Я — та проблема, с которой ты захочешь связаться

      Когда Розовая только появилась, Жёлтая рассчитывала, что теперь-то, когда их четверо, дела пойдут легче: как-никак, новая правительница, пусть и совсем неопытная. Новый цвет — новые вариации самоцветов — новые возможности, что тоже было интересно.       Но складывалось ощущение, что с появлением Розовой всё стало только хуже. Обязанностей прибавилось, и младшая вовсе не горела желанием помогать старшим, желая лишь развлекаться и веселиться, втягивая в это всех вокруг.       Жёлтую это бесило. Бесило до зубного скрежета, до трещин на сжатых подлокотниках трона, и Розовая прекрасно это видела, но лишь продолжала улыбаться и шалить.       А потом она предложила раздражительной старшей сестре отдохнуть. Безо всяких на то причин. Предложила довериться ей, позвала на свой корабль, от чего Жёлтая сначала категорически отказалась:       — Ты — ходячая проблема, с которой я не хочу связываться.       И Розовая смеялась в ответ на это, в очередной раз кивала на свой корабль:       — Я — та проблема, с которой ты захочешь связаться, — и подмигнула. Жёлтая впервые согласилась на какой-то дурацкий полёт с младшим Алмазом.              

***

      Жёлтая воспринимается как клёвая, умная наставница, которая на простом языке может объяснить, что и куда нужно вставлять, что куда нужно поставить, дабы всё работало как надо, но уж больно она правильная и рациональная. Иногда это забавляло Розовую, иногда — жутко бесило, и потому в их отношениях не было того спокойствия, какое присутствовало в отношениях с Голубой.       Если отношения с Голубой можно описать чёткой прямой линией с редкими, но плавными перепадами, то отношения с Жёлтой — это чёртов зигзаг либо какая-то чересчур буйная волна.       Но оттого становилось только веселее.       Когда Розовая без стука или оповещения с консоли управления забегает в её диспетчерскую, Жёлтая даже глазом не ведёт. Даже от докладов не отвлекается. Её железное равнодушие не разрушает даже возня мелкой на коленях, куда она решила усесться в этот раз: Жёлтая просто двигается так, чтобы было удобно им обеим, пока Розовая усаживается поперёк и закидывает ноги на подлокотник.       — Твои Фианиты опять забраковали партию моих Розовых Кварцев, — начинает жаловаться младший Алмаз, закидывая голову назад и глядя на старшую.       — Это их работа.       — Отличные были Кварцы вообще-то!       — Если забраковали, значит, есть за что.       — Я всё равно сказала оставить пока что.       — И зачем ты тогда мне это рассказываешь? — усмехается Жёлтая, глядя, наконец, на Розовую. Та прыскает со смеху и тянется рукой к лицу Жёлтой только для того, чтобы щёлкнуть по её носу.       — Привлекаю твоё внимание.       — Тебе удалось.       — Чем занимаешься?       — Всё тем же.       Жёлтая даже улыбается, заранее зная, что сейчас предложит мелкая. И Розовая улыбается в ответ, не изменяя своей традиции.       — Полетели со мной, — говорит она.       Что Жёлтая ненавидит — так это связываться с проблемами, и когда Розовая радостно прибегает к ней и с невинной улыбкой на лице предлагает полетать — это и значит «связаться с проблемой».       Полететь в неизвестном направлении на корабле Розовой при её навыках управления — практически самоубийство. Сколько раз она не замечала чёрную дыру прямо по курсу — просто не сосчитать. Один раз она умудрилась подлететь к двойным звёздам, готовым вот-вот взорваться, из-за чего Жёлтая на полном серьёзе успела мысленно попрощаться со своим самоцветом, но Розовая успешно всё вырулила.       И Жёлтой бы впору отказаться, потому что она ненавидит проблемы и ненавидит, когда всё идёт не по плану. Но она соглашается, с вызовом в голосе говоря:       — Полетели, — в который раз подписываясь на полёт с Розовой.              

***

      — Почему ты не предлагаешь полетать Голубой? — интересуется Жёлтая, мысленно молясь, чтобы их опять в чёрную дыру засасывать не начало.       Розовая ненадолго задумывается, вставая на своё место при управлении кораблём, и немного погодя весело отвечает, глядя на старшую светящимися от восторга глазами:       — С тобой интереснее, — собирается разбежаться, но останавливается, добавляет: — К тому же, мой корабль обычно мчится к катастрофе, — и заливисто смеётся, готовится к старту, тихо продолжает: — Но даже так, я точно знаю, что ты захочешь полететь к ней со мной. Не знаю только почему.       Захочет полететь, потому что это полёт, во время которого они будут болтать о чём угодно. О новых звёздах, которые увидят, о новых расах, которых заметят с орбиты планеты, о своих дурацких привычках. Иногда Жёлтая нехотя рассказывает о том времени, когда была только она и Белая, и в такие моменты Розовая затихает, слушает крайне внимательно, не перебивая, боится даже шелохнуться.       Порой Жёлтая рассказывает о раннем Родном мире, каким она запомнила его сотни тысяч лет назад, какой была раньше Белая — всё то, чего Розовая никогда не увидит, но что когда-то увидела сама Жёлтая, поэтому Розовая старается привнести в их общение что-то от себя и начинает рассказывать об органике.       Не пытаясь что-то доказать, она просто говорит об очередной органической расе, плавно переходит к дефектным самоцветам, которые неожиданно могут пригодиться вовсе не в том деле, для которого созданы, но всё же оказываются полезны, а это ли не главное? И Жёлтая, морщась, слушает её и так же не перебивает, делает для себя выводы, всё чаще глядя на дефекты с другой точки зрения.       Совместные полёты — практически единственное время, когда они не пытаются друг с другом спорить. Время, когда Розовая лучше понимает, почему старшая стала такой чопорной, а Жёлтая — что идеи младшей не так уж и сумасбродные, какими кажутся на первый взгляд.              

***

      Розовая — самая большая проблема, которая появлялась в жизни Жёлтой с момента её появления. К перфекционизму и требовательности Белой можно привыкнуть, а Голубая никогда и рядом не стояла рядом с понятием «проблема». К глупостям обычных самоцветов Жёлтая уже давно относилась равнодушно.       Её чёткая уверенная тактика ведения войн летит в астрал, стоит только Розовой хотя бы одним глазком глянуть на тактическую доску, на которой Жёлтая планировала очередную битву с органической расой на одной из планет, и просто открыть рот, чтобы высказать свои предложения.       Риск — то, чем можно полностью охарактеризовать эти предложения.       — Неожиданность, — возражает Розовая, когда Жёлтая говорит ей об этом, — ты слишком скучна, Жёлтая! Рискни и посмотри на результат, — и хохочет, сидя у старшей на шее и свесив ноги с её плеч.       До этого Жёлтая ни разу не пользовалась советами Розовой, да и сейчас, если честно, желания особо нет. Но злорадное любопытство всё-таки нашёптывает о том, что это действительно было бы интересно.       Потерять часть своих войск или сразу заполучить победу в свои руки — риск интересный, но когда-то в прошлом Жёлтая облажалась и получила от Белой по шее. Розовая затихает, но продолжает массировать своими маленькими пальчиками её кожу головы, что немного мешало трезво думать.       — Давай попробуем, — почему-то шёпотом говорит она, наклонившись к уху сестры. — И от Белой, если что, получим вместе.       — Естественно получим, — хрипло бормочет Жёлтая, прикрыв глаза. — Только тебя она по головке погладит, а мне напихает звёзд по самое не балуйся за такой риск.       Розовая смеётся, обнимает её и приговаривает:       — Ха-ха, да ла-а-адно тебе, я скажу Белой, что это всё я!       — Да-да, это не помешает ей…       — Всё равно будет весело! Дава-а-ай!       Жёлтая прекрасно помнит, как укоризненно указывала Голубой на то, что та не способна отказывать Розовой в её маленьких, но частых просьбах, а та лишь невинно хлопала ресницами и тихо отвечала, что ничего не может с собой поделать.       Кажется, настала её очередь невинно хлопать ресницами и говорить, что она никак не могла отказать.       

***

      Маленькая поблажка, которую Розовая выбила себе за несколько тысяч лет, — возможность выйти к обычным самоцветам, подрубить более весёлую музыку и танцевать, смущая неженок-аристократок Родного мира столь вульгарным поведением. Главное, что она для себя усвоила на балах: танцевать можно, сливаться нельзя.       Белая почтила своим присутствием бал в честь быстрого завершения крупной войны, хоть и не была довольна решением, которое приняли Жёлтая и Розовая, но всё же учла то, что это решение принесло свои плоды, и сейчас наблюдала за тем, как резвилась младшая из Алмазов.       Розовая наигранно почтительно кланяется Алмазной власти, подбегает сначала к Голубой, интересуясь, как её дела, затем к Белой, которая довольно улыбалась, видя столь активную младшую, и только потом — к Жёлтой. У Жёлтой она останавливается дольше, чем у остальных: запрыгивает на подлокотник её трона, красуется юбкой своего бального платья и ворчит, поправляя сестре воротник рубашки.       — Не понимаю, почему ты не любишь носить платья хотя бы на балу.       — Вероятно, потому что они мне не идут.       — Глупости какие, — фыркает Розовая, снова приподнимает пышную юбку и крутится вокруг своей оси. — Тебе понравилось, как я танцевала?       — Конечно, милая.       — Как насчёт полёта после бала?       — У меня есть дела.       — У тебя всегда есть дела.       — Ты могла бы мне помочь, — улыбается Жёлтая. Розовая, уже надувшая обиженно щёки, тут же расцветает.       — Могла бы, — кивает она. — Но только для того, чтобы мы потом полетали.       — Обещаю, что полетаем.              

***

      Голубая не любит говорить о слияниях, а если и говорит, то в негативном ключе, что всегда интересовало Розовую. Она дёргает старшую по этой теме при любой удобной возможности, выпытывает, с чего вдруг только у Голубой столь неприятные ассоциации, и, в конце концов, получает свой ответ.       Голубая говорит нехотя, словно сознаётся в страшном грехе, совершив который Белая расколет даже Алмазы. Впрочем, Розовая не сомневается, что так оно и случится, и признание Голубой это только подтверждает:       — В более юном возрасте мы с Жёлтой слились, и Белой это… очень не понравилось.       Очень. Розовая хмурится, прыгает сестре на плечо и обнимает её.       — Но вас же никто не видел?       — Практически никто. И мы тут же извинились.       — И каково оно — сливаться?       — Даже не думай об этом.       — Скажи!       Голубая тяжело вздыхает, вымученно улыбается Розовой:       — Я не хочу об этом говорить. Можешь спросить у Жёлтой, но… так, чтобы вас никто не слышал.       Так, чтобы никто не слышал, — это Розовая точно умеет.              

***

      Она даже не юлит, когда в очередной раз зовёт Жёлтую полетать:       — Хочу с тобой поговорить, — и, замешкавшись, добавляет: — Наедине.       — Наедине мы можем поговорить и сейчас, — удивляется Жёлтая, листая отчёты. Розовая топает ногой, прыгает к старшей на колени и машет руками, мешая работе.       — Не можем. Хочу на корабле. Далеко отсюда.       — Ты сегодня особенно буйная, — усмехается Жёлтая, подхватывая мелкую за шкирку и усаживая на своё плечо. — Полетим-полетим, дай мне завершить дела.       — А ты скоро?       — Совсем скоро.       Розовая буквально светится улыбкой и чмокает сестру в щёку.       — Прости, что так резко отвлекаю.       — К этому уже все привыкли, — посмеивается Жёлтая, быстрее перебирая файлы. — Как твоя первая колония? Можешь обращаться ко мне с любыми вопросами по поводу неё.       — Недавно достроили Детский сад Альфа, я уже направила Перидотов для строительства Детского сада Бета.       — Молодец, не рассчитала ещё высоту шпилей?       — Ещё же ра-а-ано.       — А потом может быть поздно, — строго говорит Жёлтая, закрывая все голографические экраны перед собой. — Я закончила, пошли, — и подхватывает Розовую на руки, от чего та наигранно рыпается:       — Я сама могу идти!       — Неа, буду нести тебя как избалованную аристократку.       — Жёлтая-я-я!       Жёлтая ухмыляется, удобнее обхватывает Розовую, чтобы та уж точно никуда не делась.       — Да-да, наслаждайся видом с высоты.       — Ты невыносима!       — Уж не более, чем ты.              

***

      Они долго обсуждают прошедший бал и реакцию Белой на недавнюю маленькую выходку Розовой с новыми питомцами: сама Розовая весело хохочет, а Жёлтая напоминает ей быть аккуратнее, потому что питомцы сильно напугали Голубую, и хорошо бы вообще контролировать их численность. Розовая закатывает глаза на очередную нотацию, оставляет управление кораблем и прыгает к Жёлтой на плечо, накрывает ладошками её губы, призывая уже замолчать.       — Да-да, я в курсе, как ты к этому относишься, — говорит она и замолкает, задумчиво уставившись на сестру. Жёлтая вопросительно приподнимает бровь, подставляет раскрытую ладонь, на которую Розовая садится уже на автомате, добродушно спрашивает:       — О чём задумалась?       Розовая не отвечает: отводит взгляд, хмурится пуще прежнего, и лишь спустя несколько секунд решительно смотрит на Жёлтую:       — Я знаю, что вы сливались с Голубой.       Жёлтую словно её собственными молниями прошибает.       — Это было по юности, мы ошиблись, — спешит оправдаться она, но Розовая мотает головой:       — Нет, я имею в виду… — и прожигает взглядом своих ярких глаз, — хочу узнать, каково это — сливаться.       — Нет, — резко отрезает Жёлтая, опуская сестру на стол. — Я запрещаю тебе.       — Слейся со мной! — взмолилась Розовая, вцепившись в руку Жёлтой. — Один разок! Сейчас. Мне просто интересно!       — Нет, — повторяет Жёлтая, из-за чего Розовая начинает закипать.       — Да почему?! Нас никто не увидит! Жемчужины за дверью, а больше на корабле никого нет, и мы далеко от Родного мира, и…       — Сколько раз тебе повторять слово «нет»?! — раздражённо потирает переносицу старшая. — Сливаться запрещено, Розовая, это самый строжайший запрет Белой, просто прими это!       — Тебе легко говорить, ты уже сливалась! А я нет! Если ты не сольёшься со мной, то я… я…       — Ну и что ты? — издевательски ухмыляется Жёлтая, чем бесит Розовую ещё сильнее. У той глаза полны решимости и злости:       — Попрошу слиться Жемчуг!       — Хорошо. А теперь послушай меня внимательно, мелкая, — шипит Жёлтая, и от тона её голоса Розовая испуганно пятится назад. Сестра быстро ловит её, заставляет смотреть на себя.       — Если узнаю, что ты слилась с кем-то из этих низших мелких самоцветов — запру в башне собственными руками на ближайшую сотню лет. Я сказала «нет» — значит «нет», — Жёлтая говорит ровно, нарочито спокойно, но голос у неё отдаёт сталью. — Никаких слияний. Никогда в жизни. Ты поняла меня?!       У Розовой от обиды ком подступает к горлу и глаза начинают слезиться. Она опускает голову и тихо соглашается:       — Поняла…       — Вот и отлично, — фыркает Жёлтая, чувствуя непонятную вину после этого разговора. — Полетели обратно. У меня ещё дела, — и смотрит краем глаза на поникшую Розовую, которая за весь путь до Родного мира не произнесла ни слова.