один палец. Чон пискнул от неожиданности, кусая по привычке губы, практически в кровь. В нём перемешалось слишком много ощущений, добавляются новые, и контролировать это становится просто невозможно. Сейчас он в полной власти Намджуна. Доверился, по-другому не может. Сам запрокидывает голову, чтобы младший мог оставить на его шее россыпь багровых отметин. Парень улыбается и прикусывает мочку его уха, немного оттягивая. – Тебе бы подошли серёжки, сладкий. – Не хочу... Я же парень... Ким тихо смеётся и ставит на его шее яркий-яркий засос, затем ещё несколько. Делает всё настолько нежно и неторопливо, что Хосок буквально плавится. Незамеченным прошло и то, что внутри него уже три пальца. Парень постанывает, самостоятельно насаживаясь. Выгибается в спине, до хруста, комкает в руках простынь. – Намджун, п-прошу... Усмешка. – Волшебное слово, хён? Рассерженный выдох и полустон, -полувскрик. – Трахни меня, боже... Киму второй раз повторять не нужно. Руки старшего быстро оказываются заведёнными у него над головой, сжатые крепкой хваткой Намджуна. Он входит резко и на всю длину, заставляя Чона вскрикнуть от неожиданности. По телу проходятся волна мурашек и мелкая дрожь. Ему дают несколько секунд, чтобы привыкнуть, а затем начинают буквально втрахивать в кровать.       Для обоих температура в комнате будто бы поднялась. Стоны Хосока с легкостью приглушают скрип дешевой мебели, купленной за полученную пару месяцев назад стипендию. Джун с заботой убирает прилипшую к его лбу челку, после с силой притягивая парня к себе. Кусает в чужую тонкую шею, поверх засоса. Чону остаётся только цепляться руками за спину младшего, обвивать ногами чужой торс. Он и не против. Ему нравится. Он без ума. Нет, он летит с катушек. Готов отдать всё, лишь бы эта ночь повторилась. Намджун выходит из него, слыша недовольное мычание куда-то себе в шею. – Намдж- Засадил по самое основание. Тишина в комнате нарушилась стонами. Хриплыми, скорее всего, у Чона на утро будет дико болеть горло.       Парень судорожно глотает ртом воздух, пока в его тело вбиваются резкими и частыми толчками. Оба уже на пределе. В пьяную голову старшего приходит такая идея, какая на трезвую даже на задворках сознания не появилась бы. Хо становится на четвереньки, выпячивая свою аппетитную попку. – Кончишь в свою детку? Чон задал вопрос чисто для вида. По ощущению на себе чужого прожигающего взгляда ответ и без этого ясен. – Детка не оберётся проблем, если нарушит слово быть моим. Ким входит, сразу же попадая по заветному комку нервов. Хосок запрокидывает голову, открывает рот в немом стоне. Его за волосы притягивают к себе, шипя. Чужое дыхание частое-частое. – Ты слышал меня? – Да, Ещё чуть-чуть, и Чон сказал бы «хён». Он плавится от такого Намджуна, пусть одновременно и боится. Это та его сторона, о которой и подозревать было трудно. Не зря младший всячески отмазывался от походов в клубы и просто от приглашений выпить с одногруппниками.       Хосок кончает, пачкая простыни. Его тело подрагивает от оргазма, а ноги расползаются. Ким поддерживает его за талию и делает несколько последних толчков, изливаясь внутрь. Обессиленные тела заваливаются на кровать. Чон уже похрапывает. Младшего хватает только на то, чтобы укрыть их одеялом.

***

      Утром Намджун жмурится от солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Глаза открывать вообще желания нет. Парень шипит от головной боли и зарывается под одеяло. Холодно. – Хосок?... Хосок-хён? Краем уха слышит копошение в комнате, но никто не ответил. В голове по кусочкам собирается прошедшая ночь, и тело будто сковывает. Становится страшно, больно, потому что неизвестно, какие эмоции сейчас испытывает Чон. Но сожалеть о сделанном бесполезно. Это уже то, что никак не отмотать назад, не выбросить из головы.       Джун подрывается с кровати и сразу же видит Хосока. Он дрожащими руками застёгивает ремень на джинсах, и явно видно, что торопится. Хотел уйти до того, как младший проснётся. Волосы взъерошенные, в душ тоже не ходил. – Я сейчас уже уйду, извини, если разбудил. Хо сводит брови к переносице и делает шаг назад. Намджун делает шаг вперёд. Два, три, четыре... Кладёт руки Чону на плечи. – Я не хочу, чтобы между нами осталось много недосказанного. Ты выпил, я выпил... Тебе не стоит уходить сейчас. Парень видит, как глаза напротив краснеют, а в их уголках скапливается влага. Хосок держится, старается собрать оставшиеся силы в кулак. Он по-пьяни переспал со своим лучшим другом. Человеком, которого любит уже больше двух лет, человеком, который с самого начала был рядом. Он боится в миг потерять всё то, что обрёл за это время. Во взгляде Кима тепло, трепет, волнение. Он убрал на второй план всё остальное. – Намджун, нет. Я поступил ужасно. Тебе должно быть противно, понимаешь? Это ненормально... Я просто- Младший выглядит крайне расслабленно. Улыбается, на щеках как всегда появляются милые ямочки. Парень обнимает Хо, кладя подбородок на его плечо. – Я люблю тебя, хён. Люблю. Внутри Хосока взрывается вселенная. По щекам сбегают дорожки из слёз, а Ким ощущает на себе чужое сбитое дыхание. – Я тоже люблю тебя, Джун, уже очень давно... Я и представить не мог, что ты можешь ответить мне взаимностью, понимаешь?... Я чувствовал себя безумно подавленным всё это время, таким жалким... – Понимаю. Тш, не плачь... Разве не нужно улыбаться? Намджун перебирает его волосы и целует. Не так, как вчера вечером. Мягко, неторопливо. Отдаёт всю свою теплоту через этот поцелуй. Он отдал бы старшему всё, при возможности. Улыбка в поцелуй. А вместе с ней по щекам продолжают катиться слёзы. Никто до этого не видел Хосока таким. Он всегда был искренним, добрым, буквально освещал всех, мимо кого проходил. Но большей искренности, чем сейчас, никем не было увидено.       Парни ещё долго обнимались так, не желая отцепляться друг от друга. Молчали, лишь вглядываясь в друг друга.

«Мы стали сиять ярче, чем звёзды, озаряющие ночное небо».

***

      Прошёл год, близится к концу учеба. Хосок с Намджуном вместе возвращаются домой, а на пороге их встречает маленький пушистый щеночек, появившийся в их квартире буквально месяц назад. Парни вместе ужинают, идут в душ, и до полуночи проводят время в компании фильмов, тёплого пледа и друг друга.       По ночам в их сердцах всё ещё взрываются вселенные. Комната заполняется сладкими стонами, вперемешку со страстью. Поцелуи такие же нежные, тягучие и неторопливые. Самые тёплые объятия и самые трепетные взгляды.

«Я принадлежу только тебе»

«Ты принадлежишь только мне»

«Наша любовь будет существовать вместе со звёздами»

The end.

Ещё