Наблюдатели

Уже достаточно давно Глория стала замечать, что за ней кто-то следит. Это чувство не отпускало её ни на шаг. Она ехала в метро, на автобусе, шла по улице, но всё равно чувствовала чей-то внимательный взгляд, следующий по пятам. Сколько бы она не высматривала человека, вдруг так заинтересовавшегося ею, — всегда натыкалась на десятки незнакомых лиц и тут же в смущении отводила глаза. От осознания того, что она не может найти "шпиона" на Глорию накатывала, словно поднимающаяся из недр вулкана злость, а в горле застревал комок, скреплённый паникой и страхом неизвестности. Это ощутимо мешало жить, перекрывая кислород и сковывая свободу, и не могло продолжаться вечно. Глория этого не допустит. Всё тайное становится явным. Через минуту, неделю, десятки лет, но когда-нибудь всё же становится. И она нашла его. Разглядела среди сгустка тьмы, что был его укромным уголком. Слишком часто она стала замечать этого парня, который так долго и умело прятался в тени, что сам стал ни для кого не заметной тенью. Но только для неё он обрёл форму из кожи и плоти, стал видим и узнаваем. В какой-то момент она сама стала неосознанно следить за ним, постоянно высматривая его длинные каштановые волосы и гитару за плечами (видимо, неотъемлемую часть его имиджа). Он кажется обычным прохожим, уличным музыкантом, но это лишь внешняя оболочка, не способная обмануть нашу героиню, голова которой с каждым днём, словно воздушный шарик, наполнялась всё новыми мыслями о незнакомце. С ними Глория возвращалась в квартиру, пугающую своим безмолвием, и засыпала в холодном омуте, в который погружалась, едва её волосы касались мягкой подушки. Утро же начинается со звуков битого стекла, раздающихся в её голове. "Ты же обещала себе не пить", — проносится мимолётная мысль и тут же утопает в нарастающей боли. Попытки вспомнить вчерашний вечер оказываются тщетными, но нарастает желание повторить его. В ушах эхом раздаётся музыка, глаза начинают видеть всё в таком же приглушённом клубном свете, а в горле чувствуется горьковатый привкус. — Ох, нет, сейчас блевану, — Глория резко вскочила с кровати и наверняка бы не удержала равновесие, если бы не стул, очень вовремя оказавшийся рядом. Держась за него, девушка не без труда вернула расфокусированное зрение и направилась в сторону туалета, который сейчас ей был необходимей всего. — Давно не виделись, мой друг, — каждое слово отдавалось болью в голове, но сама Глория лишь забавлялась ситуацией, которая уже стала для неё привычной. — Обещаю, что когда-нибудь я тебя почищу. — Может, лучше выпьешь? — Заткнись. *** Холодный осенний ветер пробирался под свитер, обжигая кожу, но Глория, погружённая в пучину мыслей, будто и не замечала этого. Поглубже засунув руки в карманы джинсов, она остановилась, ожидая зелёного сигнала светофора. Вырвавшись из своих глубоких дум и переминаясь с ноги на ногу, она смотрела на противоположную сторону улицы, на разные вывески и объявления, на таких же разных людей. Вдруг, среди всех этих прохожих Глория заметила уже знакомую фигуру с копной каштановых волос, которые неспешно развевал ветер. Оглушённая участившимся сердцебиением девушка, ни о чём не думая, сделала шаг на дорогу, одержимая мыслью наконец поймать его. Резко раздался пронзительный гудок автомобиля, который молотом ударил Глорию по голове, заставив отшатнуться назад. И очень вовремя. — Жить надоело?! — проорал водитель отдаляющейся машины. Глория стояла на краю тротуара, виновато озираясь, собирая озадаченные и осуждающие взгляды. Мелкая дрожь пробирала её, дыхание стало быстрым и прерывистым. Приходя в себя, она всё больше осознавала произошедшее. Девушка обратила свой бегающий взгляд к опадающему дубу, возле которого, как ей показалось, она заметила того парня. Но теперь там был лишь дворник в поношенном пальто, который до автоматизма выработанными движениями собирал в кучу поблекшие листья. Сейчас Глории хотелось стать таким же опавшим листочком, чтобы её точно так же смахнули метлой, или ветер подхватил сильным порывом и унёс куда-нибудь далеко-далеко, где она могла бы спрятаться ото всех. — Смотри, мама, у неё волосы, как летнее небо, — донёсся откуда-то тихий голосок. Глория повернула голову и увидела маленькую девочку, которая с улыбкой смотрела на неё. — Можно, когда я вырасту, у меня тоже будут такие волосы? — всё ещё улыбаясь, она обратилась к своей маме. — Нет, милая, не думаю, — почти шёпотом говорила женщина, но до Глории всё равно доносились произнесённые ею слова. — У таких людей не всё в порядке с головой. Ты же видела, как она выбежала на дорогу? Да и не очень-то это красиво. — Но разве летнее небо некрасивое?.. — Пойдём лучше, уже зелёный. Девочка и её мама быстро зашагали по пешеходному переходу, оставив Глорию, в душе которой так жестоко было раздавлено такое тёплое чувство, вызванное словами ребёнка. — Да к чёрту всё, — безразлично бросила она и в последний момент перебежала дорогу, удостоенная ещё несколькими сигналами авто. — Куда идём на этот раз? — Я хотела прогуляться, чтобы избавиться от головной боли, но сейчас мне уже всё равно. — Напьёмся? — Напьёмся. *** Сидя в тёмном углу, Глория осушила непонятно какой по счёту стакан виски. Или чего-то другого? Все вкусы смешались, от чего девушку снова тянуло блевать, но она вновь делала глоток за глотком. — Эй, подруга, кажется, сегодня ты пьёшь больше обычного, — к столу медленно подошла девушка, в руке которой блестел натёртый до блеска бокал. — Что-то серьёзное? — Всё нормально, оставь меня, пожалуйста. — Ты точно в порядке, — после небольшой паузы вновь спросила девушка. — Твою мать, просто уйди! На мгновение в баре застыла непривычная тишина, которая, впрочем, сразу же сменилась громкой болтовнёй и смехом. Глория потянулась за бутылкой, но Джин (так коротко называли особу с бокалом в руках, что всё ещё стояла возле стола) с силой выхватила её и нависла над недоумевающей и раздражённой девушкой. — Знай себе меру, — зло процедила она сквозь зубы и с бутылкой ушла за барную стойку. Осознав, что в стакане уже пусто и больше ей не нальют, Глория неуклюже отодвинула стул и вышла из бара. *** На город опустилась ночь, а улицы наполнились пьяными завываниями разных тональностей. По одной из таких улиц одиноко брела, чуть покачиваясь, фигура, которая ничего не пела и даже не мурлыкала что-нибудь себе под нос. Это была Глория, голова которой гудела и разрывалась на мелкие кусочки, а на душе скреблась целый выводок кошек. — Боже, ты же обещала… — тяжело вздохнула девушка. — Сколько обещаний ты уже дала? — Заткнись. Она шла по удивительно пустынной улице, пронизываемая иголками холодного ветра и вдруг остановилась. Снова появилось это надоедливое, неприятное, скользкое, противное чувство чужого взгляда. Она слишком резко для своего состояния развернулась и, перестав видеть искры перед глазами, стала вглядываться в темноту. Наконец, рядом с кустами она увидела очертания фигуры, но она не исключала того, что ей просто могло привидеться. — Выходи! — удивительно твёрдо и громко крикнула Глория, что собаки, лающие где-то вдалеке, на миг замолкли. — Хватит играть со мной! Никто не появился. Круто развернувшись, Глория окончательно потеряла равновесие и упала на колени. — Ашш, твою ж, — потирая ушибленные места, она удобно устроилась на бордюре, который оказался удивительно мягким, что можно было заночевать прямо здесь. — Выходи-и, — снова протянула Глория, — ну пожа-а-луйста. К удивлению девушки, кусты, в которые она так усердно вглядывалась, зашевелились, и под свет фонаря вышел тот самый длинноволосый парень, не дающий ей покоя. Он медленно двинулся к ней, всё больше освещаемый тусклым светом. — А ну-ка стой на месте! — Глория порывисто встала и покачнулась, одной рукой схватившись за голову, а другую выставив вперёд. — Кто ты и почему преследуешь меня? — Прости, — парень поднял голову и смущённо улыбнулся, — я вовсе не хотел тебя преследовать, это… случайно вышло. — Случайно? Что это, блин, значит? — находясь в некоем трансе, настойчиво спросила Глория, делая шаг вперёд. — Это произошло неосознанно… само собой, — дистанция между ними сокращалась. — Почему? – Глория, незаметно для себя, стала говорить очень тихо, так, что слышать её мог только странный парень. – Ты что, сталкер? — Я просто хочу помочь тебе, — парень навис над ней, закрывая ночное небо. — Помочь? В смысле? Мне не нужна никакая помощь. Особенно от такого странного типа, как ты, — Глория резко отступила назад и развернулась, быстрым шагом уходя прочь. — Нет, постой, ты не понимаешь! — парень в два шага догнал её и перегородил дорогу, слегка сжав руку девушки. Их лица находились в недопустимой близости, но тогда этого никто будто и не замечал. — Ты даже не знаешь меня, — почти шёпотом произнесла Глория. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, и хочу попытаться стать человеком, которому ты могла бы открыться, а не топить свои чувства в алкоголе снова и снова. — Что ты… Ты больной, ты… ты просто ненормальный, — её голос предательски дрожал от накатившего страха и уверенности в том, что сегодня был её последний алкогольный вечер и завтра она уже не проснётся с жутким похмельем. Вообще не проснётся. — Пожалуйста, я не причиню тебя вреда, я правда хочу помочь, - с мольбой в глазах и голосе парень продолжал наступать на Глорию. — Я тебе не верю, — её голос совсем пропал, оставив сплошной сип. — А ты попробуй, — он сильно сжал её руки и неожиданно побежал так быстро, что у девушки подкашивались ноги. — Что ты делаешь?! — задыхаясь, прокричала она. — Не бойся! — он обернулся и одарил её улыбкой настолько лучезарной и тёплой, что всякий страх мигом улетучился, позволяя внутри разливаться приятному спокойствию. Они добежали до какой-то многоэтажки и буквально взлетели на крышу, оба тяжело дыша. — Зачем мы здесь и что ты хочешь сделать? — Глория упиралась в колени, пытаясь восстановить дыхание и проклиная себя за то, что до сих пор не позвонила в полицию. — Отсюда кое-что очень хорошо видно, - парень подошёл к ней и улыбнулся уголками губ. — И что же? – "Твой труп, распростёртый на земле", - пронеслась далеко не самая успокаивающая мысль в голове девушки. — Подними голову. Девушка нерешительно отвела взгляд от парня и медленно подняла голову вверх. За долю секунды её зрачки расширились, дыхание участилось, сердце ускорило свой темп и, казалось, вот-вот пробьёт грудную клетку, оставив там огромную дыру. Перед ней предстали мириады звёзд, свет которых достигал самых тёмных закоулков души. Глория в ускоренной перемотке видела, как перед глазами проносились картины её жизни, которые не повесили бы в картинной галерее, не купил бы коллекционер. Она вновь услышала звук бьющегося стекла. — Это… потрясающе, — её голос снова задрожал, а глаза, всё время смотревшие на мир через пьяную пелену, наполнились слезами, обжигающими щёки. — Поплачь, — парень, всё это время также не отрывавший взгляда от звёздного океана, обнял и посильнее прижал к себе Глорию, которая тут же зарыдала в голос , крепко обхватив его руками. Так и стояли два незнакомца, озаряемые пылающими огнями.