Джотаро и Какёин дерутся

Этот недоумок приперся в школу в середине сраного года и уже успел повыебываться так, как будто учился здесь всю жизнь. Везде вдруг мелькала его фамилия, его постоянно хвалили учителя, ставили в пример, мол, Какёин-кун то, Какёин-кун се, будьте как Какёин-кун. Мало того, что вся школа невыносимо бесила Джотаро, так этот хуй вообще не в кассу появился. Не обращать внимания уже не было сил, хоть Джотаро едва и видел его в коридорах, ебучий Какёин раздражал его так, как никто еще до этого. Даже девки раздражали меньше, и этот факт тоже выводил Джотаро из себя, потому что быть мозолистее, чем орава пищащих пиздючек, — еще постараться нужно. А этот говнюк даже не старался. Одним днем Джотаро не выдержал и на большом обеденном перерыве хорошенько вмазал Какёину по лицу. Специально выискал его среди учеников, ухватился взглядом за яркую рыжую челку и подошел к нему, нависнув грозовой тучей. Какёин отвлекся от своей сраной книжки и посмотрел на Джотаро. Открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут же получил в челюсть. По инерции отлетел назад, глухо встретившись со стеной, схватился рукой за щеку. Удивительно, что не упал, подумал Джотаро. Крепкий парень, оказывается, хоть и блядский нерд. От этих мыслей захотелось его отметелить пуще прежнего, и Джотаро даже приготовился ударить еще раз, но неожиданно Какёин сам набросился на него с кулаками. Джотаро, пошатнувшись, охуел и даже не сразу врубился, что у Какёина, вообще-то, удар будь здоров. Вокруг орали, визжали, глазели на зрелище и даже свистели. Джотаро раззадоривался все больше и больше, потому что Какёин был достаточно сильным противником, чтобы не вырубиться с одного удара в челюсть, и Джотаро это даже радовало, потому что кулаки у него все еще чесались от переполнявшей его злости. Впрочем, вмешались учителя, и драка прервалась. Они выглядели так, будто по ним проехался бульдозер, на их лицах и кулаках была размазана кровь, которая также была на частично порванной одежде, и тот и другой, тяжело дыша, смотрели друг на друга с нескрываемой злостью. — К директору. Оба! — гневно приказал сенсей и, взяв их за шкирку, как каких-то котят, повел к кабинету директора. Джотаро гостил у директора еженедельно, Какёин, вероятно, был у него один или максимум два раза — когда переводился. Оставив парней и строго наказав им не устраивать драк, а то будет гораздо хуже, сенсей скрылся за дверью директора. Джотаро краем глаза посмотрел на Какёина. Тот выглядел побито, но гордо, и даже его идеальная осанка не изменилась. Какёин сжимал кулаки на коленях, впиваясь ногтями в кожу. — Что за боль, — хмыкнул Джотаро и поправил фуражку, отворачиваясь. Какёин не дрогнул ни одним мускулом. Директор говорил с ними спокойно и строго, на равных, и ему нельзя было не верить, и Джотаро в очередной раз пообещал, что больше такого не повторится. Какёин не обещал ничего, а молчал, он все время молчал, а в конце беседы спросил: — Вы сообщите родителям? — Так как ты до сих пор отлично проявлял себя в учебе и это твое первое неподобающее поведение, Какёин-кун, в этот раз я тебя прощу и никому сообщать не буду, надеясь на твое понимание. Но чтобы больше этого не было, ясно? — сказал директор. — А твоей маме, Куджо-кун, я скажу. Хотя не то чтобы она что-то предпринимала, верно? — он хмыкнул. Джотаро смотрел на него из-под своей фуражки, сложив руки на груди. — Идите в медпункт. Приведите себя в приличный вид. И они пошли, и они не проронили ни одного слова ни по пути в медпункт, ни в нем, пока их ссадины и гематомы обрабатывала медсестра, ни на следующий день. Какёин пришел с подбитым глазом и пластырем на лице. Джотаро — с опухшим носом и красной от синяка щекой. Впрочем, жажда вмазать по лицу Какёина все еще не утолилась. В следующий раз, через целую неделю, Джотаро подловил Какёина после школы, и тогда они снова смачно подрались, и никто их не разнимал: боялся. Они сами как-то разошлись. Каждый своей дорогой, злой и побитый. Джотаро не привыкать, а вот насчет Какёина он не знал. По сути, он вообще ничего о Какёине не знал, кроме того, что он — новоиспеченный лучший ученик школы, невероятный отличник и любимчик учителей. И это бесило. В Какёине все бесило, начиная его тупой челкой и заканчивая молчаливой самоуверенностью. Поневоле Джотаро начал прислушиваться к тому, о чем болтают ученики. Обычно Джотаро было абсолютно плевать, но теперь ему хотелось вытянуть хоть какую-то информацию об этой жабе в зеленом гакуране. Впрочем, слухи были не шибко полезны. — Я слышала, у Какёина были проблемы в средней школе, поэтому он такой отстраненный сейчас. — Я подходила к Какёину-куну, хотела позвать его погулять, но он отказался. Эх, не везет мне с парнями! — У него серьги в виде вишни. Фанат, что ли? — Какёин постоянно с книгой ходит, друзья ему нахрен не сдались, напыщенный придурок. — Я видела работы Какёина-куна в арт-студии, он, оказывается, так классно рисует! И так далее, далее, ничего интересного, ничего, за что можно было бы ухватиться и… И что? Джотаро и сам не знал, с чего так приебался к Какёину, но продолжал выбивать из него все дерьмо, а Какёин продолжал быть скрытным нечитаемым бесячим придурком, который дрался ничуть не хуже самого Джотаро. До серьезных травм они не доходили, но травмы были и не нужны. Если Джотаро сломал бы Какёину руку, они перестали бы пиздиться каждые три дня, а это было недопустимо. Так считал Джотаро. Он в душе не ебал, что думал об этом Какёин. Иногда они встречались на крыше. Джотаро курил, а Какёин либо снова читал, либо обедал неизменным бенто. Они всегда молчали, и это молчание никоим образом не мешало им ненавидеть друг друга. Наоборот, оно только доказывало, что даже слов им не нужно. Им вообще нихрена не нужно. Чего они прикопались друг к другу — черт их знает. Однажды Какёин пропустил целых две недели учебы, и это было удивительно. Никогда он себе не позволял прогуливать, и, если честно, Джотаро даже скучал во время его отсутствия. Джотаро сам это не признавал, но тем не менее это был факт. Тем не менее он за последний год не дрался почти ни с кем, кроме Какёина. И пускай Джотаро этого не замечал, но учителя вздохнули с облегчением, когда поняли, что, кроме Какёина, Джотаро теперь почти никого не трогает. И как бы это было плохо, что бедный Какёин подвергается агрессии со стороны самого заядлого хулигана, но, во-первых, бедным Какёин не выглядел, а во-вторых, школа всегда была дерьмом. Конечно, лучше пожертвовать одним учеником, чем всеми. А Джотаро мог побить всех и глазом не моргнуть. А с Какёином моргал, и часто. Когда Какёин наконец-то соизволил припереться, его глаза скрывали солнцезащитные очки, и в них он выглядел как полнейший придурок. В следующей драке Джотаро их сломал и увидел на лице Какёина два пересекающих глаза шрама, а сам Какёин щурился и прикрывал лицо рукой, будто прячась от света. Может, он и прятался. На следующий день Джотаро принес Какёину новые очки, молча их ему дал и скрылся из виду. Он не видел изумленное лицо Какёина, он и не хотел его видеть. Но теперь каждый раз, когда Джотаро и Какёин дрались, Джотаро был осторожен. Когда Джотаро в очередной раз захотел отдубасить Какёина, произошло кое-что, от чего Джотаро охуел во второй раз. Какёин помотал головой, отошел на несколько шагов и сказал: — Да не трогай ты меня, Джотаро, и без тебя тошно, — и это была самая длинная фраза, которую Какёин говорил Джотаро когда-либо. Какёин чуть ли не жалобно посмотрел на Джотаро, хмурясь, и, мотнув головой, ушел вовсе. И Джотаро, к своему же удивлению, послушался и задумался. Черт знает, что произошло, но Какёин был не в духе последние несколько дней, а сегодня совсем поник. То ли это на нем сказывалось приближение конца последнего года старшей школы, то ли какие-то личные проблемы, то ли еще что. Джотаро, по сути, было плевать, ему должно быть плевать, он совершенно не хотел вмешиваться в жизнь Какёина больше, чем он вмешивается на данный момент, но почему-то Какёин не выходил из его головы. И это серьезно не давало Джотаро нормально жить, мысленный Какёин преследовал его везде, даже, блять, в душе, и это совсем уж мучило Джотаро, потому что даже подрочить нормально нельзя было. Везде этот Какёин сраный мерещился в своих темных очках и с книгой в руке, или с побитым еблетом и разорванной рубашке, или в расстегнутой рубашке с рукой в штанах, глухо стонущий от возбуждения. Последнее особенно волновало Джотаро, потому что этот образ Какёина был чаще всего перед глазами. И как от него спастись — Джотаро не знал. — Какёин, — грозно сказал Джотаро, подойдя к Какёину. Тот ел бенто, они оба проводили обеденный перерыв на крыше, а солнце почти не жарило и в воздухе чувствовался запах весны. — Ты предлагаешь помахаться здесь и сейчас? Я занят, если не видишь, — невозмутимо сказал Какёин. С того случая, как Какёин отказался от драки, прошла неделя, и за это время Джотаро ни разу не приближался к нему более, чем на три метра. — Нет, — Джотаро сел рядом с Какёином и внимательно смотрел на него. — Тогда что? — Что с тобой такое? Какёин рассмеялся, и Джотаро впервые слышал его смех. Смех был неискренним и уши не ласкал, а только раздражал. — А что со мной такое? — усмехнулся Какёин. — Я у тебя спрашиваю. — Со мной все в порядке. — Почему ты отказался? — Почему ты смирился с моим отказом? Джотаро потихоньку начинал злиться и хмуро смотрел на Какёина из-под козырька фуражки. Какёин смотрел в ответ, правда, недолго и вскоре поежился. — У меня были некоторые проблемы на тот момент, — многозначительно сказал Какёин. — И сейчас их нет? — Нет, — сказал он. — Но тебя это не касается. — Почему ты ни с кем не общаешься? — Не с кем. — Неужели. — Почему тебя это вообще волнует? — Волнует и все. — Неужели. Какёин казался твердолобым бараном, а Джотаро ощущал себя так, будто говорит со стеной. Но Джотаро отступать не собирался. — Ответь на вопрос, — настаивал он. — Сначала ты на мой. — Я задал первый. — Но тебе ответ и нужен. А мне нет. Ответь на мой, и тогда я отвечу на твой. «Что за боль», — подумал Джотаро и поправил фуражку, скрывшись за козырьком. Какёин был прав, Джотаро нужен ответ. Он жутко устал думать о Какёине и пытаться додуматься до его проблем. Джотаро предполагал, если он узнает ответ, то и мысли развеются. — Я не могу перестать о тебе думать, и это меня раздражает. Возможно, если я пойму, в чем дело, это прекратится, — прямо сказал Джотаро, в упор глядя на Какёина. Какёин вздрогнул, и кончики его ушей покраснели, и, конечно, Джотаро это заметил, но значения не придал. Какёин молчал минуту или две, а потом наконец ответил. — Я не в ладах со своими родителями. Этого достаточно? О, как Какёин бесил Джотаро. Неужели так сложно объяснить все сразу. Неудивительно, что у Какёина не было друзей. — Нет, не достаточно, — гаркнул Джотаро и схватил Какёина за подбородок. Второй рукой он снял с него очки, а телом загородил Какёина от солнца. В этой позе Какёин был похож на маленького птенчика или кролика, а Джотаро — на орла, наконец поймавшего добычу. Это был первый раз, когда они находились в такой смехотворной близости и не лупили друг друга по лицам. Какёин попытался вырваться, но Джотаро цепко схватил его за плечо, и тогда возможности побега от ситуации исчезли в принципе. Каким бы Какёин ни был сильным, Джотаро сильней. — Отвечай. — Я уже ответил, Джотаро, — сказал Какёин, хмурясь и дергаясь. — Отпусти меня. — Нет. — Джотаро Куджо, отпусти меня. — Какёин. — Ты даже имени моего не знаешь, как ты можешь интересоваться моей жизнью. — Отличный повод узнать. Какёин выругался, и это было уже достижение. Джотаро никогда не слышал, чтобы Какёин ругался, значит, Джотаро смог вывести его из себя. Джотаро сжал руки на подбородке и плече крепче и притянул Какёина ближе к себе, не давая ему двинуться и чувствуя жар внизу живота. — Отпусти меня. Отпусти, и я все расскажу. Обещаю. Какёин посмотрел прямо в глаза, закусив щеку, но Джотаро не поверил. Какёин продолжал смотреть, не мигая, не двигаясь, Джотаро мог слышать его ровное дыхание, а потом все-таки сдался. И отпустил. Какёин никуда не убежал, но забрал из руки Джотаро свои очки и отсел от парня подальше. — И что тебе рассказать? — спросил Какёин. — Все. — Что все? — Все, от начала и до конца. — Ясно, — Какёин устало усмехнулся и провел рукой по волосам. — Ладно. Джотаро сложил руки на груди и приготовился слушать. Какёин собирался с мыслями, не зная, с чего начать. — Что за проблемы у тебя были в средней школе? — не выдержав, спросил Джотаро. — Я не мог влиться в коллектив, и дело было не в коллективе, а во мне, — сказал Какёин. — Я был слишком… настырным? Я очень хотел подружиться с кем-нибудь, но в итоге все было только хуже. Я так поменял три школы за шесть лет. — Откуда у тебя шрамы на глазах? — Несчастный случай. Обычное ДТП. — А родители? — Мои родители постоянно в командировках, а когда приезжают домой, сыплют мне на мозги, что нужно хорошо учиться, чтобы потом поступить в хороший институт на какого-нибудь юриста, чтобы потом иметь хорошую должность и абсолютно отвратительную жизнь. Я всю жизнь пытался им угодить, но недавно я понял, что если это будет продолжаться, я так и останусь неудачником. А они мне планы на десять лет вперед прописали, что я буду делать и как жить. И о моих желаниях они вообще не волнуются. И тогда, в тот день… Я сказал, что не хочу так. И хоть мы более-менее помирились потом, но у нас до сих пор гнетущая атмосфера в доме. Так противно. Какёин замолчал и отвернулся. Джотаро хмурился и о чем-то думал. — Ты еще о чем-то будешь спрашивать? Скоро звонок, — сказал Какёин. — Плевать на звонок. — Мне нет. — Врешь. Какёин вздохнул и начал собираться, чтобы уйти. — Зачем ты все это рассказал? — спросил Джотаро, глядя на вставшего на ноги Какёина. — Ты сначала спрашиваешь, а потом удивляешься, что тебе ответили? — Какёин усмехнулся. — Возможно, я и сам хотел рассказать кому-нибудь. С тобой из этой школы я ближе всех. Из всех школ. — Мы дрались на протяжении целого года, не особо контактируя в остальное время. Серьезно? Какёин не ответил, взял портфель и повернулся к Джотаро спиной. Открыл дверь, чтобы уйти с крыши, как тут Джотаро спросил: — Как тебя зовут? Какёин остановился, помолчал секунды две. — Нориаки. Мое имя Какёин Нориаки, — сказал он и скрылся. Джотаро понял, что он вовсе не ненавидит Какёина. Возможно, сначала он его и ненавидел, но не сейчас. Возможно, это связано с дрочащим Какёином в голове Джотаро, возможно, Джотаро за это время вырос из чувств ненависти за просто так. Хотя Какёин все еще бесил, но уже по другому поводу. Джотаро также понял, что он хочет сблизиться с Какёином. У него было стойкое ощущение, что Какёин на самом деле совершенно не такой, каким хотел казаться людям, и Джотаро прекрасно его понимал в этом смысле. Джотаро и сам недолюбливал публику. — У меня есть идея, — сказал Какёин на следующий день. — Я не хочу больше драться, это очень выматывает. Но мы можем делать это по-другому. — Как? — Джотаро в заинтересованности приподнял брови. — На приставке. Приходи после занятий. С тех пор Джотаро и Какёин пиздились в Стенд Комбат, и это была почти отличная замена дракам. Почти, потому что тут Какёин надирал зад Джотаро так, что Джотаро хотелось надрать зад Какёину в реальной жизни, но это было бы нечестно, и потому Джотаро держался. Синяки на телах и царапины на лицах потихоньку заживали, а новые не появлялись, и, наверное, это было хорошо. Джотаро нравилось проводить время с Какёином. Даже в школе они начали держаться вместе, и многие люди этому удивились. Во-первых, потому, что Джотаро и Какёин наконец-то перестали друг друга избивать и начали нормально общаться. Во-вторых, они оба были не слишком предрасположены к общению даже с обычными людьми и оба предпочитали одиночество, но, видно, потому они и сдружились. Впрочем, дружбой это все равно нельзя было назвать в повседневном ее смысле. Держаться вместе не значило постоянно болтать на веселые темы и дурачиться на переменах, как это было у других. Они все еще либо агрессивно молчали, либо спорили, и всегда злились друг на друга, но до драк, слава Богу, теперь не доходило. Но по вечерам они знатно ругались и файтились на приставке. Никто этого не знал, но знали они, а Джотаро один раз даже сломал геймпад Какёина, и Какёин заставил его покупать новый. — У меня родители завтра приезжают, — сказал Какёин, когда Джотаро собрался уходить после очередного вечера. — Они никуда не уедут до того, как я сдам экзамены, так что мы еще не скоро снова сможем поиграть. — Ясно, — сказал Джотаро, принимая и обдумывая информацию. — Ты можешь прийти ко мне. Если хочешь. Приставку же можно перетащить? А телевизор у меня найдется. — Ты уже не сможешь прожить без нее ни одного дня? — усмехнулся Какёин. — Что с тобой стало, Джотаро. — Пошел к черту. Я просто предложил. — Ну, да. Возьму на заметку. Так что они начали рубиться в приставку уже у Джотаро. Какёин перед этим жутко удивился огромным размерам его дома и даже чувствовал себя неуютно первое время, но мама Джотаро, милейшая женщина, женщина мечты, успокаивала Какёина, и Какёин ощущал счастье. Если бы мама Джотаро была помоложе и не была мамой Джотаро, Какёин охотно встречался бы с ней. «Встречайся со мной», — подумал тогда Джотаро и хмыкнул, бормоча что-то вроде: «Как она задолбала, эта сучка». Какёин отреагировал бурно и весь оставшийся вечер жужжал о том, что если бы у Какёина была такая мать, он благодарил бы Бога за такой подарок, а Джотаро совершенно не ценит этот дар свыше. — Все познается в сравнении, — заметил Джотаро. И это было справедливо. И Какёин справедливо выиграл семь боев из десяти, а потом справедливо ржал со злого Джотаро. — Если бы мы дрались в реальной жизни, я бы тебя уделал. Как всегда. — Твоя правда. Но у меня за плечами десятилетний стаж видеоигр, так что тут ты остаешься в дураках. Какёин давно перестал бесить Джотаро. Теперь Джотаро бесил сам себя. — Ты что-то многовато куришь в последнее время, — заметил Какёин. — Нет, — невозмутимо сказал Джотаро, хотя и сам понимал это. Признавать, впрочем, не собирался. — Тебе кажется. — Когда кажется, креститься надо*, а сейчас я прекрасно все вижу. — Отъебись, не твое дело. — Как знаешь, — пожал плечами Какёин и повел носом. — Но я скоро задохнусь рядом с тобой. Моя мама вчера меня спросила, курю ли я. Наверняка запах от тебя унюхала. — Это не ее дело, куришь ли ты, — хмыкнул Джотаро и потушил недокуренную сигарету. Какёин благодарно кивнул. — Но она-то этого не понимает. Джотаро цокнул языком и пробормотал: «Что за боль». Какёин согласился, вздыхая. — Слушай, Джотаро, может, ну их, родителей? В плане, может, мне и правда остаться неудачником, потому что их сценарий уж точно может сработать, и я не помру в сорок лет от того, что кому-нибудь помогал сбегать из тюрьмы. У меня будет какая-нибудь примерная жена и высокооплачиваемая работа. Может, я даже счастлив буду. Что думаешь? Этой фразой Какёин взбесил Джотаро впервые за долгое время, и, нависнув над Какёином грозовой тучей, Джотаро не выдержал и вмазал Какёину по лицу. Прямо как в первый раз, почти полтора года назад. Какёин хотел что-то сказать, открыл рот и тут же получил удар в челюсть. Он удивился примерно так же, как и тогда. Сделал несколько шагов назад, шипя и держась за пострадавшую щеку. Посмотрел на Джотаро. И набросился на него с кулаками. Джотаро даже забыл, что удар у Какёина — будь здоров, и дрались они яро и дерзко, как будто сожрать друг друга хотели. Били по лицу, по животу, по ногам и заламывали друг другу руки, и снова вокруг кричали и свистели, кто-то даже пытался их остановить, но какая, нахрен, была разница. Джотаро хотел вправить Какёину мозги, и никто не был вправе помешать ему это сделать. В очередной раз ударив Какёина по лицу, Джотаро взял его за грудки и приблизился, смотря в глаза. — Нориаки Какёин, ты — полнейший долбоеб, и ты невыносимо меня бесишь, особенно сейчас, — прошипел он сквозь зубы. Костяшки на его кулаках побелели от того, как крепко он держал сраный воротник Какёина. — Ты, блядь, просто не представляешь, насколько ты меня вымораживаешь. Так он сказал и бесцеремонно поцеловал Какёина. Поцелуй был со вкусом крови от разбитых губ и носа, и это было настолько отвратительно, что хотелось блевать. Но помимо этого хотелось, чтобы это продолжалось вечно, потому что Какёин отвечал, отвечал старательно и настырно. Никто из них не умел целоваться, но им обоим было на это глубоко насрать. — Никогда не смей сдаваться, слышишь? — прошептал Джотаро прямо в губы Какёина, и Какёин рвано выдохнул. Слезы жгли глаза, но вытечь на щеки им не позволялось. — Никогда. Их разлепил сенсей. — К директору, живо! — заорал он, снова хватая их за шкирку, как каких-то котят, и снова ведя их к кабинету директора. — Вы могли бы это делать в другом месте, а не в школе?! Имейте совесть, вы скоро выпускаетесь, прекращайте валять дурака! Они снова выглядели так, будто по ним проехался бульдозер, их одежда снова была разорвана и в крови, но им было абсолютно плевать. Они смотрели друг на друга и хотели смеяться, смеяться так, как никогда раньше. По телу разливалось тепло, и это тепло грело душу. — Мне придется доложить про этот инцидент твоим родителям, Какёин-кун, — сказал директор, строго глядя на него. — Докладывайте, — пожал плечами Какёин. — Ладно, — директор перевел глаза на Джотаро. — И твоей маме тоже, естественно, Куджо-кун. Джотаро хмыкнул и посмотрел на Какёина. Тот раскрепощено сидел на стуле, от его идеальной осанки не осталось и следа, Какёин задумчиво смотрел в окно, и на его губах лежала легкая улыбка. — Идите к медсестре и приведите себя в достойный вид, — сказал директор и выставил их из своего кабинета. Джотаро и Какёин не проронили ни слова ни по пути в медпункт, ни в нем, пока их ссадины и гематомы обрабатывала медсестра, ни на следующий день. Но они постоянно держались за руки, и это говорило гораздо больше, чем слова. _________________ * ...Когда кажется, креститься надо... В Японии государственная религия синтоизм, а не христианство, но в ДжоДжо не упоминается тема религиозности персонажей, а я вставила это сюда чисто ради шутки.