New classmate

Маттео точно не помнит, как скоро он оказался дома у Йонаса, но факт в том, что сейчас он лежит на мягкой кровати не мог не успокаивать. Выбор между "лежать на холодном полу без сознания" и "лежать на кровати Йонаса" был очевиден. В памяти отражаются моменты, когда медсестра отстраняет его от занятий на несколько дней. Опять. Хотя, может оно и к лучшему. Маттео, наконец, нормально долечится, и у него будет уважительная причина, чтобы провести эти дни в собственных мыслях. Ему нужно во многом разобраться. В том числе и в себе. Дверь открывается с тихим скрипом, и Маттео поворачивает голову в его сторону. Йонас уже успел побывать у Ханны. Неужели, Маттео так долго спал? — Добрый вечер, принцесса, — Йонас скинул свою сумку к шкафу, ковыляющей походкой двинувшись к кровати, присаживаясь на самый край. — Тебе лучше? — Маттео кивает головой, устало потирая глаза. — Да, кажется. — Как думаешь, сможешь в пятницу прийти домой? — Флоренци недоумевающе хмурит брови. — Это ещё зачем?.. — Осторожно задаёт вопрос, ёрзая на кровати, чтобы принять сидячее положение. Йонас действительно решил его выгнать, и отправить обратно в то место, где Маттео проходил девять кругов ада каждый день? — Ты переезжаешь на выходных. Мия и остальные дали согласие на то, чтобы ты стал их новым соседом. — Йонас улыбнулся, заметив как Маттео заметно расслабился. В такие моменты, он напоминал дикобраза, выпускающего свои илы при первом же намёке на опасность. — Я помогу тебе собрать вещи, если ты не хочешь идти домой один. — Нет, нет, я соберу. — Сразу замотал головой Флоренци. Йонас пожал плечами, но тут же застыл на месте, широко распахнув глаза. Маттео крепко обнял друга, уложив голову ему на плечо. Он никогда не обнимал его первым. Раньше, причиной этому являлся страх. Страх, сделать что-то неправильно, или позволить себе слишком многое. Но сейчас, он наконец начал раскладывать свои чувства по полкам. — Спасибо, правда. Я бы подох без тебя. — Августин хмыкнул сквозь улыбку, растрепав непослушные волосы друга. Когда они, наконец, отстранились, Йонас отвёл взгляд куда-то в сторону, разминая собственные пальцы в руках. Маттео знает этот жест. Августин не знал как начать тему для разговора, и светловолосый парень в ожидании уставился на него. — Мне кажется, тебе определенно нужно поговорить с Давидом. — Йонас принял серьезное выражение лица, скрещивая руки на груди. Маттео изогнул бровь в немом вопросе. — Когда ты был без сознания у врача, он минут десять у кабинета крутился, пытаясь выпытать из меня информацию. Несколько раз предложил мне помочь довести тебя до дома, и вызвался предупредить учителей, что тебя не будет до следующей недели. А потом так вообще позвонил, когда я был у Ханны. Наверное, стащил мой номер у Леони. — Флоренци был в полном замешательстве. Он действительно так сильно беспокоился за него? — И что... Что он сказал? — Маттео не сводил взгляд от Йонаса ни на секунду. В душе загорелась вновь слабая надежда. — Терроризировал меня с вопросами о том как ты себя чувствуешь, где ты, что делаешь, отдыхаешь ли и ещё около сотни подобных вопросов, на которые я устал ему отвечать. — Йонас рассмеялся, похлопывая залипшего парня по плечу. — Знаешь, он не выглядит как человек, которому плевать. Дай ему объясниться. Может, всё и правда не так плохо? — Думаешь? — Голос звучит неуверенно. Брови жалобно вздымаются вверх. Маттео никогда бы не подумал, что будет спрашивать совета у Йонаса в том, как ему поступить с парнем, который ему нравится, но тот видит в нём лишь друга. — Практически уверен. Но сначала, разберемся с твоим переездом и здоровьем, хорошо? — Маттео еле заметно кивнул, погрузившись в уже знакомый омут раздумий. — А что Леони? — А что с ней не так? — Ну, не знаю. Она должна быть счастлива? — Йонас даже закашлял от такого предложения Маттео. — Чему она должна быть счастлива? Тому, что ты чуть не помер в коридоре? — Удивлённо воскликнул Августин. — Мне кажется, она не хочет чтобы я общался с Давидом. Ну, знаешь, она же типа... Популярная... А я порчу их репутацию. — Маттео театрально взмахнул руками, закатывая глаза. — Температура плохо на тебя влияет. — Цокнул Йонас, неудовлетворительно покачав головой, потянувшись к таблеткам, лежащим на столе. — Что? — Да ты несёшь какой-то бред, Маттео. С чего вдруг ты портишь чью-то репутацию? В школе, конечно, полно мудаков, но это не значит, что все такие. Но ты обращаешь внимания лишь на тех, кто хочет потешить своё эго за счёт тебя. Опомнись, блять, наконец! У тебя есть я, Карлос, Абди, Ханна... Мия тоже за тебя переживает. Её соседи радушно согласились делить с тобой квартиру и им не терпится познакомиться с тобой. Давид, в конце мать его концов! Он тоже волнуется. Мы все волнуемся. Ты думаешь, я бы встречался с Леони, если бы она плохо к тебе относилась? Мы не из-за этого расстались, уж поверь. А когда мы несли тебя до медпункта, никто и слова в твою сторону не сказал! — Йонас попытался перевести дыхание, выдерживая долгую паузу. — Неужели ты ничего из этого не видишь? Маттео не мог ничего ответить. Он глупо раскрывал рот, но не вылетело ни звука. Словно лишился дара речи. А ведь Йонас был прав. Он слеп. Его окружают замечательные люди, а Маттео как последний придурок возводит свои километровые стены и заколачивает окна толстым слоем досок. Маттео чёртов эгоист. Не замечал тех, кто действительно желал помочь и искренне беспокоился. Он не заслужил таких друзей. Флоренци накрыл лицо ладонями, падая назад на подушку, в сопровождении страдальческого стона. — Я такой мудак... — Еле слышно промычал Маттео и почувствовал руку на своём колене. — Просто перестань скрываться от людей, и вот увидишь, всё наладится. Я не говорю, что не останется тех, кто будет смеяться, но сейчас, ты лишь более лёгкая добыча. Они видят в тебе жертву, понимаешь? Перестань обращать на них внимание, и им надоест. — Я бы влюбился в тебя, не будь ты моим лучшим другом. — Усмехнулся Маттео, и Йонас залился звонким смехом, толкнув голубоглазого вбок. — Спи, придурок. Маттео ухмыльнулся, послав другу воздушный поцелуй, и Йонас тут же кинул в него упаковку таблеток, из-за чего первый закряхтел от смеха. Августин закатил глаза и поспешил к выходу из комнаты. Он не хотел тревожить сон больного во всех смыслах ребенка, да и мать просила его помочь на кухне. Маттео грациозно помахал рукой уходящему парню в след, и дверь с грохотом захлопнулась. Закинувшись дозой вечерних лекарств, Флоренци ещё минут двадцать листал ленту инстаграма, после чего провалился в сон. Пора выбираться из всего этого.

***

Маттео уже обожал этот день и ненавидел одновременно. Во-первых, он наконец-то заберёт все свои вещи из дома, и уже завтра встретиться с новыми соседями, чтобы познакомиться поближе и перевезти первую часть вещей. Но с другой стороны, он сейчас стоит на пороге родительского дома. Мать даже не пыталась ему позвонить. Теперь, он боится пересекаться и с ней. Перед уходом, Йонас толкнул речь о том, что всё пройдёт хорошо. Это было в его стиле. Маттео бы и правда не справился без него. Если бы не он, кто знает, где бы сейчас был Флоренци. В доме было тихо. Ни единого звука. Все окна были закрыты и зашторены. Скорее всего, мама сейчас спала. Это и к лучшему. Не придется перед ней объясняться. Маттео делает глубокий вдох, и медленно поднимается по лестнице, на которой неделю назад совершил самое необдуманное решение в его жизни. Он смутно помнит, о чём думал в тот момент. Если вообще думал. Так или иначе, назад поворачивать нельзя. Маттео со всем справится. Заходит в комнату, воспоминания которой душат. На этой кровати, Маттео часто лежал глядя в белый, покрывшийся трещинами по углам от старости, потолок. Его комната постепенно заполнялась едким дымом. К слову про дым. Маттео не курил с того момента, как попал к Давиду, а после, совсем забыл про сигареты. Да и Йонас вечно контролировал его. Он наверняка не был бы в восторге от идеи, что Маттео будет курить в таком то состоянии, когда кашель подступает каждые пять минут. Кажется, здесь так ничего и не изменилось. Даже одеяло было скомкано точно также. Маттео скинул с плеча две большие дорожные сумки, которые любезно предоставили родители Йонаса, чтобы он мог сложить все свои вещи. Первым делом, он выпотрошил шкаф, перебирая одежду. Та, что была уже мала, отправлялась обратно, а пригодная для ношения, прямиком в сумку. Всё-таки, он не мог ходить в двух футболках и одних штанах вечность. На холодные дни, нужна была тёплая одежда по типу свитеров. Маттео нашёл кофту, в которой он был в тот самый день, когда Давид впервые вошёл в класс. Из кармана торчал белый уголок от бумаги, и вздёрнув бровь в жесте любопытства, он аккуратно достал сложенный вдвое листок. Он узнал в этом рисунке себя. Да и подпись под наброском подтверждала его предположение. "Маттео- тот самый жуткий тип-Флоренци" Губы расплылись в улыбке. Именно так ему представился Маттео во второй раз. Точно. Он же видел, как Давид что-то чиркал на бумаге, после того, как задал тот колкий вопрос, заставивший удвоить защиту из стен. На обратной стороне также была надпись. "У меня есть шанс быть прощёным, мистер Флоренци?" Так вот почему в начале следующего дня, Давид кидал в его сторону неуверенные взгляды ещё до того, как вновь подсесть к нему. Он ждал ответ? И почему Маттео такой невнимательный? Он обязан поговорить с ним после переезда. Как бы Маттео не пытался его возненавидеть, лучше уж они останутся хотя бы друзьями, если того, конечно, хочет Давид. Учиться осталось недолго, но даже это время не очень хотелось провести с чувством, что тебя постоянно сверлит взглядом тот, кто тебе нравится, но ты боишься подпустить его к себе вновь. Он ведь и правда извинился, и не раз. Разве Давид виноват в том, что у него есть девушка, и что у него всё хорошо? Нет. Это Маттео неправильный. Огрызается на других, из-за собственных проблем, и ревнует того, кто даже не подозревает о его чувствах. Сбор вещей обещал быть долгим.