Сердце Зверя

      Утром выпала роса. Эмиль продрог, и спать больше не мог. Одежда, в которой он был, тоже промокла от росы, а от того становилось ещё холоднее. Чтобы совсем не замёрзнуть, Эмиль поднялся с трудом и постарался определить, куда идти. Поняв направление, Эмиль уверенно пошёл вперёд. Очень хотелось есть, но он не хотел останавливаться. Надо было уйти как можно быстрее, чтобы альфы, если организуют поиски, не обнаружили его здесь. На счастье Эмиля, он нашёл приметы, по которым понял, что идёт в правильном направлении. Омежка воодушевился и прибавил ход. Идя мимо одной поляны, он заметил заросли лесной земляники. Ягода уже отцвела и те плоды, которые были, немного подсохли. Ну и пусть! Это лучше, чем ничего. Эмиль свернул с пути и сколько смог, набрал полный рот ягод. Сил немного прибавилось. Парень уже со знанием дороги пробирался сквозь чащу. Почему то лес уже не казался ему таким негостеприимным, как раньше. Теперь это не только его дом, но и защита от людей. Людей, которые превратили его в жизнь в кошмар. В сравнении с ними, вервольф оказался добрее. Так, тепля надежду на то, что хотя бы Хантер примет его обратно, Эмиль шёл вперёд. В пути омежка несколько раз останавливался и переводил дух. Ноги гудели от ходьбы, поэтому Эмиль нуждался в отдыхе. Живот тянуло, он впервые за эти сутки вспомнил, что в положении. — Ничего, малыш, держись, — прошептал Эмиль, положив ладошки на плоский живот. – Я спасу тебя, никто тебя у меня не заберёт. Эмилю хотелось снова заплакать, но он сдержался. Понимая, что устал от блуждания по лесу, стал звать Хантера. Сначала шёпотом, потом всё громче и громче. Однако в ответ он ничего не слышал кроме эха своего голоса. — Да что же это такое? Оглох ты что ли? – возмутился омежка. – Зачем надо было говорить, что ты придёшь на мой зов, если не откликаешься и не приходишь? Ха – а – антер! — закричал Эмиль. В ответ ему снова была тишина.       До дома вервольфа ещё оставалось всего ничего. Парень заставил себя сделать несколько шагов, но спотыкнулся о кочку, упал и отключился. Из забытья его вернул зов Хантера. Он был где-то не далеко! Что могло случиться, что Хантер сам воет, а к Эмилю не идёт? Словно ранен или страдает от душевной боли. Когда Эмиль пришёл в себя, то сам начал отвечать на зов и пошёл, повинуясь этому зову. Иногда вой Хантера стихал. Тогда Эмиль начинал кричать, зовя своего альфу. Пока омежка слышал зов, он шёл. Как только Хантер смолкал, парень звал его снова и шёл на отклик зверя. Так, перекрикиваясь с вервольфом, Эмиль сориентировался и вышел, на знакомую до боли поляну. Вид дома на холме придал ему сил, и Эмиль побежал быстрее. Спотыкаясь и падая, он с ворчанием и руганью поднимался и бежал. Миновав мост, Эмиль вбежал по парадной лестнице к воротам особняка. Они как всегда были открыты. Парень забежал в дом, зовя зверя по имени. — Хантер, я дома! Хантер, где ты? – закричал омежка, едва переводя дыхание от бега. В гостиной и комнате вервольфа не оказалось. Где он ещё мог быть? Голубятня? Эмиль ринулся на третий этаж, а оттуда по винтовой лестнице на голубятню. Вервольфа там не оказалось, зато, как на ладони были видны окрестности. Омега осмотрел внимательно местность с высоты башни и чуть сознания не лишился. Вервольф лежал бездыханным телом у самого дуба. Листья с кроны дерева почти все опали, а те, что ещё остались – пожелтели. Само дерево едва светилось. Эмиль был очень напуган и долго не думая, побежал в сад, к дубу. Прибежав на место, омежка бросился к телу и перевернул, лежащего лицом вниз вервольфа. Он оказался довольно тяжёлым. Хантер был ещё жив, но силы его покидали. Чтобы помочь омеге перевернуть его, Хантер слегка напрягся, но это вызвало волну дикой боли во всём теле. Вервольф слегка приоткрыл глаза. — Эмиль… — простонал обессиленный вервольф, закатывая глаза. – Ты вернулся? — Я-то вернулся! – Эмиль обхватил своими руками морду вервольфа и слегка встряхнул, чтобы привести его в чувства. – Что с тобой? Оставил тебя на пару дней, а ты помирать собрался? Нет, не закрывай глаза! – молил Эмиль. – Посмотри на меня, Хантер. Я тебя звал… звал… а ты… — Эмиль, зачем ты вернулся? Я ведь отпустил тебя! — Ага, и быть выданным замуж за Флора? – из глаз Эмиля покатились крупные капли слёз. Он не желал больше сдерживаться. – Вернуться не успел, как они меня сграбастали и помолвку провели. А чтобы не сбежал, заперли! Представляешь? – пожаловался омежка не переставая рыдать. Хантер едва сдерживая собственные стоны от боли во всём теле, слушал Эмиля. От того, что говорил омега, заставляло шерсть вервольфа вставать дыбом. – А через три дня свадьбу хотели устроить, — продолжал парень, не выпуская из рук волосатую голову зверя. Он тряс морду вервольфа каждый раз, когда тот закатывал глаза, пытаясь провалиться в небытие. – Только я этого Флора не люблю. Я тебя люблю, Хантер! Да скажи же ты что-нибудь, не засыпай, — рыдал Эмиль. Вервольф из последних сил открыл глаза и сказал: — Не понял, повтори! — Я говорю, я сбежал, чтобы не выходить замуж за нелюбимого! – не понял омега, что именно Хантер пытается заставить его повторить. — Потом что говорил? — Я сказал, что не люблю его. Я тебя люблю! Я это сидя взаперти понял. А ещё я узнал, что у меня будет ребёнок от тебя! Эмиль притянул морду вервольфа к себе и прильнул губами к его носу, потом совсем зацеловал его морду. Вервольф тяжко вздохнул и, простонав «Поздно!», потерял сознание. — Нет, только не это! – Эмиль положил ладошки на грудь Хантера, а после начал трясти, вцепившись в шерсть, приводя в чувства. Однако жизнь покидала вервольфа. Когда Эмиль понял, что Хантер не дышит, то бросился ему на грудь и горько зарыдал. – Хантер, пожалуйста, живи! Я больше никогда – никогда не уйду от тебя! Правда! Пожалуйста, очнись! Что я буду без тебя делать? Я и так никому, кроме тебя не нужен? Меня все бросали! Не оставляй меня хотя бы ты! – рыдал омега навзрыд, обнимая бездыханное тело вервольфа. Хантер его уже не слышал. С дерева опадали последние жёлтые листы. Без своей кроны дуб – исполин казался безжизненной корягой. Его свет померк и исчез совсем. Как только свечение дуба прекратилось, весь сад и дом погрузились во тьму. И не было в этом мире места темнее, грустнее и несчастнее, чем сад Хантера. Через минуту, когда Эмиль ещё плакал на груди Хантера, случилось чудо. Тело вервольфа засветилось, и Эмиль отскочил в сторону. Поднялся ветер и на голых ветках дуба начали появляться новые листочки. Одновременно с этим, тело Хантера подняло в воздухе, и в свечении, парень увидел трансформацию. Морда волка уменьшалась и принимала очертания лица. Его волосы оказались чёрного цвета, как вороное крыло. Конечности укорачивались и принимали форму человеческого тела. Хвост исчез. Эмиль смотрел на всё заворожённо. Он не отнимал ладошек ото рта, чтобы ненароком не закричать и не спугнуть чудо. Наконец, ветер начал стихать, а Хантер опустился на землю. Дерево покрылось кроной из новых молодых листьев. Только это уже было самое обычное дерево. Хантер продолжал лежать на земле в облике человека. Абсолютно голый и невероятно красивый. Эмиль бросился к нему и поднял за плечи. Хантер медленно открыл свои синие глаза и посмотрел на Эмиля. Тот с интересом вглядывался в глаза любимого и произнёс: — Нет, вервольф, теперь я тебя точно не оставлю. И ты даже не пытайся меня выгнать, я теперь и сам не уйду. — Я так долго ждал, когда ты это скажешь! – мягко усмехнулся Хантер. — Больше и не скажу! Я дважды не повторяю, — наигранно строго заявил омега. — Люблю тебя! – глядя на Эмиля с нежностью произнёс Хантер. — Я тоже! – улыбнулся Эмиль. Хантер притянул лицо Эмиля к своему и нежно поцеловал.