Not Fast Enough

Алекс проснулся от запаха блинов и разговора, доносящегося из коридора. — Да, он все еще спит, — пробормотал Джефферсон. — Когда ты привез его сюда? — Вчера. Не понимаю, это что — проблема? — Да, Томас, это проблема. — Но это не имеет такого значения, о котором ты говоришь! — Ты должен был сказать мне. — Аргх. — Мы с тобой уже говорили об этом! — Я обещал. К тому же, ему нужно где-то жить. Вот, держи тарелку. Пойду, посмотрю, может, он уже проснулся. Шаги из коридора приближались. Алексу нужно быстро принять решение — притвориться спящим или… Джефферсона встретили подушкой в лицо. — Ох, прости, я думал, ты пришел убить меня, — ухмыльнулся Гамильтон. Джефферсон хихикнул, подхватывая подушку и бросив ее обратно на кровать. — К завтраку готов? — Спрашиваешь. Томас поднял парня и усадил в кресло. — К нам присоединился еще один человек, — произнес он, заворачивая на кухню. Марта? — Ого, он какой-то побитый, — проговорил Джеймс, взглянув на Александра. Не Марта… — Надо было видеть его три недели назад, — внезапно вставил Томас. — Да пошли вы оба, — усмехнулся Гамильтон. — Почему ты здесь, Джеймс? — Томас сказал мне, что ты украл его телефон. Ну, после того, как ты отправил мне приглашение… хорошенько потрахаться. А с учетом того, что вы… ам… плохо друг с другом ладили… мне нетрудно было догадаться, что ты в беде. А еще Томас отрицал, что знает, где ты. Я появился без предупреждения, чтобы проверить, все ли хорошо. А то мало ли, знаешь… — пробормотал Мэдисон. — Жутковато, — Александр крутанулся на стуле и стащил со стола кусочек бекона. — Я все еще не думаю, что это хорошая идея, — Джеймс возвратился к предыдущему диалогу с Джефферсоном. — Ну… ну, почему бы и нет, Джеймс? — поинтересовался Томас. — Потому что все думают, что он мертв или его похитили. Если кто-то узнает, что ты держишь его здесь, поспешные выводы сделают свое дело, и ты отправишься в тюрьму. — Нет, если Гамильтон защитит меня, — буркнул Джефферсон. — Если бы ты сидел в тюрьме, мне не пришлось бы встречаться с тобой на заседаниях правления, — заметил Александр. — Кто-то сегодня останется без кофе. — Беру свои слова обратно и свидетельствую в твою пользу, — тут же огласил Алекс, протягивая руку за чашкой кофе. — Тебя все равно уволят, — продолжил Мэдисон. — А я и так уверен, — говорит Джефферсон. — Справедливо, — согласился Джеймс. — Но это не значит, что спецназ не выбьет твои окна, чтобы спасти его. Потребуется максимум день или два, чтобы отследить Гамильтона в больнице и выйти на то, что ты взял на себя ответственность за него. — Ты много думал об этом, Джейми, — Томас поставил тарелку с едой Гамильтону, а затем для Джеймса и себя. Они расселись вокруг стола и продолжили разговор. — Знаешь что? Мэдисон, дай мне свой телефон, — произнес Гамильтон. — Я позвоню в полицию и дам знать, что я в безопасности. — В полицию? Не Вашингтону? — удивился Джефферсон. — Ты хочешь, чтобы он узнал, что ты лжешь? — спросил Гамильтон, взяв телефон Джеймса. Все наблюдали, как Гамильтон звонил. Когда он положил телефон обратно, он улыбнулся. — Теперь пропавших без вести нет! — Ты понимаешь, что теперь они позвонят Вашингтону и скажут, что нашли тебя? — поинтересовался Мэдисон, крутя в руке ложку. — Вот дерьмо… ну, по крайней мере, он не будет знать, с кем я. Но полиция же не даст ему твой номер? — Не думаю. — Тогда все в порядке! — радостно воскликнул Алекс. — Вы все усложнили, — вздохнул Джеймс, потирая переносицу, — В отличие от вас двоих, мне нужно на работу. Я буду держать вас в курсе, — парень встал и направился к выходу. — Спасибо, Джейми! — выкрикнул Джефферсон и махнул Джеймсу на прощание. — Вот, съешь это за завтраком, — произнес он, передав Гамильтону таблетки. — Отвратительно. — Прими свое чертово лекарство. — Ладно… После завтрака Джефферсон вымыл посуду и снова подошел к Гамильтону, предварительно взглянув на часы. — Время менять повязки. — Окей, — согласился Александр, — И как мы это сделаем? Джефферсон на секунду задумался и ушел искать коробку с бумагами, чтобы проверить, не противоречит ли его идея каким-либо правилам. Очевидно, ответом было «не противоречит», потому что через несколько минут Гамильтон услышал голос из коридора, указывающий ему ехать в ванную. Алекс двинулся вперед, Через минуты катания по коридорам, он все же нашел Томаса в ванной. — Подожди, мы что, будем купаться вместе? — Конечно нет. Я просто помогу тебе с рукой и спиной. Тебе нельзя мочить сломанную ногу и руку. — Как же это утомительно… Джефферсон поднял Гамильтона со стула и понес в душ. Алекс, конечно, мог сделать что-то самостоятельно, но это что-то было очень немногими простыми вещами. В основном это все было из-за боли. В особенности — в ребрах. Следующее, что видел Гамильтон — как Джефферсон стоит перед ним на коленях, расстегивая пуговицы пижамы. Алекс уверен, что смог бы расстегнуть рубашку сам. Но в то же время… Томас расстегивает рубашку. Она медленно открывается, и Александр наблюдает за сосредоточенным лицом Томаса. Вероятно, именно это и мешает ему сделать что-либо самому. Взгляд. Как такая простая вещь может так сильно все усложнять? Джефферсон поднимает глаза, встречаясь взглядом с Гамильтоном. На его губах медленно появляется ухмылка. — Ты покраснел. Александр открывает рот, в попытках что-то сказать, но сразу закрывает. Его взгляд снова падает на кольцо Томаса. — Представь, если бы твоя жена вошла и увидела нас… ну… здесь. Джефферсон тихо засмеялся, расстегивая последнюю пуговицу. Его пальцы слегка коснулись кожи, когда он спускал рубашку с плеч Алекса. — Это было бы интересно. Труднее всего было стянуть штаны через гипс. Джефферсон решил просто разрезать ткань и позволить ей упасть, свободно стянув вторую штанину с другой ноги Гамильтона. Что заставило его краснеть еще больше. Утешением Алекса были только мысли о жене Томаса. Подумать только! Александр официально сидит в душе с Джефферсоном, одетый только в нижнее белье… немыслимо! Длинные пальцы Томаса принялись за работу. Он осторожно снял бинты с тела Гамильтона. Доктор сказал, что шрамов почти не останется. Повезло ему. Тем не менее, сейчас это выглядит как не очень красивая картина. Гамильтон решает, что ему срочно нужно отвлечься от этих длинных пальцев, скользящих по его телу. — Расскажи мне о Марте. Как вы познакомились? — На оркестре, — ответил Томас, — Мы играли вместе. — Она очень милая. — Да, я ее очень люблю. — Так где же она? Я ее не видел. Я могу с ней встретиться? Пальцы Джефферсона замерли на секунду, прежде чем снять еще одну повязку. — Нет. Ты с ней не встретишься. — Почему бы и нет? Боишься, что я могу украсть ее у тебя? — ухмыльнулся Александр. Джефферсон тихо засмеялся. — Не совсем. — Тогда почему бы мне не встретиться с ней? — Ее здесь нет, — произнес Томас. — Я вижу. Джефферсон тихо вздохнул, и осознание поразило Гамильтона, словно грузовик. Не здесь. То есть… мертва? Александр решил прекратить задавать вопросы, что делает моменты, когда Джефферсон очень тщательно очищает поврежденную часть спины Гамильтона, очень тихими. После этого, он включил воду, чтобы промыть кожу, не намочив ногу или руку. Гамильтон вздрогнул от неожиданной боли, когда вода коснулась ран. Он понимал, что это не вина Джефферсона — парень был настолько нежен, насколько это возможно. Через несколько долгих минут Джефферсон, как обещал, вручил Алексу мочалку и мыло. — Думаю, с остальным ты справишься, — улыбнулся он. Гамильтон кивнул, стараясь не замечать то, как великолепно Томас выглядит в воде, от которой одежда прилипает к телу. — Спасибо, Томас, — произнес Александр. Джефферсон кивнул и оставил Гамильтона сидеть под душем, отойдя подальше и уткнувшись в свой телефон. Он остался в ванной для того, чтобы Алекс не сделал что-то глупое. Например, не упал со своего кресла. — Ладно, Джефферсон, я закончил, — пробормотал Александр через некоторое время. Томас снова подошел к парню, чтобы повесить душ на крюк. Затем, он накрыл его, пожалуй, самым пушистым полотенцем, какое только известно человечеству. Теплые пальцы Томаса снова касаются кожи Гамильтона, перематывая его полотенцем, словно мумию. *** — Итак, что мы сегодня делаем? — поинтересовался Александр, катясь по коридору рядом с Томасом. — Я хотел немного поработать. У меня есть немного работы, которую я могу сделать с моего ноутбука. — Поработать? У тебя случайно нету… ам…запасного ноутбука? — спросил Гамильтон, прикинув, что у него, должно быть, полно такой работы. — Хм… да. Хочешь, я принесу его тебе? Гамильтон кивнул. — Мне нужно сделать что-то продуктивное. Оказывается, Джефферсон тоже предан своей работе. А они в чем-то похожи. Оба теряются в ней, окунаются с головой, теряя ощущение времени. Через несколько часов Томас уже выглядел готовым упасть на свою клавиатуру — он сильно сгорбился над экраном. — Хей, Джефферсон, — безэмоционально произнес Александр. Внимание Джефферсона переключилось с экрана на Гамильтона, свернувшегося калачиком на диване. — Да? — Сними очки. — Что? Зачем? — Просто сделай это. Тебе же не сложно. — Они нужны мне для чтения. — Почему бы не найти контактные линзы? — Для чтения? Черт возьми, нет. — Ладно… как насчет обеда? — фыркнув, произнес Александр. Джефферсон поднял глаза. — О черт, совсем забыл. — Придурок. — Да, — усмехнулся Джефферсон, закрывая компьютер. — Ну, хотя бы я не один такой. — Эй! У меня нет причин быть придурком! — наигранно обиженно проговорил Гамильтон, опуская экран ноутбука. Джефферсон прошел на кухню и начал вытаскивать еду из холодильника. — Ты думаешь, Вашингтон спросит, почему я отсылаю ему работу, но сам на ней не появляюсь? — Без сомнения. Он, вероятно, напишет тебе прямо сейчас. — А если я скажу ему, что меня похитили безумные люди? — Во-первых, я не сумасшедший, — строго произнес Джефферсон, указав деревянной ложкой на Гамильтона. — Во-вторых, это целиком и полностью было твоей волей. — Да-да-да. Я понял. Но ты мог бы объяснить, что это были за бумаги! — Эй, я как раз собирался. Не моя вина, что ты так быстро их подписал! — Отстой. — Бедняжка. Ничего для него не хорошо, — пропел Томас, колдуя у плиты. — Я не про это. Моя нога чертовски чешется, и я ничего не могу с этим поделать. — Считай это наказанием за аварию, — засмеялся Джефферсон. Гамильтон проворчал про себя, бесполезно царапая гипс. Прошло немного времени, прежде чем Джефферсон приготовил еду для них обоих. Александр подкатился к столу. Как-то подозрительно просто обедать с Томасом. Разговор всегда протекает легко, будь то двусмысленные оскорбления или просто небольшая дискуссия о том, какой цвет лучше. Даже неловкого молчания нет! После мытья посуды Джефферсон решает отнести Гамильтона на диван. — Знаешь, я бы мог попробовать пройтись сам. — Может быть, но я не хочу рисковать. — Если ты меня уронишь, я никогда тебя не прощу. Джефферсон закатил глаза глаза. — Я не собираюсь ронять те — Его нога зацепилась за кресло Гамильтона, и он полетел к дивану. В последний момент Томасу удалось повернуть свое тело так, чтобы Александр приземлился на него, а не наоборот. Гамильтон тихо застонал после внезапного удара. — Алекс, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Джефферсон, пытаясь подняться. — Чшш, не двигайся. Ты сделаешь только хуже. Джефферсон замер, осторожно прижимая к себе Гамильтона. Его голова лежала на плече Томаса, а сам он слегка морщился, ожидая, когда боль, наконец, утихнет. — Ты в порядке? — тихо спросил Джефферсон через минуту. — Да, только не двигайся, — пробормотал Гамильтон, медленно меняя позу. Его почти выздоровевшая нога случайно переплелась с ногой парня, а сломанная лежала прямо на краю дивана. Здоровая рука высвободилась из-под шеи Джефферсона, а сломанную он, как мог, прижимал к себе. Томас обнимал его за талию, пытаясь уберечь от падения, и не двигался. Внезапно, Алексу в нос ударил сильный запах кокосов. Закрыв глаза, он решил просто глубоко подышать. Кокосы всегда заставляли его думать о плохих вещах. Но от Джефферсона, который сейчас лежал в его объятиях, он почувствовал солнечный свет. И это, несомненно, было прекрасным. — Алекс? Ты в порядке? — Чшш, — шикнул Гамильтон. Некоторое время они лежали неподвижно. Джефферсон совершенно не двигался, поэтому Алекс вскоре провалился в сон. *** Парень проснулся после незапланированного четырехчасового сна. Оглядевшись, он обнаружил, что Джефферсону не удалось усидеть на месте. Он спал, кудрявые волосы разметались по всему телу, а некоторые пряди попадали на лицо Гамильтона. А еще, он немного прижался к Александру. Кроме того, на них было одеяло. Зачем его будить? Гамильтону было тепло, им обоим было уютно. Достаточно хорошо. Поэтому они проспали там всю ночь. *** Гамильтон проснулся с одним словом. — Кофе. Джефферсон, видимо, уже не спал, потому что засмеялся. — Доброе утро, дорогой. Александр пробурчал себе под нос что-то невнятное. — Теперь я могу двигаться? — Это чтобы принести мне кофе? — Пока я добрый. — Я требую кофе за то, что ты вчера меня уронил. — Я тебя не ронял. — Ну, почти. Джефферсон снова засмеялся. — Хорошо, я сделаю тебе кофе. — Можешь встать. Джефферсон осторожно выбирался из-под их положения. — Ты храпишь. Просто, чтобы ты знал, — проговорил он, подходя к кофеварке. — Это чтобы благословлять тебя моим голосом даже тогда, когда я сплю. Джефферсон хихикнул, настраивая и включая кофеварку. — Как спалось? — Прекрасно. Ты невероятно сексуален. Томас непонимающе поднял бровь на парня. — О, не пойми меня неправильно, — продолжил Гамильтон, — Ты все еще мудак. Просто горячий. — Горячий мудак? — переспросил Джефферсон, слегка ухмыляясь. — Заткнись и прими комплимент. — О, это был комплимент? Кажется, я пропустил его. Ты можешь повторить его для меня? Гамильтон свирепо посмотрел на него, подтянул инвалидное кресло и уселся в него. Он не хотел признаваться, что предпочел бы, чтобы Джефферсон помог ему. Когда он повернулся, Джефферсон уже протягивал ему большую кружку, полную самой красивой жидкости в мире. Темно-черный кофе. Джефферсон налил себе еще одну кружку и принялся выливать в нее разные ароматные вещества. Гамильтон почувствовал сладковатый запах со своего кресла. — Пахнет отвратительно. — Пахнет восхитительно. — Ты все испортил. — Напротив, я сделал его лучше, — промурлыкал Джефферсон. — Он даже не кофейного цвета, — проворчал Александр. — Все равно вкусно. — Только ты можешь пить что-то столь ужасное. Джефферсон мило улыбнулся ему, делая глоток. Почему-то это было даже страшнее, чем ответ. — Кстати. У тебя сегодня прием у врача. — Что? Уже? — Раз в неделю. — Но прошло три дня. — А потом будет семь. — Но я прекрасно себя чувствую! — Технически, ты все еще должен быть в больнице. Ты хочешь не делать назначения и вернуться туда? Или остаться здесь? — спросил Джефферсон и, получив в ответ согласное ворчание, продолжил, — Отлично. Давай еще раз поменяем повязки, а потом пойдем. Ах да, еще один сеанс душевных поисков Гамильтона. Смущающе. Слишком откровенно. Хотя, переносить это было уже легче после первого раза. Все было как-то… размыто… и прежде, чем до Александра доходит осознание, один из докторов уже осматривает все его травмы. Есть хорошие новости: теперь он может согнуть ногу. Она все еще в гипсе, только немного в другом, что делает времяпровождение в инвалидном кресле более комфортным. Когда они возвращались домой, было уже поздно. Джефферсон купил им фастфуд по дороге домой, что было восхитительно. Остаток вечера им было особо нечего делать, поэтому Томас просто помог Гамильтону лечь в постель, а сам ушел в свою спальню. *** Следующим утром Гамильтон был недоволен тем, что его разбудили слишком рано. — Какого черта, Джефферсон? — жаловался он, прикрывая глаза от света. — Проснись и пой, ленивый мешок сломанных костей. — Заткнись и спи. Сон ускоряет процесс восстановления, так что уходи. Томас хихикнул, подняв его на руки и усаживая в кресло. — Пошли, я уже приготовил завтрак. — Это несправедливо, — пробормотал Александр. — Я уже подумываю над тем, чтобы начать спать голым… чтобы ты не смог этого делать! — Фе, не надо. Я не хочу, чтобы твоя противная голая задница валялась на моих простынях. — Тогда позволь мне спать подольше. — Неа! — Джефферсон ухмыльнулся, выкатив из комнаты прямо к столу, где его уже ждали завтрак и кофе. — Почему ты сегодня такой энергичный? — поинтересовался Гамильтон. — Разве человек не может быть счастлив от того, что жив? — вопросом на вопрос ответил Томас, присоединяясь к парню за стол. Гамильтон начал атаковать свою еду вилкой. — Нет, не совсем. — Ты буквально увяз в грязи скучной жизни. Гамильтон качнул чашку кофе в руке и сделал глоток. — По крайней мере, я буду готов к хорошему траху позже. Джефферсон просто непонимающе посмотрел на него, и Александр осмелился встретиться с ним взглядом. Черт. Ошибка. Не из-за выражения лица Джефферсона, а потому, что Гамильтон случайно вспомнил то самое фото. Его щеки мгновенно залились краской и он неловко кашлянул в свой кофе. — Ладно… что мы сегодня делаем? — Ну, для начала сменить все твои бинты, как обычно, — черт, — А потом отправимся на прогулку. — Прогулка? — Агась. Тебе нужен свежий воздух. — Звучит потрясающе, — произнес Гамильтон, поставив чашку на стол. — Замечательно, — ухмыльнулся Джефферсон, доедая свой завтрак. Гамильтон сделал то же самое. После, он решил снять рубашку и перевязать все сам. Маленький момент победы в его исцелении. Но Джефферсон по-прежнему помогал ему снимать повязки, очищать и наносить крем. Это все Александр находил очень показательным. Он не любил, когда люди видели его слабым или раненым.Особенно Томас — парень, который должен был использовать это преимущество, а не увольняться, чтобы заботиться о нем. — Да, кстати, завтра я отвезу тебя на работу, — беспечно пробормотал Джефферсон. — Подожди, что? — Ты слышал. — Ни в коем случае. Я не могу появиться в инвалидном кресле. — Ты бы предпочел, чтобы я носил тебя повсюду? — Нет! Джефферсон засмеялся. — Нужно вернуться к работе. Вашингтон готов выломать мою дверь и обыскать мой дом в поисках тебя. — Честно говоря, не его дело, где я нахожусь. — Он твой босс, а ты не звонишь ему уже больше трех недель. — Да, но я уже отправил свою работу. Он знает, что я жив. — Вот как? И каков был его ответ? — Он спросил, где я и почему отсутствовал. — И что ты ему сказал? — О, я не ответил. — Я начинаю думать, что я не единственный, кого уволят после всего этого. Гамильтон усмехнулся. — Вашингтон никогда не уволит меня. — Я бы так и сделал. В одно мгновение. — Я бы похоронил тебя в канаве. — Как заботливо. Джефферсон вытер его и дал ему новую одежду, выходя из комнаты, чтобы Гамильтон мог спокойно переодеться. — Готов? — спросил Томас. — Ага, идем. Они отправляются в гараж, где Джефферсон погрузил инвалидное кресло в багажник своего авто. Гамильтон не мог не поизучать мотоцикл Джефферсона. А он ярче, чем он помнил. Он хотел бы, чтобы они могли взять это вместо этого — он бы сел сзади, обвив руками талию Тома — хах, Гамильтон никогда бы не поехал на чем-то настолько безвкусном. *** Гамильтон сел в кресло сам, так как вокруг были люди. Джефферсон даже не предложил ему помощь, за что Гамильтон был ему безумно благодарен. Была только одна небольшая проблемка — их работа была довольно близко к этому парку. Много сотрудников проводили свои обеденные перерывы здесь. — Джефферсон! — Томас обернулся и взгляд его пал на рядом идущую фигуру, которая сразу же остановилась перед ними. Вновь прибывший перевел взгляд на Гамильтона. — Алекс? — Джон? — вот черт. — Достаточно… странно… видеть тебя здесь. — Господи, что с тобой случилось? — ахнул Джон. Гамильтон не успел ответить, а парень снова посмотрел на Джефферсона. — Что ты с ним сделал? — его тон буквально был пропитан злобой. — Я? Ничего, — быстро ответил Томас, поднимая руки. — Почему все думают, что я ответственный за это? Я что, всем кажусь психопатом? — Вы ненавидите друг друга. Тем более, это просто предположение, — Лоуренс не выглядел так, будто доверяет словам Джефферсона. — Ненависть — сильное слово, — произнес Томас, засовывая руки в карманы. Его бедра неосознанно выдвинулись вперед. Поза казалась расслабленной, но Гамильтон не мог избавиться от ощущения, что это поза. Поза, в какую обычно встают животные, когда пытаются определить, кто из них будет альфа-самцом. Хах, вот это странные мысли. Гамильтон внезапно схватил Джона за запястье, чтобы привлечь его внимание. — Расслабься, Джеки, он говорит правду. Это был лось… — Алекс бросил взгляд на Джефферсона. — Это моя вина. Джефферсон слегка улыбнулся. — Даже если так, он похитил тебя! — Джон, кажется, не собирался отступать. — Не совсем, — фыркнул Томас. — Вас обоих не было в офисе больше трех недель. Я думал, ты убил его, — пробормотал парень, глядя на Джефферсона и ловко маневрируя между ним и креслом Гамильтона. — Я действительно кажусь таким ужасным парнем? — поинтересовался Томас, состроив обиженную гримасу. — Да, — ответил Джон и взялся за ручки кресла Алекса. — Пойдем, отвезем тебя домой. — Не трогай, Джеки, — коротко бросил Александр. — Если у него есть ручки, это не значит, что ты имеешь право меня толкать. Лоуренс мгновенно убрал руки. Томас самодовольно улыбнулся. — Извини, я не знал. Хочешь остаться здесь? Но ты ненавидишь его. — Я еще не могу вернуться к работе, — спокойно ответил Гамильтон. — Но я вернусь. Джефферсон случайно столкнулся со мной пару минут назад. Вот и все. Джон подозрительно посмотрел на парней. — Хорошо. Но ты должен был хотя бы написать мне, я ведь твой друг. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать. — Извини, телефон сломался. Вроде бы, обеденный перерыв уже закончился. Ты должен вернуться к работе, пока не вляпался в беду. — Я скажу Вашингтону, что ты с Джефферсоном, — сказал Джон немного обиженным тоном. — Нет, ничего ему не говори. — Что? Он очень волнуется. — У меня все под контролем. — Отлично, — фыркнул парень, засовывая руки в карманы и уходя. Джефферсон возвратился на свое место рядом с Гамильтоном. — Продолжим наше путешествие? Или лучше домой? — Давай просто пойдем домой. Томас кивнул и зашагал рядом с ним. Александр бросил катиться через метров десять — настроения что-либо делать уже не было. Джефферсон молча схватился за ручки кресла и повез Гамильтона к машине. А парень же, в свою очередь, чувствовал себя немного не благодарным. И как только Томас понимал все его безмолвные сигналы?.. Алекс чувствовал себя немного плохо. Джон — его лучший друг. Но тот факт, что он так легко предполагает, что Гамильтон не может защитить или заботиться о себе, раздражает его больше всего. Хотя… ведь на самом деле все так и есть…