Люди - леопарды

Париж. Франция.       Его маршрут не менялся. Он выходил из отеля, неподалеку от Периферик, парижской окружной, спускался в метро, ехал, делал пересадку, поднимался из метро, шел пешком и занимал свой пост в одном из кафе, через окна которого просматривался нужный ему дом.       Расписание Арджента тоже не отличалось разнообразием. Не прошло и недели, как Митч выучил все до единой детали. В семь – пробежка. Он даже не подозревал, что кто-то бегает по Монмартру, но Арджент бегал и заканчивал всегда одинаково: поднимаясь и спускаясь по всем двумстам тридцати семи ступеням ведущим к Святому Сердцу. Потом он возвращался домой. Вероятно, принимал душ, завтракал, работал. Или спал. Или плевал в потолок. Так или иначе, раньше обеда на улице он не появлялся. Обедал всегда в одном из кафе или ресторанов, на которые Монмартр был так щедр. Как повсюду в Европе, местные любили постоянство, «свое» кафе, где можно не только поесть супу, но и пообщаться со знакомыми. Даже с Митчем за эти несколько недель уже здоровались, улыбались, предваряя его заказ: «Месье – кофе с капелькой молока, как обычно?». Арджент этого избегал. Никогда не обедал около дома, что Митчу было на руку. Они не пересекались. После возвращения, Арджент выходил около пяти. Тренажерный зал в считанных минутах по прямой: обычный зал, ничего пафосного, включая цену и завсегдатаев. Там он проводил от двух до трех часов. Потом поднимался к себе. За то время, что Митч следил за ним, он отклонился от привычного расписания всего пару раз. Никто не приходил к нему. Он ни к кому не ездил. Он не привез с собой собаку, которую надо было выгуливать.       Митча это устраивало.

***

      С Лидией они обычно созванивались по утрам в ее девять вечера. Включали видеосвязь. Он заранее задергивал шторы, делал отжимания, боксировал с тенью, принимал душ, перемещался из ванной к гардеробу. Она сидела с бокалом вина над своими вычислениями, читала или смотрела, комментируя по ходу. Ему нравилось бриться, глядя в зеркало, и слышать из гостиной ее задумчивый голос: «Хм, они делают декомпозицию четвертого уровня, а исходный сигнал раскладывают вейвлетом Добеши. Неплохо. Ты, кстати, знаешь, что Добеши была первой женщиной-президентом Международного Математического Союза?»       Нет, он не знал. Ни что такое «вейвлет», ни кто такая Добеши. Если попросить, она всегда объясняла, не всерьез сетуя, какое же это неблагодарное дело – рассказывать воякам про математические исчисления.       Сегодня она позвонила ему, когда девять было в Париже, и сказала, даже не поздоровавшись: – Хочешь марвеловский марафон? Предлагаю начать с трех частей «Железного человека». – Почему с них? – он еще не успел раздеться, поэтому стянул футболку, уже сев на диван. – Люблю Дауни, конечно. А ты думал, я – фанат идиотских сценариев для подростков?       Лидия, скрутившись в морской узел, с прикушенным от усердия кончиком языка, с лаком в одной руке и кисточкой в другой в экран не смотрела. На ноге у нее была эта штука, которую вставляют между пальцев. – Не знаю. Хотел услышать от тебя. И почему ты красишь ногти, а не торчишь в пробке по дороге на работу? – Еще одно «почему», и я предложу марафон кому-то другому. – И кто же еще, кроме меня, готов пересматривать это старье в девять утра? – Попрошу! Классику, – она поучительно воздела кисточку и наконец-то посмотрела в экран. – О, а ты неплох. Наклонись-ка поближе, я хочу разглядеть твои грудные мышцы и этот позорный клочок шерсти в районе мечевидного отростка.       Он засмеялся, естественно, не став никуда наклоняться. – Позвони своему приятелю. Пары ацетона делают тебя похотливой.       Там, в Лос-Анджелесе яркое солнце высвечивало нимб вокруг ее рыжих волос. Лидия выглядела умиротворенной и беззаботной. И это его смущало. Слишком долго они друг друга знали, чтобы он просто поверил в этот утренний звонок. Спросить в лоб он не успел. – Я ушла от Эйдена, – она снова занялась своими ногтями. – Вчера. Расстались без лишних страданий. Знаешь, почему-то думала, он больше мужик. А он всего лишь расколотил пару бокалов. Скука. – Я всегда знал, что он – слабак. Не то, что Джексон, бросивший тебя ради его брата. – Как всегда твоя эмпатия льет через край. – Так почему мы еще не пара? – В постели с отражением? Нет. И этот клочок…Боже, это совсем не секси. – Сбрею ради тебя, – пообещал он. Их перепалки всегда делали его живее. Повышали настроение. С ней он снова был собой, и ему хотелось смеяться, шутить, подкалывать. С ней было проще забыть. – Подождешь? Отолью и схожу за виски. Это надо отметить. – Иди, человек-парадокс. Жаль, некому сходить мне за соком. – Не пьешь по утрам? – он встал с дивана, не дожидаясь ответа, подхватил футболку. – Умница.       До ванной оставались считанные шаги. – Я беременна.       Он остановился. – Ты… что?       Для одного отдельно взятого утро-вечера, новостей было как-то с перебором. Он вернулся и посмотрел в экран, опираясь о диванную спинку обеими руками. Лидия смотрела на него. – Погоди. Ты беременна, но ты вчера послала своего парня? Или я что-то неправильно понял?       Лидия медленно облизнула губы, словно размазывала по ним невидимую помаду. Он всегда любил, как у нее это получалось. Сексуально и стервозно. – Ты правильно все понял, – сказала она и кивнула. – Да, я беременна и послала своего парня. – Оу. Хорошо. Так тебя поздравлять или не поздравлять? – он был не уверен, что выбрал правильный тон и правильные слова. Но весь диалог в целом получался странный. – И если поздравлять, то с чем именно: с тем, что ты перешла в модус «один плюс» или с потерей… – Это от Питера.       И он замолчал второй раз за вечер. – Это ребенок Питера, Стайлз, – Лидия смотрела на него. – И нет, я не сумасшедшая.

***

      Для торговца оружием Крис Арджент жил как-то совсем беспечно. Конечно, Митч нашел пистолет, приклеенный к обратной стороне стола в кабинете и еще несколько в разных местах квартиры, но это не тянуло на особые потуги себя защитить. Так, скорее стандартные приемы. Никаких скрытых камер, тревожных кнопок, лазерной защиты у сейфа. Квартира не казалась слишком обжитой, хотя Арджент провел здесь уже немало времени. Скупо было со всем: туалетными принадлежностями в ванной, едой в холодильнике, книгами в гостиной. Словно живущий здесь сознательно придерживался условного минимума, ниже которого только аскеза, пост, целибат или что там еще применяли для усмирения плоти.       Митч поймал себя на мысли, что и сам живет похоже в последнее время. Эта мысль одновременно наводила на мысли и раздражала.       Он выбрал себе место в гостиной так, чтобы вошедший в квартиру не сразу его увидел. Привинтил на Беретту глушитель. Около девяти вечера во входной двери провернулся замок. Арджент, судя по звукам, бросил ключи и телефон на тумбу, сумку – на пол. Потом пошел на кухню. Митч слышал, как он открыл холодильник и пил, даже не потрудившись захлопнуть дверцу. И только потом показался на пороге и щелкнул выключателем.       Митч выстрелил. Конспиративная квартира Отдела Спецопераций ЦРУ. Лос Анджелес. Калифорния. США Семью месяцами раньше       Их как всегда было пятеро, но вместо Денни Питер представил им черного по имени Дитон. Конголезец из АФРИКОМА с родным французским. Уже потому, что спеца по кибертерроризму заменили на военного из Африки, спрогнозировать их конечную цель на этот раз не составляло труда.       «Конго»? – беззвучно произнес Стайлз, скривившись. Дерек закатил глаза. Айзек едва заметно пожал плечами. – Итак, – Питер выкладывал перед каждым папки. – Кто из вас в курсе, кто такие люди-леопарды? – Это про вас, босс? – Увы, нет, Айзек, хотя спасибо за комплимент.       Папки были уже у всех, и Стайлз, не дожидаясь приглашения, открыл свою. – Ого. – Аниото, – подал голос Дерек. – Что-то из африканской мифологии.       Стайлз восхищенно присвистнул. – Работаешь на опережение, серый брат. Я только хотел блеснуть интеллектом. Признайся, тоже читал в детстве Тарзана? – Смотрел Дискавери. – Потрахайтесь уже. – Заткнулись, – обычно Питер был более изыскан в выборе выражений, но сегодня видимо терпение не входило в его сильные стороны. Себе он папку не оставил. – Краткий экскурс. Общество леопарда. «Аниото» — древний культ, члены которого верят, что они – оборотни. Используют наручные когти, носят звериные шкуры. Каннибализм, распивание вражеской крови, ритуальные убийства и прочие интересные вещи. Первое упоминание: Сьерра-Леоне, тысяча восемьсот пятьдесят четвертый. Начало двадцатого. Снова Сьерра-Леоне и на этот раз убивают столько народу, что правительство проводит крупное расследование и массовые аресты. Тридцатые. Конго. Массовые убийства, которые – да, Стайлз! Это именно то, что ты хочешь сказать – здесь покопался Берроуз для своего Тарзана. Конец сороковых, Нигерия. Более сотни трупов. Ввели комендантский час, около двадцати подозреваемых повесили. Девяносто четвертый. Либерия. Восемь женщин и детей. Эксперты нашли на их телах следы человеческих зубов. Интерпол расследовал дело, но оно так и осталось висяком. Это было последнее официальное упоминание о людях-леопардах. – Официальное? – У нас есть данные, что начиная с две тысячи четырнадцатого в Восточном Конго стали находить трупы, подходящие под описание. – С две тысячи четырнадцатого там было жарко. Угандские исламисты. – Именно, – Питер благосклонно кивнул Айзеку. – Союзные демократические силы Уганды, если точнее. Вы все помните Бени. Пятнадцать убитых миротворцев. – А причем тут мы? – Экспорт оружия начал расти примерно в то же время. И сейчас там опять кто-то умело подогревает настроения, пользуясь президентскими выборами и Эболой. Население запугано, террористы вооружены. – Хотите сказать, что это общество леопардов перековалось в какую-то очередную военную группировку, или они работают совместно? – Тут начинается самое интересное, – глаза у Питера блестели, рот кривился в улыбке. – В январе две тысячи восемнадцатого в госпиталь Бени привезли раненого. Из местной деревни. Сказал, что его семью забрали аниото, главный колдун которых – женщина с огромным мангу. – Звучит интригующе. Огромный манго. Надеюсь, это не эвфемизм, чего-то типа страпона? – Мангу, Стайлз, это темная магическая сила, а я в кои-то веки согласен с Айзеком. Потрахайся уже, – Питер даже не моргнул глазом.       Дитон выглядел слегка озадаченным. Видимо не привык к такой неформальной обстановке. – Ладно, уели, – Стайлз машинально играл с обложкой папки, гоняя туда-сюда титульный лист. – Но если серьезно, разве все эти магические культы традиционно не мужской закрытый клуб? – Обычно – да, – если до этого Питер выглядел как нюхнувший кокаина, то теперь он стал походить на человека в опиумной грезе, таким блаженным стало его лицо. – Поэтому понятно, что никакими магическими культами здесь и не пахнет. Обычные отморозки-подражатели. Но важно другое. Тот тип сказал, что колдунья-оборотень – белая. – Это бред. – Увы. Дитон? – Наши агенты смогли выйти на эту банду. Они считают себя берсерками и последователями того самого культа леопарда. Их главарь, действительно, белая женщина, – в голосе Дитона не было типичного акцента конголезца. Говорил он на английском чисто, словно на родном. – Гражданка Соединенных Штатов. Ёе зовут Кейтлин Арджент.       Выматерился даже обычно бесстрастный Айзек. Теперь стало понятно, причем тут они.       Кейт Арджент искал Интерпол, ФБР, ЦРУ и собственная семья. И внезапно обзавестись темной магической силой мангу было вполне в ее духе. В личном багаже у нее числились двадцать восемь прожитых лет, пятнадцать убийств, участие в терактах ИРА и миграции из одной горячей точки в другую. Кейт Арджент любила войну, кровь и хаос, и возможно это было закономерно: ее семья в четвертом поколении торговала оружием. И до недавнего времени, Бюро по контролю за оружием спало и видело, как поймать на горячем ее отца, ловко приторговывающего своим товаром на черном рынке. Год назад Джерард Арджент отошел от дел из–за болезни, и по данным агентов старший брат Кейт стал искать связь со своей блудной сестрой. – Считаете, она – поставщик? – Мы не считаем. Мы знаем это совершенно точно, – Дитон был невозмутим, и это раздражало Стайлза все больше. Было в этом черном что-то лукаво-высокомерное. – Видимо, она все это время работала со своим отцом напрямую. После его болезни поставки на какое-то время прекратились, но сейчас у нас есть сведения, что ее семья снова готова сотрудничать. Примерно в середине или конце января Ардженты должны привести около трехсот единиц оружия. Автоматы, гранатометы, патроны. Место – Северный Киву, где-то около Бени. Ваша задача – не брать их, а собрать материалы для дела. – А ваша? – Стайлз перехватил предупреждающий взгляд Питера. Дитон вежливо улыбнулся. – Обеспечить вас данными о месте и времени сделки. Наш человек будет проводником для Арджентов. – Значит, только собрать компромат. И три сотни единиц огнестрела отправятся в народ, где кроме местных — врачи без границ, красный крест и голубые береты, – Дерек выгнул губы. – Мудро. – Мне это тоже не нравится, – Питер развел руками. – Но приказ есть приказ. Смотреть, но не трогать. – И сколько этих ее берсерков? – Айзек задумчиво разглядывал смазанное фото, где Кейт Арджент садилась в джип. – Любопытно. Они не все черные.       У высоких мужчин рядом с Кейт, одетых в военный камуфляж, лица закрывали маски, сделанные на манер черепов не то собак, не то тех самых леопардов, которыми они себя считали. Или это и были черепа. Руки одного из мужчин были загорелыми дочерна, но, несомненно, руками белого. – Около тридцати, но точно никто не знает, – Питер, ходящий кругами вокруг стола, за которым они сидели, заглянул из-за спины Стайлза в фото. – Впечатляет? – Древние мифы, приправленные каннибализмом, это серьезно. Кейт набирает обороты, – Стайлз разглядывал снимки трупов. – Интересно, они реально их ели или это имитация. Если реально, то нашему серому брату противопоказано поворачивается к этим ребятам спиной. В такую аппетитную булку даже я бы вгрызся не задумываясь. Что уж говорить о леопардах. – Интересно, чем Кейт их держит, – не обращая на него внимания, спросил Айзек. – Какой-нибудь ядреной смесью из наркоты и пороха, как обычно? – Великой магической мангу, ты же слышал. – Великим магическим манго, я бы сказал. – Или знает хорошие места, где прикупить калашей, – Питер захлопнул свою папку. – Теперь обсудим детали.

***

– Ты ему веришь? – А ты нет? Стайлз пожал плечами, взболтнул виски в бокале. – Мы давно уже не работали с чужими. Может это моя паранойя.       Столики в этом баре стояли вдоль длинного дивана, растянувшегося на всю длину зала, и это стирало любую конфиденциальность на «нет», но Питер с упрямостью, достойной лучшего применения, раз за разом тащил их сюда. «Отличные бургеры» – так звучало его оправдание, но бургеры ели все, кроме него, поэтому Стайлз уже давно этому не верил. – У Дитона хороший послужной список, и наш шеф доверяет его шефу, поэтому… – Питер не договорил, поднимаясь и расцветая улыбкой. К ним шла Лидия. Рыжие волосы покачивались в такт шагам. Давно прошло то время, когда Стайлз считал, что влюблен, но при ее виде он все также неизменно застывал, любуясь. – Моя королева, – Питер поцеловал ей руку и лишь потом обнял. Его шутливая церемонность не смотрелась наигранно. Он действительно любил Лидию, и у него были манеры. Наблюдая за ним на какой-то очередной спецоперации, Стайлз не мог понять, как это сочетается: холодная расчетливая жестокость и вот эта изысканная куртуазность. Иногда он жалел, что познакомил их. А иногда подозревал, что Лидия не догадывается, но знает, какой хитрый и расчетливый зверь живет в ее мужчине, и именно это ее и заводит. Для нее они оба работали в отделе международных операций ФБР, этим было проще объяснять частые отлучки и не увязнуть во вранье, которое – Стайлз мог дать руку на отсечение – Лидия чувствовала как датчик. Пухлогубая курносая девочка с рыжими локонами, похожая на неизменную королеву школьных балов, занималась математическими исчислениями в Калифорнийском университете, и на самом деле была еще той железной леди. Они дружили со Стайлзом со времен старшей школы, он привык оберегать ее, но тут его инстинкты дали маху. Лидия влюбилась в Питера практически с первого взгляда, и это, увы, оказалось взаимным. Стайлз смеялся, что они должны ему место крестного. И в душе надеялся, что это никогда не произойдет. Его лучшая подруга не заслуживала стать женой того, чье настоящее имя не было прописано даже в папках с грифом «Секретно». – О чем болтаете, мальчики? – Лидия клюнула Стайлза в щеку, привычно мазнула ладонью, стирая след помады. – Новая командировка, – несмотря на бодрый вид, в голосе Питера звучала вина. – Греция. Что тебе привезти с Парнаса, моя Муза? – Себя. Живого и желательно здорового, – она всегда так отвечала. – И закажи мне виски. Эту новость надо запить. Бени. Провинция Северное Киву. Конго.       Они прилетели как представители Красного Креста с полутора тысячами доз вакцины для северного Конго, где бушевала Эбола. Умники из ВОЗ говорили, это первая мощная вспышка с момента открытия в семьдесят шестом, но Стайлз думал, что просто как всегда, статистика не отражает всей правды. Правда тонула в Африке и растворялась в тысячах поддельных отчетов, не зафиксированных случаев халатности и равнодушия. Но хаос был всегда на руку тем, кто делал деньги в мутной воде. И тем, кто их ловил. Сейчас, когда из-за эпидемии и отсроченных президентских выборов на севере зашевелились едва утихшие любители Калашникова, им было проще остаться незамеченными. Дерек улетел раньше – в составе миссии «Врачи без границ». Сегодня они забирали его и под предлогом доставки вакцины и медикаментов в труднодоступные районы, выдвигались к месту предполагаемой встречи семьи Арджентов.       Стайлз вместе с Айзеком таскал ящики с вакциной. Питер, стоя у джипа с папкой в руках, делал вид, что сверяется с накладными. Крупный черный парень по имени Бойд из людей Дитона, выступающий в роли их проводника, сидел на водительском сидении, спустив ноги на землю, и прижав к уху допотопный мобильный. Потом протянул его Питеру, коротко пояснив: – Босс.       Питер взял телефон, сунул папку под мышку и отошел поговорить. – Интересно, они не могли выбрать для своей сделки более приятное время? – пожаловался Айзек, устанавливая коробки, которые подносил Стайлз, ровными рядами. – Я как-то не рассчитывал помереть от Эболы. – Чего только не сделаешь ради денег. – Я не рассчитываю помереть от Эболы не за деньги, не бесплатно. – Я о наших друзьях с их непомерной жаждой бабла и «Ягуаров». – Про ягуаров это ты сейчас буквально сказал?       Стайлз понял, что, сам того не желая, скаламбурил. Засмеялся, поставив очередную коробку в кузов. – Нет. Видел на фотках наружки на чем ездит дочь Арджентов. – Красивая. – Тачка? О, да, детка. Пятьсот лошадей под капотом и… – Дочь Арджентов. – Эй, парень, это дурная примета – западать на цели. – Как и на коллег, – невозмутимо отбрил Айзек, и не успел Стайлз возмутиться, как вернулся Питер. – Дитон говорит, что прилетела только Виктория. Криса еще нет. Поэтому, планы меняются. Пока остаемся в миссии миротворцев и ждем.

***

      Миссия миротворцев только на слух звучало солидно. На деле это был длинный сарай с походными койками, где вещи за неимением шкафов вешали на растянутые между стенами веревки. Кроме них там обитали парочка симпатичных конголезок, индуска-вертолетчица и еще пятеро голубых касок мужского пола, сразу с явной неприязнью скисшие мордами. Стайлзу даже захотелось им предложить расслабиться, потому что никому тут их вертолетчица и аппетитные шоколадки не нужны, но он решил не тратить понапрасну время и свой небогатый запас французских слов.       Пункт вакцинации Красного Креста был тут же неподалеку. Они сгрузили там часть своего груза, но Дерека из-за изменившихся планов не забрали, и он ночевал с остальными врачами и медперсоналом в одной из армейских палаток. – Питер толком не объяснил, почему отсрочка. – Устал? – спросил вместо пояснений Стайлз. Лицо Дерека в свете, падающем из окон палатки, было осунувшимся и хмурым. – Здесь это некорректный вопрос, – он взял Стайлза за руку, отступил в тень, увлекая за собой. Они целовались неспешно и со вкусом, словно смакуя хорошее вино. И когда отступили друг от друга, Стайлза повело от болезненного пьяного томления. Захотелось все вернуть, но было не то время и не то место. – Так, что там случилось? – Дерек все еще не отпускал его руку. Кроме поцелуя, это единственное, что они могли себе сейчас позволить. Как будто им было по пятнадцать, и они прятались от всего мира. Забавно. – Что смешного? – Нет, ничего, – Стайлз переплелся с ним пальцами. – Питеру сказали, что прилетела только Виктория. Будем ждать ее благоверного. Ну, или если поймем, что сделку будет проводить она, выдвинемся, когда человек Дитона даст отмашку. – Возможно, это и есть ее сделка. Она всегда была ближе к Джерарду, чем Крис. – Меня эта баба пугает. Надо или иметь стальные яйца, чтобы с ней спать, или не иметь их вообще. Думаешь, он не причем? – Не знаю. Но в любом случае, надеюсь, что когда мы передадим все в центр, со своего самолета в Штатах они сойдут уже в наручниках. – Давно пора.       Дерек кивнул. Он поглаживал большим пальцем ладонь Стайлза, и под чужим черным небом с россыпью Южного Креста это было интимнее, чем, если бы он сейчас встал на колени и взял у него в рот. Был бы кто-то другой, Стайлз бы его уже оборжал за эти детские держания за руки. С Дереком он только и мог, что стоять и тонуть в этой странной молчаливой нежности. – Иди, – тепло чужой ладони исчезло. – Если завтра не выезжаем, мне выходить на свою смену, а здесь рано начинают. Увидимся. – Ночи, – сказал Стайлз, помедлил, но все же отступил, засунув руки в карманы. – Нарядись завтра в один из этих ваших желтых противочумных костюмчиков. Сделаю себе фотку на память.       Дерек улыбнулся. – Договорились.       Фотографию Стайлз так и не сделал. В пять утра их поднял Питер. Позвонив, Дитон сообщил, что Виктория Арджент в сопровождении военных грузовиков выдвинулась в сторону национального парка к горам Рвензори. Париж. Франция.       Арджента выстрелом отбросило к стене, он сполз по ней, зажимая ногу, и спросил, кряхтя от боли: – Ты, блядь, кто такой?       Голос у него был сдавленный, но не слишком. Митч знал, куда стрелять, чтобы разговор выходил разговором, а не бессвязной мешаниной из проклятий и стонов. – А как ты думаешь? – Я никак, блядь, не думаю, – теперь в голосе Арджента звучало раздражение. – Я тебя даже не знаю, – он заерзал, устраивая раненую ногу. – Но судя по тому, что моя бедренная артерия в норме, стрелять ты умеешь. Спецназ?       Митч наблюдал за ним. Арджент не боялся. Нет, это не было странным: многие, кого они ловили или ликвидировали, не боялись. Жестокие умные звери, загнанные в угол, они чаще огрызались и бравировали, полные ярости и желания убивать. Они любили это и умели. Такие редко сдаются без боя. Странным было то, что Арджент, кажется, сражаться и не собирался. Только ворчать, будто Митч не подстрелил его в собственном доме, а пришел на собеседование и что-то там требует. – Или не умеешь, и поэтому я еще не истекаю кровью, – Арджент откинулся на стену, все еще придавливая рану рукой. – Рожа у тебя решительная. Давай уже, излагай претензии, и покончим с этим. Кому на этот раз я перешел дорогу? На официальную спецоперацию этот балаган не тянет.       Балаган бы начался, вздумай Митч тянуть. Но он сюда не для этого пришел. – Конго. Сделка с твоей сестрой.       Это как правильный код к сейфу. Щелк – и ты понимаешь, что попал в точку. – А-а, – протянул Арджент. – Конечно. Кейт в порядке?       Прозвучало иронично. Не совсем то, что собирался услышать Митч. – Без понятия. – То есть ты не из ее парней? – Нет. – А ведь точно. Совсем не в ее вкусе. И, слава богу.       Все–таки он стал говорить короче, дышать чаще. Тело пускало в ход все свои уловки, чтобы справиться с болью и кровотечением. – Я хочу знать, почему все пошло не так, как планировалось. – А ты знаешь, как планировалось? – Я был там.       Арджент прищурился. Какое-то мгновение Митч даже ждал, что он переспросит, но он не переспросил. – Ты из той группы, что прикрывала Викторию?       Сердце у Митча забухало. Он все-таки знал о них. Значит, знал и того, кто их предал. Одно только стоило уточнить. – Что значит «прикрывала»?       Арджент все щурился. – Ты же был там. Не знаешь, зачем? – Ну, уж точно не прикрывать ваши грязные сделки. – Никто не выжил?       Питер лежал в коме в военном госпитале, обугленный как головешка. Так что говорить о выживших не было смысла. – Мне жаль. – Нет, тебе не жаль. Откуда Кейт узнала, что мы будем там? Кто ее предупредил? И лучше тебе ответить. Я не буду обещать тебе долгую жизнь, но легкую смерть обещаю. А я держу свое слово.       Арджент смотрел на него, и на какое-то мгновение Митчу показалось, что в его взгляде действительно сочувствие, но потом он потянул рот в кривой улыбке, и наваждение исчезло. – А ты, правда, хочешь знать ответ?       Митч нажал на курок. Арджент вскрикнул, дернувшись и хватаясь за простреленное плечо, надсадно зарычал.       Митч ждал. Национальный парк Вирунга. Конго. Африка.       Рассвет был волшебный. Когда затих рокот двигателей, стало тихо. Так тихо, как бывает только в дикой природе, не отравленной звуками городов. Воздух по-особому прозрачный пах травой и свежестью, лениво перекликались птицы в кронах деревьев, которым не было имен. Стайлз еще подумал, что, забавно, но он еще в силах оценить рассвет, несмотря на ситуацию. Лежа на влажной от росы траве, со снятым ночным визором, в котором уже не было нужды, он осторожно готовил камеру, зная, что где-то там, рассредоточенные по периметру и невидимые, делают то же самое Дерек, Айзек и Питер.       Ему не нравилась идея смотреть и не вмешиваться, но умом он понимал, что те, кто планировал операцию, правы. Только у Виктории было более десяти человек сопровождения. И неизвестно сколько приведет с собой Кейт. Даже если половину отряда, то для захвата им бы понадобился по-меньшей мере взвод. И уйма бюрократической дребедени для ведения операции на чужой территории. Взять Арджент действительно было проще в Штатах. «А ликвидировать Кейт – здесь», говорил Стайлзу внутренний голос, и он кровожадно надеялся, что так и будет, что у Питера есть на этот счет инструкции, и они уедут из Конго с чистой совестью и не совсем чистыми руками.       Они появились словно ниоткуда. Просто возникли. Только что поляна, на краю которой стояли грузовики и люди Арджент курили, перебрасываясь словами, была пуста, и вот уже высокие фигуры в звериных масках и незатейливых нарядах из пятнистых шкур стояли по другую сторону. У них не было автоматов. Только копья и мечи, короткие, похожие на акинаки и изогнутые в виде плоских широких серпов. Грузовики не шли этой природе, а мечи шли, и Стайлз поневоле почувствовал, как покрывается мурашками кожа. На выставке Мировой Прессы такое бы оценили: столкновение времен и цивилизаций в самом, что ни на есть буквальном смысле.       Рослые войны расступились, давая проход Кейт. В отличие от них, никакими антуражно-этническими цацками она обвешена не была. Военные штаны, заправленные в высокие ботинки, простая футболка хаки, куртка. Только белокурые локоны были распущены, придавая ей вид киношной военной или модели в рекламе унисекс духов. Но киношной военной она не была. За плечами Кейт Арджент стоял Вест Поинт. Правда, она так и не отслужила последующие обязательные пять лет, найдя себе более интересные занятия.       Виктория Арджент вышла ей навстречу. Высокая, коротко стриженная, бывший пилот «Апача». Потом Джерард Арджент торговал этими «Апачами» в горячих точках, перекупая их через Балканы, и правление подозревало, что не может поймать его за руку, в том числе и из-за слишком хорошей осведомленности его невестки в этом вопросе. Эти две женщины друг друга стоили.       Стайлз поправил «пушку» направленного микрофона, осторожно отогнул жесткие стебли травы. – Ну, здравствуй, Вики, – сказала Кейт Арджент и качнулась, обнимая свою золовку. – И прощай, – прозвучало у Стайлза в наушниках, вместе с глухим ударом, с которым нож, вошел Виктории в живот. – Продажная ты сука. Военно–медицинский центр Мэдиган. Такома. Штат Вашингтон. США – И что было потом? – Стрельба, – Стайлз прикрыл глаза. Все еще хотелось спать, но он собрался с силами и снова взглянул на мужчину, сидящего у его койки. – Люди Арджент пытались отступить к грузовикам, но там их уже ждали. Все быстро закончилось. Я снимал до последнего. Потом Арджент сказала на французском: «Найдите этих федералов. Они где-то рядом» и добавила на банту, что надо искать белых. – В вашу подготовку, агент Стилински, насколько я понимаю, не входило обучение банту.       Стайлз скривился в улыбке. Это было больно. Правая часть лица, накрытая повязкой не беспокоила, только когда он лежал как мумия: без попыток говорить, моргать или открывать рот. – Все в Африке знают, что такое «мзунгу». Если вы не знаете, вы рискуете.       Даже если следователю и не понравилась нравоучительная ремарка, виду он не подал. – И потом вы отступили? – Согласно инструкции. Нас же раскрыли. Я бросил все, кроме оружия и камеры. – Вы были в режиме радиомолчания? – Нет. Я слышал.       Отползая в густой траве, цепляющейся за ноги, почти беззвучно матерясь, он слышал, как так же едва уловимо ругаясь, ползет Айзек, пока его рваное дыхание не оборвалось уже громким вскриком и звуком, с которым рубят мясную тушу. Он слышал злое и недоуменное «Какого черта…» Дерека и выстрел. И брань Питера, которого явно по звукам тащили, тоже слышал.       А потом пришли вертушки, и скупой репортаж по рации закончился, утонул во взрывах и грохоте пулеметных очередей. Его ранили свои. Так сказали еще в транспортном самолете, увозившим его домой. Только его. Это ему тоже сказали. – У вас есть предположение, откуда Кейт Арджент стало известно о наличии вашей группы? – Алан Дитон. Координатор от АФРИКОМа. Питер говорил с ним перед отъездом.       На лице следователя впервые появились эмоции. Он подался вперед, внимательно глядя на Стайлза: – Вы в этом уверены? Судя по нашим данным, Алан Дитон звонил агенту Хейлу, когда вы уже были в пути к нужному месту. Хотите сказать, что был еще один звонок? – Да. Ночью. – Агент Хейл, сказал, что это Дитон? – Нет. Он сказал, что нам надо выдвигаться. – Тогда почему вы решили, что звонок был именно от Дитона? – Кроме него, нас с Арджент никто не связывал. – Или это вы так считали. Лос-Анджелес. Калифорния. США       Лоб и скулу ему укрепили пластинами. Плечо и простреленная нога зажили сами по себе, и он даже не хромал. Рука тоже работала. Отек на лице держался пару месяцев – Лидия говорила, что похоже на хомяка с зерном за щекой – потом все прошло. После госпиталя, он переехал к ней домой, набрал с непривычки пару килограммов и, спохватившись, принялся хотя бы бегать по утрам.       Те слова следователя не давали ему покоя. Кто звонил Питеру? Кому он так доверял, что рискнул собой и своей группой? Или настолько не доверял Дитону, что пошел вразрез оговоренному плану? Почти перед выпиской, ему сказали, что Питер тоже выжил, но сильно обгорел и теперь в коме. Так и было, по крайней мере, на первый взгляд. Стайлзу показали его через окно палаты: Питер лежал с трахеальной трубкой в горле, под капельницей, подключенный к мерно пищащему монитору, с еще свежими, багровыми рубцами, уродующими лицо. Если бы не пришедшая следом Дельта, они бы не выжили оба. Следователь сказал Стайлзу, что так и было задумано: штурмовой отряд пришел на их частоту, но захватить удалось только оружие и нескольких африканцев. Кейт ушла.       Лидии пришлось сказать, что они попали в аварию в Греции, и Питер погиб. Так его проинструктировали в Управлении. Питер официально мертв. Он не стал спрашивать почему: все равно бы никто не ответил. – Это правда, Стайлз? – спросила она, глядя на него сухими глазами. – Или это ваши ФБР секреты? – Это правда, – даже не моргнув солгал он, надеясь и на то, что Лидия – умница и цепкий ум, не поймет разницу между шрамом от огнестрельной раны от раны рваной. – И давай забудем про Стайлза. В конце концов, у меня имя есть. – Хорошо, – сказала она, даже не став пререкаться. – Тогда я буду звать тебя «Митч». Прости, мне надо в ванну.       Он знал, что она идет плакать.       Это были странные месяцы. Он все ждал вызова на допрос или хоть какого-то движения, но нет. Все происходило где-то, с кем-то, но только не с ним. «Отдыхайте, агент», сказали ему при личной встрече на одной из квартир, куда вызвали звонком. «Будете нужны, мы вас найдем». И все. Видимо, пока он никому так и не понадобился.       Кейт убила Викторию за предательство. И следом заставила искать их. Считала ли она, что на ее след их навела Виктория? И почему? Может так и было? Может это Виктория и предупредила Питера о месте и времени сделки? Но опять же – почему? Чертовых «почему» было слишком много, а ответов не было совсем. Питера он спросить не мог. Единственный, кто, возможно, знал ответ, был Кристофер Арджент, в тот день удивительным образом так и не прилетевший повидаться со своей сестрой.       Собирать информацию Митч умел. Недаром в их группе он отвечал за аналитику.

***

      Иногда они с Лидией выбирались в город, но чаще все-таки оставались по вечерам дома. У нее была славная квартира в Лос Анджелесе, рядом с парком и одной из конечных станций метро. Они что-то готовили, смотрели кино, выгуливали ее маленькую лохматую собачку. И мало говорили о произошедшем, словно стесняясь показать друг другу свою боль.       Однажды она вернулась позднее, чем обычно. От нее пахло табаком, хотя сама она не курила. Митча накрыло внезапной злобой, жаркой и болезненной. Он ушел на кухню за водой и оттуда сказал: – Иногда мне хочется орать. – Просто так? – она переодевалась в своей спальне. – Мне кажется, станет легче. Знаешь, как клапан. – Уже пробовал? – Нет. – Почему?       Митч остановился в дверях с бутылкой, открутил крышку и припал к горлышку. – Наверное, не могу. – Плохо. Может действительно стало бы легче, – она тоже вышла из комнаты и стояла, глядя на него. – У меня есть любовник. – Я понял. – Ты же не думаешь, что я буду оправдываться? – Передо мной? – он усмехнулся. – Да что ты! Конечно, нет. – Он умер, Стайлз. – раздалось за его спиной, когда он развернулся, чтобы вернуть бутылку в холодильник. – Стайлз тоже умер. – Стайлз жив, и я это знаю. Мы живы. Если ты можешь так, то я – нет. Мне просто нужен кто-то рядом. – Меня тебе мало?       Лидия зашла на кухню. Босая, в домашнем мягком костюме и закрученным на макушке рыжим хвостом. Бесстрашно взяла его под локоть и прижалась щекой. – Ты ведь понимаешь, о чем я.       Он смотрел в открытое нутро холодильника, на все эти йогурты с яркими фруктами на этикетках, пакеты с салатными нарезками, открытую упаковку индюшиной ветчины и упаковку с глазированными донатсами – Лидия вчера еще закатила глаза, увидев его добычу, ведь это «совершенный ужас» – и вся эта совершенно банальная, мирная ерунда вспорола его защиту. – Я даже голым его не видел, – сипло выдавил он, отступая и оседая на стул. – Мы думали, у нас есть время. – Кого ты не видел голым? – в ее голосе кроме изумления звучали испуганные ноты. – Питера? Что ты имеешь в виду?       И он очнулся, поняв, что сболтнул лишнего. Потер лицо. Соображать нужно было быстро, а врать правдиво. – Нас было трое в той машине. Племянник Питера. Помнишь, однажды мы ужинали вместе. Высокий и небритый. Я не мог сказать тебе раньше. Работа. – О, милый, – только и сказала она, шагнула и просто обхватила руками.       Отпустить – это усмирить свой эгоизм. Тому, кто ушел уже все равно. Не все равно тем, кто остался. Это безудержное желание быть рядом и страх одиночества выедают все изнутри, и отпустить почти невозможно. Это как трофическая язва, которая не заживает потому, что нет притока крови. Какое-то время он считал, что Лидии удалось восстановить свой кровоток. Один любовник, другой. Потом парень. Она их даже познакомила. Эйден ему не понравился: слишком похож на игрока в американский футбол – и грубыми чертами и сальным блеском в глазах. Сила, но не ум. После Питера видеть такого рядом с Лидией было почти оскорбительно. Но в то утро, когда она сказала ему о беременности, Митч понял: нет. Это все иллюзия. Лидия так же не может отпустить, как и он. Запасливый сукин сын Питер. Кто бы знал, что после себя он даже сперму умудрился оставить. Репродуктивная медицина, и теперь в Лидии зреет ребенок того, с кем она не спала много месяцев. Она оказалась отчаяннее Митча с его настойчивым поиском истины, которой никого все равно не вернуть. Париж. Франция. – Плохо быть простым исполнителем, да, сынок? – несмотря на слова, Арджент выглядел уже не так браво: на лбу выступил пот, лицо в искусственном свете выглядело серым. Он вытер его здоровой рукой, длинно выдохнул. – Эта сделка была приманкой. Кейт надоела нам всем, включая твое правительство. Ваша группа обеспечивала доказательства и потом, когда Виктория уедет, должна была вызвать огонь на себя. Но Кейт кто-то предупредил, и все полетело к чертям. – Кто-то предупредил? Это что еще значит? – мысль о том, что вся операция была срежиссирована по сценарию, о котором их забыли предупредить, Митч решил подумать потом. – Кто-то из ваших. Уже потом, когда началось разбирательство, думали, что это Дерек Хейл. Он спал с Кейт, когда они учились в Вест Поинте. Это потом она бросила все, а он ушел в Дельту. Ты не знал?       У Митча онемели губы. В кончиках пальцев стало противно покалывать, как если бы он потерял пару литров и готовился потерять сознание. Дерек спал с Кейт? Господи боже. – Но потом… – Арджент снова выдохнул, откинул голову на стену, опираясь затылком, отчего его седая борода вызывающе вздернулась. – Потом оказалось, что Кейт созванивалась не с Дереком, с Питером Хейлом, его дядей и твоим начальником. Вот так. – Ты врешь.       Арджент хмыкнул: – Он получил от нее хорошую сумму на свой офшор. Дерек скорее всего догадывался, поэтому он застрелил его прямо там. Я не знаю, на что он рассчитывал и чего ждал. Наверное, думал, что перехитрит всех. Нас, вас, ее. Что после зачистки все концы уйдут в воду. Но он недооценил мою сестру. Со злом нельзя заключить договор. А Кейт – это зло. Поэтому проиграли все.       Митч молчал, сжимая зубы так, что было больно. Сердце колотилось. – Она убила мою дочь, – вдруг добавил Арджент, глядя куда-то в сторону. – Месяц назад. Ее вспороли на улице. От лобка до шеи. Кто-то, кто очень хорошо обращается с нгулу. Видел такую хрень? Похожа на серп. Когда-нибудь они доберутся и до меня. Это просто вопрос времени. И я хотел бы их встретить. Но тут пришел ты. Аллилуйя.       Теперь все стало понятным. И небрежность в защите, и необжитость комнат, и ритуальное расписание дня. Кристофер Арджент был так же болен, как и они все. Нет, тут же поправил себя Митч, не все. Лидия, как ей казалось, нашла лекарство.       Лидия и ее будущий ребенок. Если Арджент не врет, и все так, как он рассказал, Митч обречен всю свою жизнь видеть как растет сын того, кто разрушил его жизнь и убил тех, кто ему был дорог. Кого он любил. Утром Лидия назвала его «крестным папочкой». Звучало шутливо, но он понимал, что она не шутит. Ближе его у нее никого не было. От идиотской пронзительной иронии происходящего Митчу хотелось орать. – Эй.       Он моргнул и понял, что пялится перед собой. – Ты обещал мне легкую смерть. Может, уже разберемся с этим?       Арджент смотрел на него, без страха или бравады, просто смотрел, устало щурясь. Штанина его джинс потемнела от крови, из раны на плече кровь еще текла, пачкая майку и пол. – Почему ты сдался? Тебе есть, кому мстить. – Странный вопрос от того, кто пришел меня убить, – Арджент смешно вывернул губы в недоуменной гримасе. Он терял кровь и все больше походил на пьяного. – Просто ответь. Если тебе верить, мы почти коллеги по несчастью. – Месть, – сказал Арджент словно пробуя слово на вкус. – Месть – это хорошо. А что потом? – Ничего. – В том-то и дело. Ничего. Давай уже, меньше трепа.       Митч поднялся и вышел в коридор. Так и есть: на тумбе у зеркала лежали ключи и мобильный. Он взял телефон и вернулся. – Эй, так нечестно. Ты обещал. – Я передумал, – Митч бросил телефон Ардженту на колени. – Вызови скорую. Автострада А1, Париж – Лилль. Франция       Теперь у него не осталось даже мести.       Он жал на газ. Дорога летела под колеса светлым пятном, тонущем во тьме. Вильни рулем и все закончится. Так просто. Он бездумно думал об этом, и мысль зациклено твердила: просто, просто. Одно движение и больше не будет рассветов, когда не хочется просыпаться, и все то, что он узнал, останется позади, а не взорвет его мозг навязчивым рефреном.       Зазвонил телефон, и он дернулся, действительно вильнул рулем. Машину повело. Он машинально выровнял ее, приподнял ногу с газа. Судя по мелодии, это была Лидия. Ей казалось забавным, что на ее имя он поставил мелодию из Охотников на привидений. Для него же это была метафора ее жизни. Кем, как не призраками были они с Питером?       Он съехал на аварийную полосу. Включил габариты.       Лидия была как баньши, что чувствуют смерть или ее приближение. Пожалуй, Охотники больше ей не подходили. — Привет. Ты где? — Здесь, — ответил он, не задумываясь. – «Здесь» – это еще в Вашингтоне?       Он молчал. — Стайлз? — Я… — Собиралась купить Праде корм, а ехать одной ужасно лень. Представляешь? — как ни в чем не бывало, перебила его она. — Уже давно заметила: стоит остаться дома, и никакая сила не сдвинет меня с дивана. Ладно, завтра вместе съездим в Теско. Хотя бы завтра ты вернешься? И не говори, что не знаешь. Терпеть не могу эти ваши мужские штуки. Слышишь меня? – Слышу. – Возвращайся, – теперь с ним говорила Лидия, а не шаблонная капризная блонди. – Где бы ты ни был, возвращайся. Ты нужен мне.       В трубке молчали, а потом она добавила: – Ты нужен нам. «Месть – это хорошо. А что потом? – Ничего. – В том-то и дело. Ничего».       Дверь в его «ничего» захлопнулась. И он с удивлением понял, что не злится. Не испытывает ни малейшего раздражения, что она вот так, в несколько слов, решила его будущее. Напротив, внутри отпускало, как если бы он сел в горячую ванну и позволил себе расслабиться. Наверное, в отличие от Арджента, он так до конца не сломался. Ну, или Лидия просто умела вертеть людьми. – Так мы договорились? Теско. Корм для Прады.       Он дернул губами в улыбке, переключил скорость и тронулся с места. – Договорились. – Тогда до завтра, Стайлз? – До завтра, – пообещал он, и только, когда в трубке пошли гудки, понял, что забыл ее поправить.