Pain

      Каждый день я наблюдаю за людьми. И не нахожу ничего необычного или нового. Каждый день они ведут себя абсолютно одинаково, повторяя вчерашние действия и ошибки другого человека. Они копируют поведение своих кумиров, не задумываясь, что становятся единой субстанцией, не отличающейся друг от друга. Я и сам замечаю за собой некоторые огрехи из-за общения с ними, но я всеми силами пытаюсь с этим справиться. Но как бы я не пытался, все обстоятельства сводят меня с этими людьми. Мне приходится с ними общаться, делить рабочее место и свое время.       Как вы уже поняли я ненавижу людей. Не всех, но большинство. В моей жизни есть всего пара человек, которые выделяются из этой стереотипной серой массы и один, что захватил мое сердце и душу. Но обо всем по порядку.       Было обычное утро. Солнце согревало землю своими теплыми лучами. Небо приобретало голубоватый оттенок, прогоняя серые тучи. Я шел на работу. По пути мне попадались знакомые лица, но их имен я не помнил. Не хотел помнить. Они все мне улыбались, но что-то в их улыбках было не так. Слишком широкие, слишком натянутые, слишком фальшивые. Я никогда не верил в их доброту. Они махали руками, а после, плотнее запахиваясь в свое пальто, спешили на свою «любимую» работу. И так каждый день. Противно.       Мне никогда не нравились утренние и дневные заказы. Я не люблю показываться на улице, когда светло. Яркое солнце выедает глаза, а из-за ужасного количества народа в транспорте становится до невозможного душно и ужасно пахнет. До моей студии нужно проехать всего пять остановок и семь минут ходьбы, но даже этот короткий путь превращается в настоящий подвиг для моего мизантропного сознания. То, как люди медленно и вяло движутся утром, заставляя водителя автобуса простоять еще некоторое время на остановке, пока одна, а то и две, туши доберутся до транспорта. То, как эти «воспитанные» люди старого поколения орут на молодежь и пытаются спихнуть бедных студентов, у которых синяки под глазами больше, чем их стипендия, с сидений, ссылаясь на «возраст» и причитая о потере поколения и невоспитанности подростков. Все это меня невозможно бесит и выводит из себя. Но как бы я ни старался, я ничего не могу с этим поделать. Как говорится… Один в поле не воин.       Протискиваясь между людьми, стараясь не коснуться их даже своим портфелем, я двигался к выходу. Позади какая-то старушка стала ворчать, мол, мама в детстве тебя за поручни держаться не учила? Держаться за эти грязные носители микробов? Увольте. Мне даже свои перчатки о них пачкать не хочется. Стоило автобусу остановиться и я пулей вылетел на улицу. Вокруг люди торопились на работу или учебу. До начала рабочего дня оставалось около десяти минут. Кто-то полубегом огибал других людей, иногда извиняясь за свою неосторожность. Кто-то лениво шагал, совершенно не торопясь, видимо, либо босс, либо лентяй. Самый нелюбимый тип людей. Они не считаются ни со своим временем, ни с чужим. Только для себя, только для своей счастливой жизни. Но счастливой ли? Разве от счастья человек не торопится на работу? Разве счастливые люди такие медленные? Нет. Счастливые люди не торопятся? Ложь. Счастливые люди не опаздывают.       Я поправил сумку и зашагал в сторону студии. У меня был час на подготовку оборудования и фотозоны. Клиентка, флегматичная дама лет тридцати. Богата и успешна, всегда на высоте. На ее лице редко можно увидеть замешательство или стеснение. Еще реже настоящая улыбка. Она всегда собрана и уверена в себе. Настоящий профессионал. Никто не замечает масок на ее лице, ведь из-за собственной и носа своего не видят, не говоря уже о других людях. Она с ловкостью меняет коварность на дружелюбие, злость на доброжелательность, а отчаяние на ядовитость приправленную коварной ухмылкой. Но что же она чувствует на самом деле? Боль.       Запомните, счастливым людям не нужны маски, счастливым людям не нужны другие люди, счастливым людям люди вообще не нужны. Не говорю о всех. Даже о большинстве не могу сказать. Ведь на нашем веку счастливых называют сумасшедшими.       Одна моя знакомая сказала, что нужно быть счастливым, несмотря ни на что. Но как не обращать внимания на другое, когда другое смотрит на тебя. Таков наш век. Людям жизненно необходимо обсуждать других и поливать грязью их поступки. Независимо от того, что скрывают эти поступки: коварный умысел или чистую доброту. Я не верю в слова о прекрасном будущем. Почему? Да хотя бы потому, что у нас его не будет. Слишком много от нас бед. Мы портим природу, пытаемся узнать о том, чего не стоит узнавать. Мы уничтожаем то, что создано Богом. Так сказал бы верующий. Я скажу, что мы уничтожаем то, что нам не принадлежит. Человек — высшее разумное существо? Абсурд! Никто не может быть умнее человека? Да? А может быть есть кто-то умнее людей и ему хватает ума с нами не связываться? Люди самые большие нарциссы и лицемеры. Те, кто сидит в психбольнице — не психи. «Просто они слишком опасны для общества». Ложь! Общество опасно для них, ведь что тогда привело этих людей туда. Ну уж точно не счастливая жизнь. Люди никогда не дадут тебе быть свободным, ведь тогда ты станешь для них непредсказуем. И как бы печально не было признавать, но даже близкие люди не дадут вам полную свободу. Ведь тогда вы станете для них загадкой без ответа. Тогда они не смогут вас контролировать.       В школах выращивают будущих президентов? В школах выращивают будущих рабов. Учителя сами не знают, что они преподают. Сочинения? Рассуждения? О чем? Выскажите свое мнение и получите низшую оценку за то, что оно не устраивает учителя. Так у нас оценивают людское мнение. И где тут ваше хвалёное равенство?!       Я зашел в студию. Кто-то из ассистентов оставил открытым окно с прошлой съемки и в помещении гулял холодный ветер. Как жаль, что отопление отключили, а я ведь даже кофты с собой не взял. Не снимая пальто, я прошел к своему компьютеру и нажал на кнопку пуск. Еще со вчерашнего вечера у меня осталась пара фотографий, что нужно доработать, но для них нужно время. А его я практически не имел. Столько всего нужно успеть сделать, но на все нужно время. Точнее, умение правильно его использовать. Мы часто жалуемся, что ничего не успеваем. Но из-за чего это? Разве из-за отсутствия времени? Нет. Просто мы лентяи, что вместо работы находят тысячу других не менее «важных» дел. Просмотр телевизора, игра в компьютер, переписка в телефоне. Бесполезная куча дерьма. Нахер так жить.       Заполнив на компьютере памятку на день, я прошел в саму съемочную зону и начал убирать вещи с прошлой съемки. Ассистенты порой такие безответственные! У нас проходила тематическая съемка с моделями, где мы снимали ренессанс. Золотой свет идеально окутывал лицо и тело модели, помогая той войти в образ того времени. Украшения, излишки, роскошь, дерзость, граничащая со злостью. Тогда людям осточертели богатства. Они хотели счастья, а не дешевой подделки из золота.       Спустя 40 минут в студию постучали и вошла моя съемочная команда. Даже такому интроверту как я не обойтись без маленьких помощников. Моя команда состоит из трех человек: стилист Джейк (в нашем веке найти профессионального стилиста равносильно находке Эль Дорадо), визажист Амели, которая приехала из прекрасной Франции, чтобы покорять подиумы, но как-то не сложилось, и мой помощник Алекс. Кстати, я же не представился! Меня зовут Тэ. И я 24-летний фотограф.       Клиентка опоздала на 30 минут. Возмутительно! Пол часа! Ладно бы десять минут, даже 15. Но полчаса. Ужас! Притом она не извинилась, лишь поприветствовала меня и, не переобувшись, прошла в раздевалку — переодеться в костюм. Главное не забывать как дышать. Нам предстояла деловая съемка для рабочего портфолио и размещения на сайте. Пока Амели подготавливала Ларису, так звали нашу клиентку, к работе, Алекс, Джейк и я думали над декорациями. Костюм Ларисы, точнее его цвет, грозил стать контрастным пятном на снимках, а этого надо избежать любыми средствами. Красный костюм выделяется практически во всех зонах, если только это не красный фон. Но у нас деловая съемка. В нашем распоряжении семь фотозон. Первая — свадебная фотозона, у которой фоном являются большие круги градиентом свисающие вниз по стене. Начиная сверху бежевым цветом и заканчивая белым. Вторая — звездно-тематическая. Темно-синий фон, на котором размещены светильники в виде звезд. Больше подходит для вечернего времени суток или раннего зимнего утра. Третья — поп-арт. Молодежная фотозона, которая больше похожа на страничку из комикса, чем на какую-нибудь реальную декорацию. Четвертая — простые фоны пяти цветов: белый, черный, серый, синий, зеленый. Пятая — стиль лофт. Фон состоит из деревянных балок, что покрашены в черный цвет. Из декораций лишь большая светящаяся звезда. Шестая — цветочная беседка в нюдовых тонах. Седьмая — винтажная комната со старым обшарпанным диваном и книжным шкафом. По полу разбросаны книги, а на окне стоит ваза с засохшим цветком. Когда Амели закончила с мейком нашей клиентки мы уже придумали примерный план работы.       Снимать решили в свадебной зоне. Да, костюм будет контрастировать с нежным фоном, но это можно скрасить правильным светом и ракурсом. Настроив оборудование, посадив модель, поставив свет, мы приступили к работе. На всю съемку ушло полтора часа, но зато клиентка осталась довольна. Фотографии она получила уже на следующий день. А я свалился с больным горлом в тот же вечер. Ненавижу утренние заказы!       Каждый мой день был скучным отражением предыдущего. Словно ты сидишь в кинотеатре в котором постоянно крутят один и тот же скучный фильм. Ты знаешь его до деталей, каждую фразу персонажа, каждое дальнейшее действие, абсолютно все, что произойдет в следующее мгновение. И от этого жизнь превращается в сплошную рутину. Моя жизнь имела рутинный статус последние 8 лет. Да-да, я был депрессивным подростком с вечными срывами и загонами. Но знаете что? Настанет момент, когда вам будет абсолютно плевать на то, что происходит вокруг. И тогда у вас будет два пути. Первый, надеть маску весельчака, который тоже имеет проблемы и не может с ними справиться. Вы можете играть шута в обществе, при родных, даже когда останетесь с самим собой. Будет проще, но в итоге… Вы так и останетесь шутом. Второй вариант более изящен. Вы можете забить на всех. Не изображать с людьми притворное жизнелюбие и напускную доброжелательность, а бить в самое сердце. Хладнокровно отвечать на их вопросы, говоря так много и ничего одновременно, мало говорить, но много анализировать и думать, быть тенью ясным днем.       

***

             Добравшись кое-как вечером до дома, я включил чайник, покормил кота, раздвинул портьеры, включил музыку и просто рухнул на кровать, чудом не убив бедного Беса, моего пса. Бес спокойно встал и перелег поближе к моей груди. Все же животные лучше знают, что у нас больше всего болит. И чаще всего они знают даже больше, чем мы сами.       Я встал с кровати через пару минут, кое-как оторвав свое тело от мягкой поверхности. Работать с утра — не мое любимое занятие. Сколько раз я уже это повторил? Я налил чай и уселся за стол. Сидя в полумраке, мне часто приходят в голову хорошие идеи. Я не люблю слишком яркий свет, а потому квартира у меня расходует электричество на свет гирлянд, что, словно плющ, увивают каждую стену и шкаф. Мне нравится как разноцветные огоньки то потухают, вводя квартиру в таинственную тьму, то загораются вновь, являя свету совсем не страшный интерьер и углы, что в темноте оборачиваются жуткими тенями и монстрами, которых так боятся дети. Пускай мне и часто говорят, что мой образ жизни похож на существование отшельника, я не стремлюсь спорить с этими людьми или как-то опровергать их слова. Я с ними полностью согласен и ни капли не огорчен их выводами. Я даже надеюсь, что рано или поздно, это дойдет до всех моих знакомых и они прекратят звать меня на «культурные» посиделки каждый чертов день. Да, такой я домосед.       Спустя одну кружку чая я все же пересилил себя и сходил переоделся в домашнюю одежду. Белую кофту в черную полосочку с длинным рукавом, черные домашние джинсы, серый длинный кардиган и домашние розовые тапочки. Открыв окно, я достал из кармана кардигана пачку ментоловых сигарет и зажигалку. Чиркнул колесиком и на окне отразился огонек пламени. Я еще с детства заметил, что, смотря на пламя, на его плавное покачивание из стороны в сторону, на искры, что, отделяясь от очага, улетают куда-то в черноту ночного неба, пропадая уже через пару секунд, смотря на это я чувствовал как на душе становится спокойно, и мой внутренний огонь, а точнее те истлевшие останки когда-то большого и пылкого костра, находят в себе силы и возрождаются. И пусть свет не так ярок, пусть тепло не обжигает. Он горит, а значит есть куда идти и к чему стремиться. Курение — плохая привычка, что вредит здоровью. Отнюдь, это правда о двух концах. Сигареты наносят физический вред организму, но моральное состояние человека они приводят в норму. Я курю с 15 лет, и многие скажут, что был ребенком, что ничего не понимал… но это ложь. Я понимал, и понимал многое. Я умел анализировать, выявлять ложь и правду, знал, когда нужно говорить, а когда стоит промолчать, я понимал, что игры и бесполезная трата времени мне никак не помогут, а потому я читал. Много читал. И книги, что я с таким трепетом хранил и прятал от опекунов, теперь спокойно стоят в моей огромной домашней библиотеке.       Мои родители умерли, когда мне было 10, и я попал к своим тете и дядя. Мерзкие и противные люди, что ради денег родителей согласились усыновить меня. Это было их фатальной ошибкой. Не хочу говорить, что произошло, но факт остается фактом. Я не прожил у них и до 12, как попал в детский дом. Там и началось все веселье. Не сказать, что я был паинькой, но и бунтарем меня не считали. Меня боялись. А это все, что нужно для спокойного существования в таком ублюдском месте. Я солгу, если скажу, что все это время было ужасным. Все же именно приюту я благодарен за знакомство с ним.       Он поступил к нам спустя год. Ему было 16, в то время как мне 13. Я был совсем шкетом на его фоне, но он был единственным, кто ко мне не приставал. Уже в то время мои волосы доставали до подбородка, я собирал их тогда резинкой в небольшой хвост, от чего меня часто путали с девочкой и лезли. Я умел драться, и умел навести страх, мне было не сложно отхватить в ответ, и в конце остаться победителем. Я умел сдерживать боль, когда-то было необходимо, и умел обрабатывать раны. А он умел располагать к себе людей, зная, что им надо и чего они хотят. Я был ребенком, что рано потерял родителей, а он был парнем, что заменил мне весь белый свет. Тогда он был для меня всем. Я любил то, как он обо мне заботился, то, как он заплетал мои волосы в хвост, как помогал с уроками, как мы вместе выбирались на прогулку за пределы приюта. Он сделал для меня много хорошего, но при этом, я доставлял ему одни неудобства. К нему стали приставать из-за меня. Его обзывали, пытались избить, мне жаль тех людей. Он был хорошим бойцом, да и нарывались одни мелкие. Старшим было не до нас, у них своих проблем полно, им дела не было до какого-то «идиотского» мелкого. С его приходом моя жизнь в приюте стала более красочной и более веселой. Учителя не любили меня из-за моего, опять же, развитого красноречия и повышенного интеллекта. Не раз бывали случаи, что учителя путали некоторые факты, и кто если не я должен был их поправить. Но ведь я был прав!        И вроде все хорошо: отношения у нас были прекрасными, никто не доставал и вот будьте счастливы, но… Подошло время его выпуска и мы потерялись. Он устроился на работу к какому-то очень влиятельному человеку и в связи со спецификой его работы, ему пришлось пропасть с радаров.       Я искал его в последний год перед выпуском, искал и после него. И я нашел. Я нашел его в родном городе. Он был как никогда безмятежен и спокоен. И глаза его были закрыты навек. Я успел к началу похорон, когда сил на слезы уже не осталось, но сказано было еще не все. Он был одет в черный костюм, что до безумия ему шел, но я жалел, что увидел его в костюме, лишь в таких обстоятельствах. Не найдя в себе сил на что-то длинное и символичное, я в последний раз окинул его взглядом. Все те же пухлые губы, все то же спокойное выражение лица. Он был тем, кто даже в самых трудных и безвыходных ситуациях был спокоен и сосредоточен.       — Прощай, Джонг. — Это были мои последние слова, перед тем, как мое сердце закопали вместе с моим любимым человеком.