New classmate

Маттео собирался наспех. Он даже не заметил, как пролетели эти три часа, когда разговаривал с Линн. Как оказалось, у них было довольно много общего. Даже более чем. Маттео даже рассказал немного про своё прошлое, поделившись счастливыми воспоминаниями. Линн также ему доверилась, приоткрыв дверцу в свой, как оказалось, огромный мир. Она поведала о том, как Ханс пытается вытащить её в люди. Этот парень был очень заботлив. Учитывая, что у Маттео схожая проблема, Линн заранее подготовила его к тому, что его может ждать. И поскольку, Флоренци успешно проговорился насчёт Давида, он рассказал о своих переживаниях более подробно. И Линн его не осуждала за то, что Маттео ревновал его как последний придурок. Она поддержала. И, чёрт. Как же ему этого не хватало. Да, у него был Йонас, который всегда подбадривал, но... Поддержка Линн, была немного иной. Он не мог объяснить, как это работает. Йонас не знал, что когда-то, он был точно такой же причиной его отвратительного настроения, которое Маттео успешно прятал ото всех, прикрываясь проблемами в семье. Из-за этого, он всё ещё чувствовал вину перед другом. В запасе было ещё около пятнадцати минут. Если Маттео поторопится, то успеет доехать до парка на велосипеде. Вечерняя прохлада заставляла пускать по телу мурашки. Маттео то и дело оглядывался по сторонам, в надежде увидеть того, кого он ждал. А если он не придёт? Попытавшись отогнать эти мысли, Флоренци поставил велосипед у той самой скамейки, достав из кармана пачку сигарет, к которой так и не прикасался с тех пор. После нескольких затяжек, волнение немного отпустило. Солнце уже вот-вот, погасит свой последний луч, полностью скрывшись за горизонтом. Маттео слышит шаги. Подошва неуверенно шваркает по асфальту. Обернувшись, он видит перед собой его. На нём неизменно надета тёмная, распахнутая куртка, а под ней серый свитер, в тон небрежно намотанного шарфа. Синяя шапка и рюкзак только дополняли его образ. Маттео, казалось бы, мог любоваться бесконечно. — М... Привет. — Давид первый перерезает нить тишины, обмотанную вокруг них. Флоренци кратко кивает, затушив сигарету о край железной урны. — Привет. — Отвечает Маттео, присаживаясь на скамью, переплетая пальцы в замок. Давид садится рядом, не решаясь продолжить разговор. — Как ты? — И вновь, Шрайбнер спасает обстановку. — Нормально. Температуры уже нет, и я, наконец, переехал. Теперь мне не нужно шататься по чужим домам. — Маттео горько усмехается, и набирает в грудь по больше воздуха. — Прости меня. — Шрайбнер удивлённо вздымает брови, непонимающе мотая головой. — Нет, Маттео, это я должен извиняться. Это я надавал тебе обещаний, а потом дал повод усомниться во мне. Я бы тоже был зол на твоём месте. — После этих слов, Маттео поджимает губы, тяжко вздыхая. — Ты уже извинился. — Кажется, каждое слово даётся с огромным трудом. — Я всё это время думал, и... Не стоило вести себя как обиженный ребёнок. Ты мне всё объяснил, а я... — У него не получалось связать нормальные предложения. Всё путалось на языке. — Может, попробуем сначала? — Сначала? — Да. Сначала. — Можем попробовать и сначала. — Давид тепло улыбнулся, протянув руку Маттео. — Давид. — Светловолосый засмеялся, скрепив их ладони в рукопожатии. — Маттео. — И теперь смеялись оба. — Я соскучился по твоему смеху. — Подмечает Давид, глядя прямо в глаза. Сердце делает сальто, после чего, сжимается до состояния атома. Конечно, для него эти слова практически ничего не значат, но для Маттео - слишком многое. И на душе становится как-то паршиво. Он хмыкает, пытаясь не выдать перемены в настроении. — Я многое в школе пропустил? — Пытается уйти от темы, переключая внимание Давида на совершенно другое. И похоже, план срабатывает. Шрайбнер многозначительно пожимает плечами. — Да не особо. Единственное, завтра у нас важный тест по биологии. Ты читал что-нибудь, пока был дома? — Маттео качает головой, и Давид озадаченно вздыхает. — А как у тебя с биологией в целом? — Ну... Хреново. — Как насчёт того, чтобы позаниматься? Я могу помочь разобраться в теме. — Маттео мнётся, но после вспоминает, что квартира сейчас практически пустая. Конечно, он считал странным приводить гостей считай первый полноценный день, но ему действительно не помешало бы поучиться. К тому же, Давид понимал чуть ли не все темы. Маттео уверен, что Шрайбнер сдаст все экзамены с высшими баллами. — Окей. — Флоренци кивает и Давид расплывается в улыбке. — Мы можем пойти ко мне, чтобы не мешать твоей сестре. — Маттео поднимается со скамьи, взяв велосипед за руль, взглядом приглашая парня пойти за ним. — Хорошо. Значит, идём к тебе. — Давид выглядит счастливым. Озорно шевелит бровями, принимая предложение. Хоть кто-то из них двоих счастлив.

***

Его улыбка, его смех, его взгляд... Как тяжёлый наркотик. Ты хочешь от них оторваться, но когда ты начинаешь пытаться это сделать, тебя ломает. Ты нуждаешься в нём. И пускай, он не знает. Пускай, ты просто друг для него. Пускай, у него есть девушка. Ты будешь наслаждаться каждым моментом, проведенным вместе, впитывая каждое слово, как кислород после удушья. Цепляясь взглядом за малейший взмах ресницами. Нуждаешься в этих случайных касаниях, не имеющих никакого смысла. Маттео зависим. Зависим от Давида. Он тянется к нему отчаянно, смотрит с восхищением, и ненавидит одновременно. Ненавидит его за то, что он такой идеальный. За то, что Маттео бесповоротно влюбился в эти карие глаза, за которыми скрывалась отдельная вселенная. За то, что он любит Леони, а не его. От одного лишь упоминания её имени, сердце сжималось в груди от раздражения. Наверное, Маттео не заслуживал того, чтобы его чувства хоть когда-нибудь оказались взаимны. Чего уж говорить о Давиде, если и девушки никогда на него не смотрели. Он действительно жалок. Количество курток на вешалке не изменилось. Дома всё ещё не было ни Мии, ни Ханса. Сделав несколько шагов вперёд, он заметил сидящую на кухне Линн, что медленно мешала чай, звонко бряцая ложкой о стенки. Она подняла голову, бегая глазами от Маттео к Давиду. Флоренци лишь криво улыбнулся. Линн поняла, кто именно стоит рядом с ним, но старалась вести себя как обычно. Они перекинулись скромными приветствиями, и парни двинулись дальше. Маттео распахнул дверь своей комнаты, впустив Давида в свои апартаменты. — Здесь... Довольно уютно. — Пробормотал Шрайбнер, окидывая комнату оценивающим взглядом, медленно кивая головой. Маттео улыбнулся одним уголком губ, рыская в тумбочке в поисках нужного учебника. — Это только потому, что мы заехали сюда только вчера. Могу поспорить, через неделю здесь будет царить хаос. — Выделив интонацией последнее слово, Маттео театрально потряс головой, вызвав у Давида смех. Шрайбнер с любопытством обогнул кровать, приметив на столе интересующую его вещицу. — Ты не против, если я взгляну? — Он берёт в руки небольшой альбом, одна страница была не больше формата А6. Маттео оборачивается, неуверенно поджимая губы. Хотя, что ему там скрывать? Своё потерянное счастье? — Окей. — Он хмыкает, продолжая поиски в тумбочке. Ему определенно стоит выделить отдельное место под учебники, где не придётся поднимать один, чтобы посмотреть, какой лежит следующим. Давид усаживается на кровати, сложив ноги в кривой позе лотоса. Перед тем, как откинуть обложку назад, он прощупывает её кончиками пальцев, считывая каждую потёртость. Его привлекали старые вещи, в которых скрывалась целая история. Когда он, наконец, увидел первую фотографию, то на его лице засияла улыбка, а из уст вылетел лёгкий смешок, который заставил сердце Маттео трепетать. В свою очередь, он всё же нашёл эту несчастную биологию, небрежно кинув её на стол. Он сел рядом с Давидом, практически касаясь его плеча своим. — Ты был действительно милым ребёнком. — Он смеётся, рассматривая очередную фотографию, где маленький Флоренци блистательно позирует в наспех надетой пижаме, из-за чего смотрелось это всё, крайне неуклюже. — Ага. Пока не познал прекрасный мир табака, алкоголя и травки. — Съязвил Маттео, но Давид лишь с улыбкой хмыкает, переворачивая страницы одна за другой. После ещё нескольких минут, Маттео понимает, что ему вновь становится больно. Ему больно смотреть на счастье в этих детских глазах. Чтобы не дать влаге заполнить глаза, падает затылком на подушку, утыкаясь взглядом в телефон. Давид не реагирует. Продолжает смотреть. Ему действительно, кажется, интересно. За то, у Маттео есть возможность разобрать накопившиеся уведомления. Спустя какое-то время, Давид слишком резко к нему оборачивается, словно хочет что-то спросить. Маттео в ожидании вскидывает брови, уложив телефон себе на живот. — Почему ты больше его не заполняешь? — Давид настойчиво заглядывает ему в глаза. — Я имею в виду... Здесь же ещё столько пустых страниц. — Маттео отстранённо пожимает плечами. — Не знаю. Будет довольно странный переход. От счастливого ребёнка, к вот этому. — Маттео устало тыкает указательным пальцем себе в грудь, заставляя Давида закатить глаза. — Всё ведь не так плохо. — Шрайбнер звучит практически расстроенно. Какое ему было дело до того, сколько в альбоме осталось пустого места? — "Ты прав. Всё просто отвратительно." — Мгновенно проносится в голове Маттео, но на деле он только фыркает. Давид вздыхает, и тянется к своему портфелю, который покорно ждал его у кровати. Он вынул небольшую сумку, неспешно расстёгивая молнию. Шрайбнер с хитрой ухмылкой достал небольшой фотоаппарат Полароид, заставив Маттео впасть в замешательство. — Ты серьезно притащил с собой фотоаппарат? — Тихо, недоверчиво поинтересовался Маттео, прищурив глаза в подозрительном жесте. — Я его не выкладываю. Просто мне нравится фотографировать, и когда я вижу что-нибудь интересное, мне хочется сохранить это в памяти. — Парень пожал плечами, прокручивая вещь в руках. — Давай, садись, нам нужно исправлять ситуацию. — Так легко произносит Давид, отложив альбом в сторону. Он сполз с кровати, примеряя ракурс для фотографии. Маттео не был так вдохновлён этой идеей, но всё же сел на постели. — Ну же, улыбнись! Не сиди с таким лицом, словно я заставляю тебя играть пьесу без репетиции. — Недовольно буркнул Давид, и сместил брови к переносице. Флоренци улыбнулся, но это не было чем-то искренним, и через несколько секунд, он сразу же замотал головой. — Да нет, это бред какой-то. — Издав тихий смешок пробормотал Маттео, заправляя рукой выбившуюся чёлку. Признаться честно, он просто не любил фотографироваться. Выдавливать из себя жалкое подобие улыбки, чтобы потом, просто посмотреть на картинку, было не в его вкусе. А своё убитое жизнью лицо он и так видел в зеркало каждое утро. Зрелище не из приятных, если говорить откровенно. — Почему ты так думаешь? — Давид наклоняет голову вбок подобно щенку. — Потому что из меня плохой актёр. Я буду смотреть на фотографию и вспоминать, что за этой улыбкой, нет ровным счётом ничего. — А ты вспомни что-то, что заставляет тебя улыбаться. Судя по альбому, у вас была собака, так? — Маттео кивнул. — Вспомни, за что ты её любил, как вы играли... — Начал перечислять Давид, и Маттео устремил взгляд в сторону окна. Это именно то, что грело ему душу. Он бы вновь завёл собаку, будь у него такая возможность. Они не умеют предавать. Они любят искренне. Они доверяют человеку своё сердце. Как же Маттео этого не хватало... Когда он прокручивал в голове эти моменты, на его лице невольно расцвела улыбка, и Давид не зевал. Послышался щелчок, который вывел Маттео из прошлого, в настоящее. Через ещё несколько секунд, у Давида в руках была ещё не проявившаяся фотография. — Юный папарацци. — Усмехается Флоренци, цокая языком. Давид хихикает в ответ, садясь на край кровати, в ожидании глядя на постепенно появляющегося Маттео, живая версия которого, вновь сидела в телефоне. Кажется, они планировали позаниматься? Давид тянется за альбомом, открывая его чуть дальше, чем посередине, аккуратно помещая фотографию в пустой отсек, после чего протягивает его Маттео, сопровождая свои действия сияющей улыбкой. — Боже... — Смеётся Флоренци, перенимая вещь в руки. — В детстве я явно был лучше. — Давид приподнимает бровь, словно проводит анализ его внешности. — По мне так, ты и сейчас очень даже ничего. — Маттео удивлённо поднимает взгляд на парня, который смотрел прямо в голубые глаза. И игривая улыбка с лица пропала, оставив лишь еле заметный её след. Было в этом моменте что-то... Неправильное. Непозволительное друзьям. И переводить это всё в шутку совсем не хотелось. Повисла тишина. Маттео хочет поддаться желанию и взять Давида за руку, что покоится в нескольких сантиметров от его. Переплести их пальцы, забыв обо всём, что было до этого. И как он успел так быстро влюбиться? Тишину, словно серпом по траве прерывает незнакомая ранее мелодия, исходящая из кармана Давида. Маттео словно прошибает током. Резко притягивает собственную руку ближе к себе, старательно делая вид, что это не он только что в открытую пялился на своего друга. Шрайбнер вытягивает гаджет из кармана, прикладывая его к уху. — М? Прости, сегодня не получится. Да, давай в другой раз. Просто, мы уже договорились позаниматься с Маттео, у нас завтра важный тест. — Значит, Давид всё же не забыл про первоначальную цель. Маттео мог расслышать, как на другом конце линии ему отвечает Леони. Ну да, а кто же ещё. Только вот следующие слова Давида, как-то слишком больно режут по сердцу. — Я тоже тебя люблю. Пока. — И звук завершения вызова. Шрайбнер переводит взгляд на Маттео, который мысленно хвалил себя за то, что не разрыдался от безысходности прямо здесь, и хмуро потянулся к учебнику. Либо он всё же прекрасный актёр, либо Давид тоже решил сделать вид, что ничего не было.