Обогреватель киловаттный

За высокими стенами библиотеки бушевал холодный ветер. Ребята, все тем же составом, сидели за центральным столом и каждый занимался чем-то своим. Было гораздо уютнее и веселее делать что-то нужное, находясь при этом в компании лучших друзей. Лилит читала конспект в тетради, повторяя про себя слова. Девушка то и дело откидывала непослушные волосы назад, осматриваясь вокруг. Итан сидел рядом с сестрой, скучающе пялясь то в телефон, то в тетрадь блондинки, не находя в записях ничего понятного. Тодд сидел чуть подальше остальных, колдуя над небольшой бирюзовой коробочкой. Парень то и дело открывал толстую энциклопедию, бегло что-то просматривая, и возвращаясь к предмету. Фишер уныло перебирал лежащие на столе карандаши, то и дело громко вздыхая и поглядывая на остальных ребят.  — Салли, — Лилит повернулась, склонив голову набок и откладывая тетрадь в сторону. — Дай, пожалуйста, прочитать твой доклад. Синеволосый потупил взгляд, хмуря брови, но все же потянулся за рюкзаком. В кармане куртки тут же что-то раздражающе завибрировало, привлекая к себе всеобщее внимание. Парень тут же встал из-за стола, открывая сообщение. " — Салли, нам нужно срочно поговорить, я больше не могу молчать. Приходи, пожалуйста. " Кемпбелл умела интриговать, и этот раз не исключение. Фишер кинул тетрадь блондинке, одаряя всех, сидящих за столом, взволнованным взглядом.  — Уже уходишь? — Тодд приподнялся на стуле, отодвигая бирюзовую коробочку.  — Да, появились некоторые… Проблемы. — Салли прошел к выходу, негромко прощаясь со всеми. *** Фишер шел с четкой установкой в голове — он расскажет Кэмпбелл, что они с ней не могут быть вместе, а позже поделится своими чувствами с тем, кто, казалось бы, заслуживает их больше, чем кто-либо. Вокруг парня изредка проходили люди, казалось, вовсе не замечая его самого. То и дело протяжно завывал ветер, раздувая ярко-синие волосы. Салли много думал о том, что и к кому он чувствует, убедившись в одном и не самом приятном для себя решении. Худая рука в очередной раз потянулась к знакомой двери, слегка приоткрывая её и проходя в просторный коридор. Фишер тихонько повесил куртку, проходя к лестнице и осматриваясь по сторонам в поисках хозяйки особняка. Где-то в стороне что-то скрипнула и из-за двери, ведущей на кухню, показалась Эшли. Кемпбелл медленно подходила, не говоря ни слова и так же молча села в кожаное кресло. Салли непонимающе смотрел, думая о том, а стоит ли вообще ей что-то говорить?  — Видимо, ты хочешь что-то сказать? — Девушка резко развернулась, от чего ее темные волосы метнулись вслед движению.  — Да, я… — Синеволосый попятился, обдумывая свой ответ. Признавать такое было не приятно, но и разрываться на две части парень не мог. — Я хотел сказать, что мы с тобой, ну…  — Не можем быть вместе. — Перебила его Кэмпбелл, тут же издавая смешок. — Вот только, знаешь, Салли… Эшли встала с кресла, проходя по всей комнате к окну и замирая возле него. Потуплённое молчание длилось несколько долгих минут.  — Так вот, ты очень сильно переоцениваешь Джонсона.  — В каком смысле? — Синеволосый поправил рукава рубашки на запястьях, делая несколько шагов к девушке.  — Вряд ли он достоин твоих чувств, если продал их. — Кэмпбелл повернулась, скрестив руки на груди и глуповато ухмыляясь.  — Блять, Эшли, что за хрень ты несёшь, объясни мне, пожалуйста, кто и что продал и вообще, что за…  — Ларри поспорил со мной на тебя. — Девушка наигранно вскинула брови. — На твои чувства. Ты и вся твоя любовь стоит около двух тысяч долларов, понимаешь? Ты ничего для него не значишь, Салли. Как и для меня. Прости, но это правда. Я больше не смогла бы молчать. Внутри что-то перевернулось и протяжно завыло. Почему-то было очень обидно слышать подобное и, казалось, хуже уже и не придумать. Руки неконтролируемо сжимались в кулаки, а сердце, казалось, хочет покинуть грудную клетку, уезжая на курорт вслед за мозгом.  — В чем был… — Говорить было особо нечего, да и не хотелось, после того, что Фишер услышал. — Смысл этого спора? — Поцелуй и признание от странного синеволосого паренька. — Эшли развела руками, словно ничего удивительного она сейчас и не сказала. Салли ничего не ответил. Находиться в этом доме было неприятно и противно, особенно когда в мыслях воспоминания прокручивались, подобно фотоплёнке. Парень молча вышел в коридор, быстро надевая на себя куртку. Эшли прошла следом, останавливаясь в дверном проёме и наблюдая за каждым движением парня. Фишер уже стоял у двери, в очередной раз держась за резную ручку, но вдруг резко обернулся.  — Ты проиграла, Кэмпбелл. *** Фишер шел по улице, вовсе не глядя по сторонам. Внутри поселилось какое-то злое чувство, испепеляющее все, что ранее так бережно хранилось у парня. Всё, что должно было принадлежать тому, кого теперь даже не хочется видеть. Позади блеснули фары машины, освещая неровную плитку тротуара. Автомобиль проехал чуть вперёд и остановился. Дверца открылась и на тротуар вышел Генри, всем своим видом давая понять, что Салли в чем-то конкретно проебался. Парень поднял взгляд на гневного отца, уперевшего руки в бока и, глубоко вздохнув, поплёлся к автомобилю.  — Привет, пап, давно не виделись, как совещание? А как мои новые родственнички? Они вечером приедут? — Залепетал Салли, садясь на переднее сидение, вовсе игнорируя тот факт, что Генри стоит в паре метров от него.  — Я был в участке. — Отрезал мужчина, усаживаясь рядом и продолжая движение.  — Вот это да! Супер, пап, я так рад за те… То есть, кхм-кхм, что интересного рассказывали?  — То, что мой сынок в край ахуел. -- Вот это да! *** Джонсон быстро пришел к своему дому, рывком открывая дверь и проходя в свою комнату. Из дальнего шкафа на пол тут же полетели коробки для вещей. Ларри ходил по комнате, то и дело хватаясь за голову. В мыслях происходило буйство эмоций и чувств, сбивавшее с целей и действий. Брюнет скинул всю свою одежду из шкафа, неаккуратно комкая их.  — Браво, Джонсон, ты всё проебал. Абсолютно всё. Парень гневно пнул полную коробку к двери, подходя к мольберту.  — «Вау, Ларри, ты так хорошо рисуешь» — да, Фишер, особенно тебя. Ларри мигом сорвал с мольберта новый красивый рисунок, проработанный до мельчайших деталей. Каждая частичка лица Салли. Каждый шрам синеволосого. Пару секунд Джонсон смотрел на лист, но, в один момент, смял его, бросая в угол комнаты.  — Пусть он будет с Кэмпбелл, любовь же, хули. Ларри подошёл к кровати, поднимая взгляд. На стене, от пола и до самого потолка, были наклеены карандашные рисунки. Рисунки, на которых было изображено что-то важное, близкое, родное. В ту же секунду листы полетели вслед за их предшественником, усыпая собой весь угол.  — Да пошло оно всё нахуй. *** Ларри дособирал все свои вещи, когда время уже перевалило за полночь и было необходимо встретить Лизу. Перед тем как выходить, парень вновь окинул помещение небрежным взглядом и, громко хлопая дверью, направился на вокзал. Вокруг сновали приезжающие люди и те, кто их встречает. В толпе мелькали курьеры с ящиками и тележками, а громкий голос из динамиков оповещал о то и дело приходящих поездах.  — Рейс номер двадцать восемь… Прибытие… — Голос непонятно хрипел, то и дело прерываясь. Джонсон поднялся со скамьи, расслышав необходимый ему номер поезда. Брюнет накинул на плечо рюкзак и двинулся к площадкам ожидания, внимательно рассматривая всех, кто проходил через дверь. Среди толпы людей мелькнула до жути родная темная макушка. Ростом женщина едва достигала метра-шестидесяти, из-за чего ей приходилось подпрыгивать и вставать на носочки, чтоб выглянуть из-за идущих впереди более высоких людей.  — Ларри! — Взгляд больших карих глаз остановился на Джонсоне, а на лице Лизы появилась счастливая улыбка. Парень скинул рюкзак и быстро зашагал в сторону матери. Женщина тут же побежала навстречу, протискиваясь между людьми и волоча за собой огромный чемодан. Крепкие, родные объятия и холодные слёзы Лизы на плече. Джонсон с силой прижимал к себе маму, зарываясь носом в её пушистые волосы. Больше, чем полгода разлуки дали о себе знать. Каждый из этих двоих невероятно скучал, потому что кроме друг друга у них никого и не было. Джонсон любил эту хрупкую и нежную женщину, с самого детства дорожил ею и всячески оберегал от проблем.  — Сынок, знаешь что? — Лиза отстранилась, делая большой шаг назад и поправляя спортивные брюки на стройной талии.  — Что? Женщина ухмыльнулась, наигранно вскидывая брови и разводя руками.  — Ларри, ты так похудел! *** Утром Джонсона разбудил приятный запах с кухни. Лиза всегда была отменной хозяйкой и, казалось, могла приготовить банановые оладьи из воздуха. Ларри очень долго боролся со своим телом, не желавшим бодрствовать, но в итоге встал с кровати, выходя на кухню.  — Доброе утро, милый, проходи, завтракай. Лиза заботливо улыбнулась, ставя перед сыном тарелку овсянки и кружку горячего чая. Сама же женщина села напротив, попивая кофе и, с каким-то очень ласковым взглядом, наблюдала за сыном.  — Как на учебе дела? — Лиза выжидающе уставилась на Ларри и подперла щеку ладошкой.  — Отлично все, ма.  — Как у Тодда дела?  — Отлично все, ма.  — А с мисс Пакертон все хорошо?  — Отлично с ней всё, ма.  — А что там с этой твоей Салли? Ларри поперхнулся чаем, громко кашляя и ахуевая.  — Что за Салли?  — Ну, не знаю, — Женщина сделала большой глоток горького напитка, общагающего изнутри. — Ты всю ночь болтал о ней, пока спал. А, это твоя девушка, наверное? Лиза тут же засияла от радости, ожидая ответа. Женщина склонила голову набок, счастливо улыбаясь.  — Нет, мам, это мой однокурсник. — Максимально безразлично ответил Джонсон. Лиза тут же покраснела, допивая чай до конца. Женщина повернулась, затем вновь отвернулась, напрягла свою карту памяти и, убедившись в том, что ей это не приснилось, наклонилась ближе.  — Сынок, ты что, спишь со своим однокурсником? Ларри просто выпал в осадок от такого вопроса. Уж лучше бы сказал, что это девушка — недоразумений было бы меньше.  — Нет, мам, все в порядке?  — Да-да, сынок, всё отлично. *** Фишер шел по коридору университета, как вдруг внезапно врезался во что-то высокое.  — Блять, Сал, везде ищу тебя.  — Отойди. — Синеволосый сделал шаг в сторону, пытаясь обойти Джонсона, но тот ловко шагал следом за каждым движением.  — Что не так, Фишер?  — Ты сам знаешь.  — Да что случилось, блять? — Ларри развел руками, переходя на крик. Стоящие вокруг студенты потуплённо оборачивались, пытаясь понять причину шума.  — Случилось то, что ты оцениваешь меня в две тысячи долларов. То, что я влюбился, как девчонка, а ты… — Салли с силой толкнул брюнета, пытаясь все же пройти вперёд. Оказавшись по ту сторону «препятствия» Фишер повернулся, холодно глядя в карие глаза.  — Ты победил, Джонсон, радуйся. Ты говорил, что она размажет меня, но ты сделал это сам. Спасибо.