Back in Black: собрание сочинений

6 октября Антон вызвал Билма и пошёл к себе. Если это тот же мир, но другое время... Он мог бы приехать в Россию и посмотреть на себя. Если Питер найдёт деньги и не смоется с ними... Нет, в любом случае Антон не успеет. Да и кто его за границу выпустит? "Только дёрнусь, скрутят меня, как миленького." Стоило ему открыть дверь комнаты, как он почувствовал знакомый запах. На кровати сидел серый зверёк. Антон побыстрее выгнал Билма и захлопнул дверь. - Хорошо хоть догадался остаться крысой! - Воскликнул он, когда человечек превратился. - Если этот тебя увидит, директор тут же будет в курсе! - Из-извини. - Питер съёжился. - Я... я п-пришёл сказать... Ох, Энтони, с-сколько ты не з-знаешь... - Так расскажи. - Сказал Антон. - Нож достал? А деньги? - В-вот, д-держи. - Питер вытащил из кармана туго набитый кошелёк - наверняка одна мелочь, остальное в банке. - Н-ножа нет... Но я его сделаю! Он достал палочку и покрутил её в руках, будто собирался бить крапиву. - Она мне не очень п-подходит... Л-лучше, чем ничего... Антон поблагодарил его и сунул деньги в глубокий карман мантии. Спрятать. Не в комод, не в шкаф... - Так что с ножом? - Д-да. Превращения н-не м-мой к-конёк, н-но... - Он огляделся. - В-вот это п-подойдёт. Питер подошёл к тумбочке и указал палочкой на подсвечник. - Калтерфорс! Получилось у него не сразу. Лезвие было неплохое, острие легко продырявило подушку. Рукоять отливала старой позолотой, а наконечник выглядел как лапа в вензелях. - Отлично. - Антон повертел нож и заткнул за пояс. Надо бы ножны найти... - Так что я не знаю? - Я... - Питер набрал в грудь воздуха и ссутулился. Ещё секунда, и превратится в крысу. - Я отп-правляюсь к Т-тёмному Л-лорду. - Долго тебя не будет? - Антон схватился за рукоять ножа. - М-максимум м-месяц... - Пропищал Питер, глядя на него исподлобья. "Он явится, когда Римус уже будет здесь!" Антон стиснул зубы и поинтересовался: - И что с твоим Лордом? - Я... Я не с-слышал о нём уже д-двенадцать лет! - Питер стал заламывать руки. - М-моя м-метка д-давно пос-посерела... Он задрал рваный рукав. На предплечье красовалось похожее на синяк пятно. Антон пригляделся и увидел череп с выползающей изо рта змеёй. - Твой Лорд - уголовник? Как тюрьму будешь взламывать? - Тёмный Лорд н-никогда бы не п-позволил себя п-поймать! - Возмутился Питер. - Он уже д-двенадцать л-лет в А-албанских л-лесах... - Он не может подождать ещё месяцок? Директор меня выпотрошит! - Н-нет! Я... Я п-подслушал в-вчера... Он н-ничего тебе не сделает! Б-будет ж-ждать до с-следующего п-полнолуния! - И с кем он это обсуждал? - Со С-снейпом. - Так он ведь просто препод. - Он... - Питер замялся и зашептал: - Он п-предатель. Т-тёмный Л-лорд сделал д-для н-него всё, но он п-переметнулся! Д-дамблдор д-держит его з-за яйца. - Питер потёр предплечье. - Я п-пойду на п-помощь к Лорду, а он... - Выжди месяц, прошу тебя. - Выговорил Антон. - Тебя-то никто за яйца не держит! - Я... - Питер задохнулся. У него на лбу выступил пот. - Энтони, т-ты не знаешь, ч-через что я... Блэк... Блэк нашёл Поттера. - Зачастил он, нашёл кровать и сел. - Гарри Поттера, сына тех... Он его верный п-пёс. Я не понимаю, почему он сбежал! Если... Если он хотел уб-убить м-меня, то... Он д-до сих пор н-ничего... Антону снова захотелось его стукнуть, как скверный радиоприёмник. Вместо этого он спросил: - При чём тут Блэк? В газетах пишут, он чёрте где. - Он уже с Поттером. - Взвизгнул Питер. - Он в замке! Сейчас! Мне... Я д-должен н-найти Тёмного Л-лорда... Он мелко дрожал. У Антона разболелась голова. Слишком много информации для последнего месяца. - Блэк опасен? - Он тронулся. А д-до этого... Он х-хотел... - Питер запнулся и поднял руку. На ней не хватало пальца. - М-мне п-пришлось о-отрезать с-себе п-палец. Все решили, что он в-взорвал м-меня... Антон стиснул нож. - Хорошо, что ты его сделал. Пригодится. - Т-тебя у-убьют. - Питер бросил на него быстрый взгляд. - П-поттер... З-золотой м-мальчик. Блэк не смог бы п-придумать л-лучшую з-защиту... Антон нахмурился. Он и не думал трогать Блэка. Как бы тот его не потрогал. "Нужно рассказать об этом... Нет, меня слушать не станут. Я даже не смогу сказать, откуда знаю! Если бы старик не знал, что я не маг, могло бы сработать, но..." - Почему ты не пойдёшь и не расскажешь, где он? - Я... Т-ты в-видел, Энтони, я... - Питер жалобно рассмеялся. - Я о-отвратительный в-волшебник. Он у-убьёт м-меня... - Милиция у вас как, в наличии? - П-понимаешь, - Питер заморгал и облизал губы, приняв ещё более несчастный вид. - Я двенадцать л-лет жил крысой. Сначала у одного м-мальчика, потом у другого. Денег у этой семьи было не много... - Он почесал шею острыми грязными ногтями. - Я д-думал, всё будет хорошо... Но Блэк с-сбежал. Это из-за него... Он и Д-дамблдор хотели избавиться от меня. О-обманули меня. З-заставили стать Хранителем Т-тайны. Д-дамблдор слишком... Меня у-убьют. "А ведь я мог переродиться в нём. И ничего не знать..." - Но почему? Питер уставился на него блёклыми глазами. Помолчав, он спрятал лицо в ладонях: - Я... Я м-мешал им. Блэк... Блэк убил Поттеров. - Его голос сорвался. - Р-родителей т-того м-мальчика, с к-которым он с-сейчас... Мы все б-были д-друзьями. Он у-убил их, н-но... Он богат. Он п-пришёл к Д-дамблдору, и они захотели свалить всю вину на м-меня. Антон вспомнил улыбки старого волшебника. - Ты не можешь оставить меня с ним. Лорд подождёт. Дождись, пока вернётся Римус. Всего месяц... - Д-дамблдор не тронет тебя. - Глаза у Питера были мёртвые. - Ему н-нужен Римус. Он... Н-недалеко отсюда т-ты увидишь иву. Дамблдор п-посадил её для него. Антон забил пальцами по бедру. "Что за романтика..." - Ты можешь достать мне ножны?

***

Он держал его на поясе ниже спины. Кое-как, под углом, Антон прикрепил мягкие узорчатые ножны и потренировался выхватывать нож. Рукава и полы мантии мешали. Питер ушёл - кто теперь расскажет, где купить одежду, не задавая лишних вопросов? Антон старался не выходить из комнаты без необходимости. Было жаль жертвовать прогулками, но разминаться можно и без них. В рабочие дни он приходил на обеды и чувствовал взгляды. К нему присматривались, он слышал приглушённые голоса. Вряд ли все эти учителя в директорской группировке, но... Где один, там и другой. Дети в коридорах всегда смотрят на тебя, когда идёшь из зала до столовой или учительской. Так смотрят запасные на титульных игроков. Теперь Антона будто усадили на скамейку перед основным составом: кто шёпотом, а кто в полный голос, все проходились по нему. Антон выходил из своей комнаты, как Индиана Джонс вылетал из пещеры-ловушки, чтобы оказаться в окружении вооружённых до зубов туземцев. Иногда он шёл по коридору мимо витражных окон или ехал по лестнице, и чувствовал летящий в него камень или дротик. Кому-то всегда было до него дело. Прошло две недели, а Питера всё не было. Не было и Блэка, не было и Дамблдора. Всё будто замерло, лишь бы Антон вылакал до дна чёртову пародию на жизнь. Последние два занятия он устраивал бег с эстафетой. Разделить детей по возрастам всё-таки пришлось: от одиннадцати до тринадцати, от четырнадцати до пятнадцати, от шестнадцати до семнадцати. Когда младшие играли, старшие прыгали на скакалках или швырялись большими лёгкими мячами. За обедом Антон краем глаза наблюдал за желчным юношей в чёрном - Снейпом. Полная противоположность своему начальнику: Дамблдор выбирал яркие цвета, часто был радостен и приветлив, любил поговорить. Снейп был угрюм и язвителен. Каждый молодой преподаватель с раздутым самомнением в окружении школьниц становится невыносим. А этого ещё и держит за яйца криминальный авторитет. Снейп поймал его после одного из обедов. Навис над ним с таким видом, будто собирался ткнуть ему в живот дулом пистолета. Или, по крайней мере, снова сунуть его в зелёный огонь. Антон завёл руку за спину. - Профессор Люпин, - процедил Снейп. - Вы изволили забыть, как держать палочку, но я льщу себе надеждой, что про зелье вы помните. Даже если бы Антон знал, о чём речь, то забыл бы в этот самый момент. - Напомните, какое зелье? - Жаль, очень жаль, что вы не помните. - Молодой человек торжествующе ухмыльнулся. - Чего бы стоила Хогвартсу ваша забывчивость?.. - Так что за зелье? - Всего лишь зелье, которое я варю для вас, профессор Люпин. Но вы ведь не хотите, чтобы о вашей маленькой проблеме узнали во всей школе? Пройдёмте со мной в мой кабинет. "Чтобы ты сварил из меня суп?!" - Здесь никого нет. Говорите, что хотите, и побыстрее. - Я хочу сказать слишком многое! - Прошипел Снейп. - Не хотите идти сейчас? Хорошо, профессор Люпин, тогда, надеюсь, вы вспомните в нужный момент, где меня найти. - Надеюсь, нужный момент будет в ноябре. Хорошего дня. Антон развернулся и двинулся прочь по коридору. Совершенно бесшумно недовольная рожа Снейпа вдруг оказалась перед ним. - Нужный момент - вечер двадцать девятого октября, это слишком важный день, чтобы из-за вашей беспечности мы пропустили его! - Так вы скажете, что за зелье? - Антон потерял терпение. Молодой человек презрительно поджал губы. - Мне пришлось проверить его четыре раза. Четыре раза я варил его снова и снова, и каждый раз оно было безупречно! Решение вашей и нашей маленькой проблемы наконец готово! - Все проблемы решатся, когда вы вытащите язык из задницы и скажете что-нибудь по существу! - Прорычал Антон. В тот же миг он оказался прижат к стене. Палочка больно ткнула его в живот. - Амнезия - слишком слабый повод говорить со мной в таком тоне, профессор Люпин. - Сказал Снейп у самого его уха. - Вы придёте ко мне вечером двадцать девятого. Если нет - о вашей проблеме узнает вся школа, и не по моей вине. Антон не мог достать нож. - Отпустите! - Он дёрнулся. - Я не ваш профессор Люпин! Снейп тут же выпустил его и с гримасой омерзения отступил на несколько шагов. - Жду вас в своём кабинете. - Выплюнул он, глядя тем взглядом, который Антон с недавних пор часто на себе ловил. Смятение, недоверие, осторожность и немного злости. Сейчас злости было куда больше, чем всего остального, осторожности не было вообще. - Тогда ждите и директора Дамблдора. - Старый мякл испугался, не так ли? - Усмехнулся Снейп. - Хорошенько это отпразднуйте. - Проговорил Антон и ушёл. На этот раз его никто не догнал. Стремительно колотящееся сердце унялось не скоро. Валидол, валокордин, хоть пустырник и ромашка - всё есть у медсестры, но чёрта с два он к ней сунется. Антон приказал Билму сторожить дверь, закрыл её и лёг на кровать. Бесполезный нож в чехле упирался в поясницу. Антон зажмурился и закрыл лицо руками. Какой стыд. Ничего не сделал! Нужно было не трепать языком, а приставить нож к горлу этой свинье! Даже если бы он... Да что бы Снейп сделал?! Дамблдору нужен римус! Вряд ли бы он погладил Снейпа по головке за тяжкие телесные! Перед глазами раз за разом вставал недоносок в чёрном и оттирал его, беспомощного и безобидного, к стене. Ещё раз, ещё раз, и ещё. Антон хотел разреветься, как маленький, и не мог: слёзы не шли. Он забрался под одеяло и свернулся, подложив под щёку ладони. Снова вкладыш. Антон вытащил его и стал крутить в руках. Где-то Питер со своим Лордом. Что бы он сделал, если бы Антон ему рассказал? "Прятаться? Превращаться в мелких тварей я не умею." Зачем ему прятаться? Остались две несчастные недели, и он будет свободен. Он не Питер, никому не нужна его смерть здесь и сейчас. Здорово бы его нагнули, если бы он переродился в нём, а не в Люпине. Вряд ли он дождался бы переводчика. Просто р-раз, и перерождайся снова. Что вообще было в коридоре? Почему Снейп полез со своим чёртовым зельем? Что за двадцать девятое число? Это подходящее время, чтобы сравнять "старого мякла" с землёй? "Чья это идея? Маньяка-директора или этого урода? Нужно прямо спросить про зелье. Показать, что я знаю. Там-то всё и выяснится..." И что сделает Дамблдор тогда? Соврёт, например. Или просто сотрёт Антону память, почему бы и нет? Он держит в замке преступника - наверняка за отличные деньги. Да плевать ему, что там выкинул этот кадр! Он мог и Снейпу дерево посадить! Хоть бы чёртов римус поскорее сменил его в этом аду. "Если Питер не знает, как здесь достать девчонку, я его убью." Тем вечером на ужин Билм принёс тушёнку с картофелем, морковью и тыквой. Аппетитный запах прелого, сочного мяса и старой-доброй картошки в пустивших сок кусочках моркови, сладковатая хрустящая тыква. Антон подвинул тарелку Билму: - Попробуй. Существо выпучило глаза. - Зачем Антон, сэр, просит Билма? - Пахнет очень вкусно. Я хочу, чтобы ты разделил со мной ужин. - Но Билму не положено... - Ешь. - Антон сунул ему вилку. - Я никому не скажу. Он смотрел, как Билм с опаской, будто перед ним не ужин, а змея, ткнул вилкой самый маленький кусочек тыквы и съел его. Сколько ему, интересно, платят? Антон взял нож и разделил еду в тарелке пополам. - Это - твоё. Билм, казалось, сейчас бросит вилку и с треском исчезнет. Но нет. Мгновение, и он принялся сметать с дотошностью голодающего картошку, морковку, тыкву и мясо. Антон смотрел, как он ест. Ничего, скоро и его черёд. Билм поднял взгляд от тарелки и икнул. - Билм съел! Билм может идти? Нет, умница, никуда ты не пойдёшь. Антон опёрся на кровать, глядя на существо. До чего же неказистое. Каким уродцем будет, если начнёт задыхаться или кашлять кровью - представить страшно. К нему медсестра будет куда как милее. Если околеет прямо здесь, Антон спрячет его в том коридоре за картиной. Завернёт в наволочку, и никаких пальчиков. Или лучше будет сразу рвануть к директору... Билм в недоумении смотрел на него в ответ и икал. Прошла вечность в дурацкой икоте и с остывающей половиной ужина на подносе. Антон провёл рукой над тарелкой. Остыло. - Разогреешь? Нет, никуда не уноси. Прямо здесь, давай. Тушёнка и овощи, горячие, вкусные, долгожданные. Антон отпустил Билма и откинулся на кровати. Ему стало так хорошо, что он уснул через несколько минут, не переодевшись и не сняв ножа.

***

Близился конец октября. Антон выяснил число и завёл себе привычку царапать на стене полоски, как это делал Робинзон Крузо и Том Хэнкс в "Изгое". До двадцать девятого оставалась почти неделя и всего два урока. Придумать бы что-нибудь интересное... Вышибалы были, эстафеты тоже. Антон закрыл за собой дверь. Можно дать им поупражняться с обручами - пусть поскачут через них? Нет, слишком сложно. Или поставить горячую картошку? Как вариант. А на последнее занятие точно вышибалы, как на первое. Красивое выйдет завершение. Антон поднимался по лестнице, - ради разнообразия, самой обыкновенной, - когда его вдруг будто рвануло крюком за живот. Ноги оторвались от земли. Сейчас упадёт и сломает шею! Антон замахал руками. Что-то тянуло его вниз, к ступенькам. Не иначе якорь. Перед глазами завертелись краски каменного замка, и... Ноги врезались в землю. Темно. Будто пелена на глазах. Что-то застучало по полу - маленькое, пластиковое. Антона коснулись руки. Он вскрикнул и отшатнулся. Двинул куда-то в темноту кулаком. Бесполезно. Руки нашли его голову. Мгновение, и ловкие пальцы ощупали его уши. Антон замахал руками и заорал, коснулся чего-то, но вдруг замер. Тело не слушалось его. Как тогда. Воздух сковал его руки, ноги и голову, и только глаза смотрели в темноту безо всякой пользы. Чья-то рука нашла его ухо. Вкладыш. Вот, что нужно: вкладыш! Рука вытащила его и исчезла. Ничего не произошло. Антон всё так же стоял, запертый воздухом, и вдруг ожил. Кто-то толкнул мяч ему в живот. Антон схватил его, пытаясь сцапать руки, но якорь снова зацепил его кишки и потянул. Ноги оторвались от земли, и Антон закричал, пытаясь выпустить мяч, но не мог. Ладони и пальцы прилипли к нему, как липнут иголки к магниту. Ноги врезались в землю - снова. Мяч запрыгал по полу коридора. Антон нащупал стену и прислонился к ней. Тяжёлое дыхание захватило горло. Антон зажмурился и поднёс руку к уху. Пусто. Отобрали. Как конфетку у ребёнка. Это был коридор пятого этажа. Немного дальше - его зал. Антон оглянулся. Лестница. Он здесь поднимался - сколько? минуту назад? полчаса? На ступеньках должна быть его застывшая в падении фигура. Но нет, он здесь, наверху. Антона затрясло, как в лихорадке. Скрутило живот, голова загорелась жаром и болью. Ниже по лестнице слышались детские голоса. Неясные слова. Чужая речь. Антон, не чувствуя ног, стал спускаться по лестнице. Не обращая внимания на детей и незнакомые фразы, вопросы и восклицания, он пошёл в комнату. Чуть ли не бегом, насколько позволяла боль в животе, он оказался в своём коридоре. Несколько шагов, несколько окон. Дверь. Внутри не лучше, чем в номере гостиницы. Холодные стены, зеркало, прохладный свет из окон. Антон запер дверь. Комод двинулся со скрипом и визгом. Антон дотолкал его до двери. Выдохнул. Опустился на кровать и уставился на дрожащие руки. В голове было пусто. Ёбаные пендосы.

***

С треском появлялся Билм - несколько раз. Лопотал по-чужому, пытался чего-то добиться и растворялся в воздухе. Антон не отвечал, притворяясь, что не в духе или спит. Вообще-то, они могли бы выломать дверь. Маги же. Абсолютно, мать его дери, не ясно, что с ним сделали на лестнице, но это была явно в сотни раз более блестящая работа, чем вынос двери вместе с комодом. Антон кидал нож в пол. Тот врезался в камень и гремел на весь замок. Бессмысленный, как пистолет в драке с латником. Звон, да и только. Когда Питер явится, нужно будет попросить огнестрел. Ах да. Очередной грохот ножа съездил по ушам, и Антон пнул его под кровать. В тишине было ещё гаже. Что-то у края видимости воняло на всю голову, как громадная куча дерьма в деннике. И почитать нечего. И послушать. И поговорить. Нечем забить эту гнусятину. Если директор или его женщина захотят с Антоном побеседовать - как это так, пропустил урок! - вряд ли их одурачишь сонным видом. Убьют? Не должны... Плевать, на каком языке говорит старый мякл, до римуса неделя! Не устали ли они от него? Сначала хреново зелье и запугивание после обеда, потом вот это. Дальше что? Лунный свет превратит его в кровавый дождь по стенам? Вот будет здорово посмотреть! Будут стоять, трещать, как трещали тогда, после зелёного пламени, на своём языке, насмехаясь над его незнанием. Скрутили его, как портовую шлюху. Убить бы её, чтобы не мучалась, но разве это интересно? Смотри, я могу обездвижить тебя! Можешь что-нибудь? Не мо-о-ожешь! Смотри, а ещё я могу поливать тебя дерьмом! А ты что? Ни-че-го! Ничего ты не можешь, старый мякл! Смотри, я могу ходить в твоих воспоминаниях, будто тебя тут нет! А ведь и правда - нет! Есть только Римус, его зад, его тело, его член, его руки, его глаза! Сделали бы с ним то же, если бы он переродился в России, в русском мужике? Его бы поняли. Поняли бы, гораздо лучше поняли. И это не был бы грёбаный замок - максимум дача, с самыми обыкновенными людьми. "И пендосы, и маги, чтоб их в три смыка ебали! Первое, что спросил старик... ДА, БЛЯТЬ, ИЗ РОССИИ, И ЧТО?!" Он был прав, всегда был прав. В лицо они скажут: да, мы не будем применять к вам заклинаний! А стоит отвернуться... Откуда там был мяч?! Точно такие же мячи ему сделала директорская женщина. Он ей никогда не нравился. Или кто-то из детей повеселился? Ни одного больше грёбаного урока! Антон полез под кровать и, кряхтя, вылез с ножом. Переводчик у маньяка. Питер у Лорда. Вот она - грязная Англия конца двадцатого века! Ему здесь делать нечего. Жаль, таблеток нет. Зря он пёкся об отраве, спокойно бы накушался и... Носа коснулся запах крысы, и Антон не поверил ему. Знакомое шуршание и топоток. Где же, где?.. Питер тоже говорил по-пендосски. - Anthony, I!.. H-hello! Everything's o-okay? - Ты опоздал, солдат, - рассмеялся Антон и ткнул себя в ухо, где раньше был вкладыш. - От моей невинности ничего не осталось. Питер побледнел. Ещё более потрёпанный, чем три недели назад, с синяками под едва безумными глазами. Антон плюхнулся на кровать и уставился на него. Что ещё ему оставалось? - You-You’re back... Where’s the t-translator?! What’s w-wrong with it? L-lost?! Антон развёл руками. Удавиться бы сейчас, и дело с концом... - I-I will f-find it! I will, A-anthony, I swear! I will come b-back! Питер, не дождавшись реакции, подошёл к нему и похлопал по плечу с осторожной зубастой улыбкой. Не мылся он, что ли? Антон выдавил улыбку, стараясь не дышать. Человечек, оглядываясь на него, сжался в крысу и исчез. Антон бросил взгляд на нож, лежащий на кровати. Нет, он уже слишком... Он завернулся в одеяло и сел у изголовья кровати, стиснув в руке нож. Проснулся он от прикосновения к плечу. Питер. Одеяло сброшено на пол, Антон свернулся вдоль изголовья, разбросав подушки. Нож ещё нужно поискать. А, вот он, между матрасом и каркасом кровати. Питер как будто восстал из мёртвых. Когда он его видел? Пару часов назад? День? Белый, стучащий зубами, в глазах ужас. Но успешный. На ладони, пахнущей канализацией, вкладыш. Антон тут же пришёл в себя и схватил его сонной рукой. Что-то ещё было, кроме канализации в этом запахе, он не мог разобрать, что. Ну, если что-то пойдёт не так, его через неделю здесь уже не будет. Что его, убьёт током? Ха-ха, убьёт. - Н-ну как? - Голос был сиплый, как будто Питер долго орал. - Т-теперь п-понимаешь? - Из какой задницы ты его достал? - Антон плотнее вдавил вкладыш в ухо. Это было приятно. - П-плевать. - Питер повёл головой и фыркнул, как будто слегка чокнулся. - Энтони, я... Л-лорд... Я в-вернул Л-лорда. Н-нашёл его! Ч-чуть не сбрендил в А-албанских л-лесах... - Поздравляю. А меня тут чуть не расчленили. Я так и не понял, что произошло... Антон рассказал о вчерашнем - или сегодняшнем? - инциденте на лестнице. Питер пришёл в ужас. - Т-ты в-видел его? - Он смотрел на Антона, будто тот рассказал об интервью с Иисусом. - Нет. Понятия не имею, что это был за тип. Может, их там было несколько. - Порталы. Это б-были П-порталы! - Голос Питера опустился до шёпота. - К-как же?.. - Наверное, на следующей неделе меня вообще прикончат ради разнообразия. - Крякнул Антон и заржал - не то чтобы шутка была удачная, но ему стало легче. - Переводчик. Обалдеть можно, Питер... Лорд там твой как? Живой? - Д-да, - пискнул Питер. - Живой. Н-ну, я п-пойду... С-сумашедший д-денёк. - Это точно. Ну что ж, всего неделя, - подумал Антон, вытянувшись на подушках.

***

Он занёс нож, чтобы нацарапать ещё одну полоску - последнюю - на стене, и передумал. Интересно, что подумает дорогой гость, оказавшись в этой комнате и увидев на стене тюремные художества? Антон сел на кровать и провёл пальцами по боку матраса. Вот она, незаметная щель. Он запустил руку внутрь и нащупал холодный твёрдый кошель. Хватило бы этой мелочи на парочку девчонок? Двадцать девятое. Вечер. В коридорах было пустовато - комендантский час. Слева и справа стены, глухие и слепые доспехи, портреты гундящих чародеев. Огонь факелов и фонарей сделал путь частью древнего ритуала. Огромная горгулья встретила его и с грохотом отскочила. Живые ступеньки эскалатора побежали перед Антоном, и он поехал. - Войдите! Дамблдор сидел у очага. Антон не решился сесть и замер рядом с креслом, сцепив перед собой руки. - Какое зелье сделал для меня Снейп? - Ах, да... - Дамблдор почти смущённо поправил очки. - Я должен был вас предупредить, но совсем забыл. Прошу прощения. Это Аконитовое Зелье. Облегчает превращение в оборотня и позволяет сохранить рассудок в волчьем облике. Северус - блестящий зельевар, вам не о чем беспокоиться. "А ещё блестящий психопат. Об этом мне тоже не следует волноваться." - Есть ли ещё что-то, что мне необходимо знать? Когда настанет полнолуние? Где и с кем я буду? Вы будете наблюдать за мной? - Полнолуние наступает этой ночью. О зелье вас проинструктирует Северус. А Билм отведёт вас в хижину, где вы сможете обратиться в безопасной обстановке. Билм знает, что делать. - Благодарю. До свидания. - Счастливо! - Дамблдор задержал на нём долгий взгляд, разглядывая лицо, руки, ноги. Антон развернулся и вышел. Только оказавшись в коридоре, за горгульей, он обнаружил, что идёт резким шагом, с выпрямленной спиной и стиснутыми зубами. Ещё чуть-чуть, и побежит. "Я был у него. Спрашивал про полнолуние. Почему нельзя было сказать всё тогда? Чтобы старый мякл наделал в штаны от перфоманса Снейпа?" Кабинет блестящего зельевара находился в подземельях. Здесь было холодно, душно и влажно. Как бы давление не подскочило. Антон запахнулся в мантию плотнее и последовал за Билмом к одной из дверей. В кабинете был сырой камин, пара зажжённых на столе свечей и ряды и ряды банок, украденных из кунсткамеры. "В такой компании он и за красавца может сойти." - Явились, профессор Люпин. - Сказал Снейп, поднимаясь из-за стола. Улыбочка у него была мерзкая, как в прошлый раз. - Раз вспомнили мой кабинет, может, избавите меня и от объяснений? Он взял со стола дымящийся бледно-голубым кубок и поднёс к крючковатому носу. - Что будет без него? - Антон кивнул на кубок. Снейп помрачнел. - Будь моя воля, вы бы насладились полнолунием сполна. Послушал бы ваш вой, посмотрел бы, как вам понравится без зелья. Посмотрел бы, и... - Он не договорил и растянул губы в улыбке. - Пейте. Антон не взял. - Эффект будет мгновенный? - Поразительно. - Протянул Снейп. - Что возьмёшь с мякла... Нет, эффект не будет мгновенный. - Какие побочки? - МНЕ ДОЛГО ЕГО ДЕРЖАТЬ? - Вдруг взорвался Снейп и сунул Антону в руку кубок. - Пейте до дна и молитесь, чтобы никаких побочных эффектов не было! Антон сжал дымящийся кубок. Плеснуть бы ему в рожу, вот будет эффектно! - Я никогда не сомневался в мяклах, но вы бьёте все рекорды. - Снейп навис над ним. - Если бы я хотел отравить, - о, с каким удовольствием я бы это сделал! - вы бы сейчас не донимали меня своими идиотскими вопросами! "Ну хоть в аду тебя будет не слышно." Зелье было горькое, терпкое, вяжущее язык. Антона чуть не вырвало. "Не самая худшая будет смерть. Не от смеха и не на толчке." Вареву не было конца. Медленные маленькие глотки сменились большими и глубокими. Антон был полон, ещё когда зелье не дошло до середины. Горло сжалось. Всё. Снейп выдернул кубок у него из рук, раскрыл ему рот, стиснул пальцами щёки. Антон захлебнулся. Зелье полилось в него. - Пей. - Процедил Снейп, глядя чёрными глазами и безжалостно наклоняя кубок. Мгновение Антон давился и задыхался. Но вдруг он обнаружил, что у него свободны руки. Снейп увернулся от левого кулака, но не от правого. Кубок полетел на пол. Дымящееся варево растеклось по полу. Антон бросился на тянущего из рукава палочку Снейпа и врезал ему по лицу. Голова Снейпа дёрнулась, а его кулак выбил из Антона дух. Он пошатнулся и увернулся от следующего удара. Нож будто ждал его, мгновенно оказался в руке. Вдруг грудь раскололась от боли. Антон вскрикнул, задохнулся и рванул ножом. В горло ткнулась палка. Он замер. Его нож был в доле секунды от шеи Снейпа. Палка сильнее вдавилась в горло. - Я высушу твою кровь. - Прошипел Снейп. - Заткнись. - Антон прижал к шее острие и надавил. - Северус? Извини, что прерываю... Антон не подпрыгнул, только потому что палка почти проткнула ему шею. В камине зависла голова Дамблдора. Она не обращала внимания на летящие вокруг зелёные искры и языки пламени, лижущие бороду и уши, и глядела только на выкатившего глаза бледного Снейпа. - Я должен был догадаться. - Вздохнул старик. - Северус, зелье выпито? - СУКИН СЫН ЕГО УНИЧТОЖИЛ! ОН НАПАЛ НА МЕНЯ! - Заорал Снейп, схватил Антона за грудки и потащил к камину. - ДИРЕКТОР, Я!.. - Зелье выпито? - Ледяным голосом сказал Дамблдор. Антон спрятал нож и попытался вырваться. Снейп встряхнул его, и зелёные языки пламени чуть не поглотили его. - ЗЕЛЬЕ НА ПОЛУ! ПУСТЬ ОН ЛИЖЕТ ЕГО! МНЕ ПЛЕВАТЬ! - Снейп отшвырнул Антона на пол, и тот отбил себе руки. - У тебя осталось зелье, Северус? Приди в себя, это мякл! - Если бы Дамблдор мог дотянуться до Снейпа, то, наверное, тоже ему врезал. - У нас нет времени на ваши детские драки! Зелье должно быть выпито! Антон с трудом поднялся на ноги. Нож на месте. Шея тоже. Снейп замер перед камином, глядя на Дамблдора и тяжело дыша. Вдруг он рывком оказался у стены, снял с полки бутыль и треснул её на стол. - Половина. Кубка. - Сказал он, с ненавистью глядя Антону в глаза, и яростно хлопнул дверью смежной комнаты. - У вас полтора часа. - Сказал Дамблдор Антону. - Позовите Билма, как справитесь с зельем, он вас отведёт, куда следует. Мерлин, когда же это... Его голова исчезла. "Надавал этой сволочи по самые гланды." Антон цедил отвратное пойло маленькими глотками у входа в кабинет Снейпа. Закончил он нескоро, однако Снейпу требовалось больше времени, чтобы прийти в себя - Антон не слышал шевелений в кабинете. Он потрогал горящие костяшки. Ничего себе, детская драка. Оставив кубок у двери, Антон вызвал Билма. - Заправился я вашей отравой. Веди меня, малышок, куда надо! Они оставили сырые подземелья и вышли в ночь. Свежее чистое небо с россыпью звёзд раскинулось над горами, лесами и замком. А ему сегодня умирать. Антон завернулся в принесённый Билмом шарф и последовал за ним по склонам осенней травы. Что с ним станет, когда Люпин явится? Снова здарова, новое перерождение? Или умрёт? С концами? На него накатил типичный предматчевый мандраж. Лишь бы не как тогда, в семьдесят третьем... Богатое дерево скрипело и кряхтело, покачиваясь. Ветра не было, - заметил Антон. Дерево будто дышало само по себе. Билм исчез, и через мгновение Антон увидел его под деревом. - Антон, сэр, может идти! - Донёсся до него писк. Билм дожидался его у широкого провала меж корней. - Куда ты меня ведёшь? Нам сюда?! Дыра источала тьму. Билм закивал и исчез в ней. - Ты как? - Крикнул Антон в провал, когда перестал слышать что-либо, кроме шороха травы вокруг. Его оглушил треск. Билм оказался перед ним с терпеливо-раздражённым выражением морды. - Антон, сэр, может спокойно идти! Это правда, идти он может, но вот спокойно... Антон пролез в нору головой вперёд и по земляному накату соскользнул на пол низкого туннеля. Билм поджидал неподалёку, держа на ладони светящийся шар. Его глаза сверкали. Антону пришлось согнуться в три погибели и в какой-то момент даже ползти на четвереньках. Отвратительный ход. Отвратительное пойло. Отвратительный сопляк. Впереди маячил светляк Билма, то исчезая, то вновь появляясь. Подземный ход всё не кончался. Антон начал задыхаться, и каждый вдох отзывался болью. Но вот туннель пошёл вверх, потом свернул, и Билм куда-то исчез. Сбоку Антон увидел слабый свет, падающий из какой-то дыры. Едва переведя дух, он подошёл и заглянул. Комната, пыльная и разорённая. Обои клочьями свисали со стен, весь пол был в грязи, мебель сломана чьими-то громадными руками, окна заколочены досками. "И вот здесь меня отправляют в мир иной. Обалденно." - Это Визжащая хижина, Антон, сэр! - Пискнул вдруг Билм. - Билм проверил, здесь пусто! - Э-э, а почему именно здесь? - Антон, сэр, Билм думает, - создание причмокнуло с видом отличника, - это место, где вы, профессор Люпин, сэр, проводили полнолуния! - И как я пойму, что полнолуние наступило? - Антон, сэр, вы начнёте превращаться! Просто блеск. - Что мне делать? - Антон, сэр, ждать! Хижина была заброшена уже давно. Антон обошёл её сверху донизу. Почему здесь нет привидений? Жил ли здесь кто-нибудь? Мальчишкой он пробирался пару раз в оставленный дом. Он был в самом начале их улицы в посёлке, и они всегда проходили мимо него в начале и конце сезона. Его ограда покосилась, забор кое-где сгнил, и щели между деревянными зубьями были достаточно широки, чтобы мальчик мог пролезть. Дом был гнилой, поросший мхом внутри и снаружи. Хорош он был ровно в одной вещи: в него было замечательно заскакивать на несколько долгих мгновений страха. Только полный идиот будет пытаться растягивать удовольствие и торчать в заброшенных домах часами. "Только полный идиот будет умирать в полусгнившей хижине. И только полный идиот умрёт в волчьем облике." Хуже всего было ждать. Слушать стоны хижины, прислушиваться к невнятному шороху и шуму, как будто в соседней комнате кто-то ждёт его. Например, тот, кому нужен его переводчик. Вооружённый "кошками" и палочками. Тянущий к нему руки. Что ж, пусть получат своё. Антон вытащил вкладыш и опустил его на выжившую полку раздолбанного шкафа. Или за стеной притаился Снейп, невидимый в чёрной мантии. Что на уме у перебежчика? Почему бы ему не выследить Антона? Почему бы не посмотреть, что будет со старым мяклом под зельем и не осуществить желаемое и не озвученное? Антон помассировал виски. Разболелась голова. От нервов, ожидания или... У него зачесались руки от плеча до кисти. Каждый волосок на тощих молодых руках пищал зудом. Антон пригляделся и вскочил. Но от этих рук было не убежать. Ему показалось? Нет. Волоски росли прямо на глазах. Обзор загородило что-то, будто прилепленное лицу и растущее, растущее. Антон не мог пошевелиться. Руки и ноги одеревенели. Дрожали. Сквозь лезущую на глаза маску он разглядел огромные собачьи лапы с длинными когтями. Никогда раньше он не видел их так близко. Антон обнаружил, что стоит на четвереньках, и не смог подняться. Зуд затихал. Была отдалённая не боль, а напоминание о боли. Так ноют мышцы не на следующий день после тренировки, - о, в этот день болит всё и сильно, - а через день. Антон переступил с ноги на ногу. Он и не думал задействовать руки, но они тоже пришли в движение, как по старой памяти. Удивительный Мир На Четвереньках. Очень голодный мир. Здорово было бы слопать целый шницель! Он бы проглотил его, не глядя! "Переродишься и поешь! Ради бога, полчаса осталось..." Если не переродится... Тогда жаловаться будет не на что. Ел он всю жизнь, а волком не был никогда. Волк был опытный скакун. Проще было приспустить удила, чем пытаться выверять каждый шаг. Лёгкий, складный, мягкий, как хороший автомобиль или мотоцикл. Наверное, так себя чувствует наглотавшийся таблеток водила, разогревающий машину в гараже. Вокруг нечёткие очертания деревянных стен, разбитой мебели и забитых окон. На глазах жёлто-зелёные очки, а в ушах трогающие барабанные перепонки трески и шорохи. Нет, эти лапы не созданы для лачуг. Антон высунулся в дыру в стене. Холодный влажный запах земляного туннеля, запах сырого гниющего дерева, запах ночи. По спине побежали мурашки, и Антон не нашёл слов, чтобы остановиться. Этот туннель был создан для него. Как создан каждый туннель для велосипеда и мальчишеских гонок. Антон гнал мохнатую когтистую машину, как гнал на стометровках давно, ещё в школе, задыхался, ловил дух, наслаждался крепостью мышц, позволяющих, нет, с гиканьем приветствующих его. Подъем преградил ему путь, и он взлетел, цапая по земле и корням, прыгая выше и выше к светлой дыре наверху. Запах ночи обрушился на него. Ноги и руки дрожали от напряжения. Антон раскрыл рот и пытался отдышаться. Красиво здесь, наверху. На него обрушился удар, и Антон отлетел в сторону. Мгновение невесомости и перевёрнутого мира, и земля ударила его в бок. Громадное дерево скрипело и стонало, будто под сильным ветром, его ветви хлестали во все стороны. "Чёртова магия. И здесь тоже!" Антон хотел утереть рот, но руки не слишком его слушались, и он потёрся лицом о плечо. Гул от удара с землей всё ещё стоял во всём его существе. Осенний ночной воздух трепал длинные волосы по всему его телу. Люпин. Люпин должен вернуться. Антон - умереть. Что ж, тогда он использует возможности на полную.