Утренний кофе

- ...Может, повторим? Тому показалось, что он ослышался. Но, резко развернувшись, он понял по лицу Криса, что слова и правда прозвучали. В секунду Томас преодолел расстояние, разделяющее их, и поднял Хэмсворта со стула, схватив его за горло. - Слушай, если тебе все произошедшее кажется несущественным, то не стоит шутить по этому поводу. Хочешь унизить меня? Австралиец в какой-то степени испугался такой резкой перемены в друге, но не вырывался из хватки, хотя дышать было тяжело, лишь перехватил запястье. Британец буквально через момент вновь пришел в себя, осознав, что натворил. - О, боги, Крис... - Том схватился за голову, тщетно пытаясь подобрать слова извинения. - Перестань. - Хэмсворт бережно взял в ладонь рассеченную руку Томаса и, поднеся к губам, аккуратно слизнул кровь между большим и указательным пальцами, а после поочередно облизнул их. Хиддлстон замер, боясь спугнуть мгновение. Австралиец прижал Тома к себе, медленно целуя. И Томас не мог не ответить. Он прижал Хэмсворта спиной к барной стойке, заставив его облокотиться на нее и прогнуться в спине. Крис не сопротивлялся, плавясь от ощущения трения между телами. Хиддлстон ухватил блондина за бедра, несильно толкнувшись вперед. Тот застонал, когда пах обожгло прикосновением чужого возбуждения. Поцелуи, сперва медленные и тягучие, стали грубыми и резкими. Том языком провел дорожку к мощной шее, компенсируя недостаток внимания за прошлый вечер. Он не знал, что кто-то может так запрокидывать голову, подставляясь под поцелуи. Дрожащий кадык манил как магнитом, и Томас так яростно ласкал его, что Крис закашлялся. Сейчас Хиддлстон не торопился, более тщательно исследуя прекрасный загорелый торс, который когда-то давно, будто в прошлой жизни, оставался лишь его недосягаемой мечтой. Ладонь будто сама собой легла на пах, накрыв приятно выступающую плоть. Легкое трение - и Хэмсворт толкнулся навстречу, желая более тесного контакта. Но британец не спешил, очерчивая языком каждый выступ, каждую ложбинку, каждую родинку или шрам на идеальном загорелом теле. Когда Том опустился на колени и неторопливо стал расстегивать молнию, ему показалось, что он услышал скрежет зубов австралийца, изнывающего от нетерпения и болезненно-приятного утреннего возбуждения. Крис даже забыл о ноющих мышцах и о характерной боли после ночи. Но прежде чем приступить к самому вкусному и интересному, Томас двумя руками чуть сжал член Хэмсворта и обжег дыханием. Реакция, последовавшая за таким нехитрым действием, могла бы заткнуть за пояс рык голодного льва, от которого ушла добыча. Хиддлстон, никогда не считавший австралийца неуклюжим, но и не видевший в нем гимнаста, был приятно поражен неистово выгнувшейся поясницей Криса. Сжалившись над блондином, Том сразу с жадностью и усердием принялся за дело. Крис, не ожидавший такого напора, снова застонал, чем раззадорил британца. А учитывая опыт последнего, провокации могли вполне себе стать мотивом для сладких долгосрочных пыток. Хэмсворт схватился за непослушные кудри, мимоходом отмечая их мягкость и отсутствие возможности намотать их на кулак. Томас наслаждался тем, что изводил австралийца. Но когда блондин хрипло простонал "Тооом", у Хиддлстона будто переключатель в голове щелкнул. Он резко содрал приспущенные джинсы, обнажая сильные ноги и, поднявшись, хотел было развернуть Криса к себе спиной. Но тот запротивился. - Хочу видеть твое лицо. Британец кивнул, заметив какой-то маниакальных блеск в голубых глазах своего друга. Несмотря на почти несуществующую разницу в росте и ширине плеч, Хэмсворт все же был массивнее и куда тяжелее. Так что Том с трудом закинул ноги австралийца к себе на поясницу и, почувствовав жар чужого тела, решил поспешить, наспех использовав вместо смазки соевый соус, что всегда стоял на барной стойке. Впрочем, после столь горячей ночи проблем с проникновением не возникло, хотя Крису были не очень приятны саднящие ощущения, испытываемые вновь и вновь. По кухне расплывался чарующий аромат свежезаваренного кофе, яростной похоти и соевого соуса. Хэмсворт, вцепившись в противоположный край столешницы, старался, как мог, облегчить свой вес и участь Томаса. Но когда Хиддлстон вошел в раж, такие мелочи, как пара-тройка превышающих его массу килограмм, отошли на задний план. Крис тоже забыл о каких бы то ни было неприятных ощущениях, отзываясь на каждый мощный толчок. Британец думал не сколько о собственном удовольствии, сколько об удовольствии блондина. Ведь Том был из породы тех людей, которые получают наивысшее удовлетворение от наслаждения партнера, хоть это и в какой-то мере похоже на самолюбование. Томас ускорялся с каждым разом, вместе с тем заставляя Хэмсворта все больше подаваться навстречу ласкающей руке. Вид почти распятого на барной стойке Криса, с запрокинутой головой и растрепанными волосами, с перекатывающимися под вспотевшей кожей мышцами, с извивающимся от вожделения телом, дурманил разум, подстегивая все мощнее вбиваться в тугие мышцы. Хиддлстон не заметил, как слишком сильно сжал член австралийца, ощутив уже внутренние сокращения и пульсацию. Блондин захлебнулся стоном, выгнувшись дугой на несколько томительных секунд. Вид запачканного поджарого тела не оставил Тому шансов и напрочь сорвал крышу, отправляя в пучины эйфории. Хиддлстон зажмурился от остроты ощущений, переживая бурю во всем теле, и... - Томас! Томас, ты меня слышишь? Британец расфокусировано уставился на Криса, трясущего его за плечи. - Я... Просто задумался. Знаешь, если ты хочешь повторить, то можем сделать это прямо сейчас. - Хиддлстон еще не совсем пришел в себя от видения, одолевшего его, но сильнейшее возбуждение требовало высвобождения. И губы ошарашенного Хэмсворта накрыл грубоватый поцелуй с привкусом кофе. Но он не возражал, мимолетно удивившись быстрой реакции тела британца и прижав его к разделочному столу. Том, пользуясь ситуацией, закинул ногу на бедро австралийца, увеличивая поверхность соприкосновения. Блондин, подхватив друга, усадил его на стол, стягивая домашние штаны, которые ничуть не скрывали неимоверный стояк. Крис был в восторге от такой отзывчивости, не имея представления о том, что мысленно Хиддлстон уже успел разложить его на барной стойке. Мысленно, разумеется. Том, опершись на локти, потянул австралийца на себя. Блондин послушно навалился сверху, меж широко разведенных ног, обнимая британца за спину. Томас, вцепившись в широкие плечи, испытывал небывалое наслаждение, подставляя шею под нетерпеливые поцелуи. Ему, заядлому активу, почему-то не претила мысль сменить свое доминирующее положение. Вероятно, это было вызвано тем, что Крис был эталоном такого любовника, которому хочется подчиниться безоговорочно и без остатка. Хиддлстон сложил ноги на пояснице блондина, двинув бедрами вверх. Хэмсворт тут же вжал его в стол, прикусив сосок. Том довольно выгнулся, не скрывая улыбки. Под длинными пальцами Хиддлстона приятно перекатывались мощные мышцы спины, пока Крис целовал его живот, спускаясь все ниже. И вот австралиец нерешительно замер, неумело обхватив чужой член. Вероятно, это было для него наибольшим шоком. Томас хотел было отстранить друга от себя, но не успел. Хэмсворт принялся за дело, лаская сперва неумело, но все больше расслабляясь и отпуская мысли. Британец блаженно запустил пальцы в растрепанные светлые волосы, массирующими движениями поглаживая кожу за ушами. Австралиец сам закинул себе на плечи длинные поджарые ноги Тома, сильно сжав бедра. Казавшееся некогда низким и мерзким действо сейчас кружило голову Крису, выбивая разного рода глупости из сознания. Мерно скользящие вверх-вниз движения будто вводили в транс, обещающий эйфорию. Томас чувствовал, что от неумелых, но таких старательных и распутных действий Хэмсворта он долго не продержится, и поэтому потянул его к себе. - Там, в правом шкафчике, оливковое масло. Я подскажу что делать, - некстати пришло воспоминание о соевом соусе, но Хиддлстон поспешил отогнать его прочь. Крис кивнул, дотянувшись до указанного места, и достал бутылку. Вылив необходимое количество жидкости на ладонь, он основательно обмазал пальцы, ожидая указаний. Вопреки стандартным действиям, в подобных случаях британец предпочитал держать все под контролем, не отвлекаясь на приятные ощущения от орального секса. Он не любил чувствовать боль, но смешивание восприятий презирал. Поэтому терпел, сжав зубы. Впрочем, Хэмсворт оказался на редкость чутким и внимательным. Тщательно наблюдая за реакцией Тома, он, по мере надобности менял напор или угол проникновения. От ощущения узости внутри австралиец невольно охнул, сразу представляя, что же будет, когда пальцы сменит член. От разыгравшего воображения тело на секунду свело приятной судорогой. Томас удивился тому, насколько аккуратно и почти безболезненно Крис осуществил растяжку. Даже трех пальцев казалось мало. Но когда в тело медленно вошел член, Хиддлстон едва сдержал вопль. Однако он быстро привык к заполнившим его ощущениям. И уже первое выходящее движение вызвало возмущенный стон. Что творилось с Хэмсвортом - сложно описать. Сперва он думал, что потеряет сознание, ибо воздух в мгновение ока улетучился из легких, когда возбужденный член не без сопротивления обняли тугие внутренние мышцы. Он с силой вцепился в бедра Томаса, удерживая себя на ногах. Но вот взгляд австралийца прояснился, охватив прикушенную Хиддлстоном губу и выступившие на его теле бисеринки пота. Блондин не устоял и, склонившись, лизнул живот, заставив британца вздрогнуть от внезапной ласки. Крис вновь устроил ноги Хиддлстона у себя на плечах, поразившись его гибкости и сменившемуся углу проникновения. Даже медленные движения вызвали радужное мельтешение перед глазами, но Хэмсворт быстро привык, сконцентрировавшись взглядом на поджаром животе Тома. Томас же, изнывая от ощущения и желания, принялся было самостоятельно себя ласкать, но его руку накрыла ладонь австралийца, и они уже вместе искали подходящий для обоих ритм. Крис, с каждым движением все больше сходящий с ума, хотел просто растерзать Хиддлстона, вдавить его как можно сильнее в стол. Что он, собственно, и сделал, буквально сложив британца пополам - спасибо тренировкам. С приподнятыми бедрами ощущения Тома обострились до предела, он даже не сразу почувствовал на пересохших губах поцелуй. Хэмсворт двигался так, чтобы не только вбиваться в Томаса до упора, но еще и цеплять своим телом его член, от чего Хиддлстон терял голову, заглушая стоны в поцелуях и хватаясь за мощную шею. Воздуха катастрофически не хватало, ибо погоня за удовольствием захватывала с головой, пробуждая выбросы адреналина в кровь. Крис мог со всей уверенностью заявить, что секс с мужчиной стал для него самым приятным откровением. Он, удерживая британца за плечи, скользил внутри все яростнее. Оставив в покое и без того растерзанные губы Тома, Хэмсворт переключился на на шею и ключицы, неистово кусая их, не находя другого высвобождения энергии. Но когда Томас стал подаваться навстречу мощным толчкам, стало проще. Уловив общий ритм, мужчины наперегонки подталкивали друг друга к краю. Первым не выдержал Крис. Резко зажмурившись и выдохнув, он до крови прокусил кожу Хиддлстона. Австралийца как будто выворачивало наизнанку и обратно; распадаясь и собираясь атомами, он не помнил себя. Сильная боль лишь подхлестнула Тома, и он в две секунды довел себя до разрядки, едва сумев просунуть руку меж их телами. Затухающая эйфория Криса эстафетой передалась Томасу, отозвавшись дрожью в обоих. Хиддлстон даже не заметил, насколько судорожно вцепился в запястье блондина, едва не вывихнув его. Хэмсворт окончательно расслабился, придавив британца собой, едва не задремав от бессилия. Легкая возня вернула его в сознание, но он не спешил отстраниться. Голос Тома из-под плеча австралийца звучал приглушенно, но довольно: - Хэмсворт, обед готовишь ты!