Точка отсчета

      

Точка отсчета. День нулевой

      Кофемашина мерно гудит, а тонкая струйка крепкого эспрессо льется в белоснежную чашку. Паровая трубка ровно взбивает молоко в пену, и Кас с пустой головой смотрит на молочные пузырьки, которых становится все больше и больше с каждой секундой.       - Простите? Эм, сэр?       Кас смаргивает задумчивость и поворачивает голову к стоящей у стойки совсем молоденькой светловолосой девушке.       - Сэр, - продолжает она и тыкает пальчиком с нежно-розовым маникюром в питчер. – Вы взбиваете это молоко уже почти две минуты.       Кас переводит недоуменный взгляд на собственные руки, держащие стальную емкость. И оказывается, что девушка была права. Спохватившись, Кас выливает взбитое молоко в давно готовое эспрессо и ставит чашку на блюдце перед ожидающей клиенткой. Та улыбается виновато, словно это она – причина задержки, а потом мягко говорит:       - Спасибо, конечно, но я просила капучино с собой.       Кас едва удерживается от того, чтобы с силой прихлопнуть ладонью по собственной щеке. Он просит прощения и с бешеной скоростью делает еще одну порцию, на этот раз в ярко-оранжевом бумажном стаканчике с какой-то милой мотивирующей фразочкой. Девушка благодарит и достает карту, чтобы расплатиться, но Кас прерывает ее:       - За счет заведения. Приношу извинения за то, что вам пришлось ждать так долго.       Она смотрит на него неуверенно, как будто ждет, что он в любой момент сообщит, что это была шутка и что ей в любом случае придется выложить деньги за кофе, но потом все же подхватывает стаканчик и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Кас глубоко вздыхает, оглядывая крошечную кофейню на три столика. Сейчас послеобеденное время воскресенья; время, не самое популярное для любителей кофе и печенья с чизкейками. Зал пуст, и даже за окном на улице не видно прохожих.       Кас садится на стул за стойкой и прячет лицо в ладонях. Рождественские песни, негромко играющие на фоне, кажутся издевательством.       На прошлое Рождество я подарил тебе свое сердце.       Не проходит и нескольких минут, как дверь открывается, впуская свежий воздух и шум проезжающей мимо машины.       - Привет, - пыхтит Нора, нагруженная десятком пакетов и коробок. – Ну и денек! Люди словно с ума посходили, - она ногой захлопывает дверь и сгружает покупки на ближний столик. – Фух! Эта предпраздничная суета кого угодно доконает. Думала, забегу в магазин игрушек и быстренько куплю Тане куклу или конструктор, ага, размечталась.       Нора стягивает шапку, взлохмачивая светлые волосы, и снимает бежевый вязаный шарф, расстегивает теплую куртку и принимается шуршать пакетами.       - Ох уж все эти детские заботы, - жалуется она, пока перекладывает подарки в праздничные упаковки. – Я-то знала, что иметь ребенка так тяжело, но никто не предупреждал, сколько сил отнимает выбор подарка, который твоему ребенку угодит. Кстати, - прерывается она и покачивает небольшим золотистым пакетиком. – Я и тебе кое-что прикупила. Но дарить сейчас не буду, дождемся Рождества, ладно? Кас?       Нора откладывает все свои покупки и снимает куртку, небрежно бросает ее на стул и подходит ближе к стойке, пытливо вглядываясь в лицо Каса.       - Что-то случилось? – мягко спрашивает она. – Ты выглядишь неважно.       Кас хочет сказать, что все в порядке, но впервые сил на это нет.       - Случилось, но это… - Кас запинается, потому что во рту появляется острая горечь. – Не имеет отношения к работе.       Нора морщит нос.       - Кас, - говорит она и накрывает прохладной ладонью его руку. – Между нами много всего, что не имеет отношения к работе. Ты же знаешь, что ты можешь мне сказать что угодно, правда?       Кас пытается благодарно улыбнуться ей, но получается, похоже, не очень удачно, потому что Нора выглядит еще более встревоженной, чем пять секунд назад.       - Дин умер.       Ну вот, он сказал это. Оказалось, что в этом ничего сложно нет – буквы привычно складываются в слова, слова формируют предложение, несущее определенный смысл. Только пока смысл слабо доходит.       Нора удивленно распахивает глаза и неосознанно сжимает руку Каса.       - Что? – переспрашивает она. – Как? Когда?       - Сегодня утром. Сэм позвонил мне около десяти и сказал, что Дина нашли на улице с несколькими ножевыми ранениями. Было уже очень поздно. Он был несколько часов как мертв. Я просто…       Кас замолкает. Нора тяжело сглатывает и обходит стойку, без лишних слов приподнимается на носочки и крепко обнимает Каса. Кас чуть хмурится, но потом кладет руки на ее спину и вдруг понимает, как сильно ему это было нужно. Плечи Норы хрупкие и нежные, но Кас стискивает их, а Нора не делает ему замечаний. Кас утыкается носом в ее волосы, слабо пахнущие манговым шампунем, и понимает, что горечь, весь день копившаяся внутри него, вот-вот прорвется наружу. Губы начинают дрожать, а глаза щиплет, и Кас, шумно вдохнув, отстраняется от Норы.       - Почему ты не сказал мне? – требовательно спрашивает Нора. – Ты мог бы позвонить мне, уйти с работы, я вызвала бы Элли, ничего бы не случилось! Кас!       - Не нужно, - прерывает ее возмущения Кас. – Все… все в порядке. Правда. Я смогу отработать смену. Ни о чем не беспокойся.       - Я беспокоюсь о тебе, - возражает она. – Ты не только мой подчиненный, ты мой друг. А значит, я имею право волноваться! Не каждый день теряешь лучшего друга, Кас. Это веская причина, чтобы не выйти на работу.       - Помочь тебе с покупками? – резко меняет тему Кас. – Я могу упаковать их в бумагу или в пакеты.       Нора смеривает его пристальным взглядом, полным сожаления и понимания, и кивает.       - Давай, - говорит она. – Упакуем это все поскорее, пока здесь пусто. Твоя помощь будет кстати. У меня руки растут из задницы для всего этого.       Кас слабо улыбается. Под звук отрывающегося скотча и щелканье ножниц они упаковывают несколько небольших коробок в красно-зеленую бумагу, переливающуюся блестками, и раскладывают подарки по праздничным искрящимся пакетам с оленями и маленькими елочками. Напоследок Нора еще раз спрашивает, не нужно ли отпустить его, и Кас отрицательно качает головой. Ему кажется, что в пустой квартире будет еще хуже.              

День четвертый.

      - Они пока так и не нашли того, кто сделал это, - говорит Сэм. – Но они ищут. Детектив сказал, у них уже есть кое-какие зацепки. Больше ничего не сказал, как я ни просил. Кас? Ты слышишь?       Кас чувствует себя странно. Да, он слышит Сэма и понимает все, что тот говорит, но звук доходит с опозданием и кажется приглушенным; словно он проходит через невидимый заглушающий внешний мир купол, окружающий Каса с той секунды, как он узнал.       - Да, - отзывается Кас, поднимая взгляд от чашки чая, которую сунул ему в руки Сэм, стоило Касу переступить порог его дома. – Я понимаю. Надеюсь, они найдут убийцу и накажут его.       На самом деле ему плевать. Кас думал, что будет ощущать гнев и желание отомстить, что сам бросится на поиски того, кто отнял у Дина жизнь, но оказалось, что для таких горячих эмоций он слишком опустошен. Это Сэм горел, горевал и горел местью и правосудием, рвался во все открытые и закрытые двери лишь бы поторопить полицию с розысками. У Каса не было на это сил. Может, позже. Через неделю. Или через месяц. Или даже через пару лет, когда он окончательно сможет принять мысль о том, что Дина больше нет.       - Надеюсь, - говорит Сэм четко. – Я не оставлю этого так. Ублюдок пожалеет, что за всю жизнь он брал в руки что-то острее иголки. Как ты, Кас?       Кас вздрагивает от этого вопроса. Конечно, Сэм – его близкий друг. Настолько близкий, что Кас вряд ли сможет отделаться от него обычным «я в порядке»; Сэм для этого слишком проницателен и слишком хорошо его знает.       - Я пытаюсь, - вздыхает Кас. – Пытаюсь, правда.       Сэм кивает и кладет тяжелую ладонь на его плечо. Сэм – младший брат Дина и самый близкий его человек. Сэм – отличный друг для Каса и тот, кто поддержит даже тогда, когда ему самому нужна поддержка. Но Сэм никогда не был и не будет для Каса тем, чем был для него Дин. Не будет всем.       Сэм несколько секунд вглядывается в лицо Каса, а потом притягивает к себе и обнимает. Кас снова вздыхает. За последние несколько дней он получил больше объятий, чем за предыдущие несколько лет. Но близость Сэма – нечто иное, ведь он знал Дина лучше всех, он понимает и разделяет боль этой утраты.       - Я скучаю по нему, - глухо говорит Кас, когда Сэм возвращается к своему чаю.       - Знаю, - отзывается Сэм с тусклой улыбкой. – Я тоже. Завтра похороны. Мы должны справиться. Думаю, мы справимся. Верно?       Кас кивает. И ощущает себя самым законченным лжецом.       

      

День тридцатый

      Странно. Время должно лечить, но, видимо, оно плохо справляется со своими обязанностями. Прошел месяц, а любая мысль о Дине все равно причиняет боль, такую же острую, как и в первые дни. Но купол вокруг Каса постепенно истончается. Теперь Кас хотя бы может внимательно выслушивать заказы клиентов и не путать латте и мокко, потерявшись в своих мыслях. Нора терпеливо выносила его рассеянность и лишь мягко намекала, что могла бы дать ему отпуск на несколько дней, но Кас не нуждался в этом, он был уверен.       Дома его ждала тишина, пронырливые настойчивые мысли о Дине и неразобранные коробки из его квартиры. Кассеты, пластинки, фигурки, плакаты – все то, что Сэм не решился выбросить, а забирать не хотел. Все то, что делало Дина Дином. Каждый вечер Кас смотрел на эти три коробки, стоящие в темном углу гостиной, и не мог заставить себя прикоснуться к ним. Разобрать их – окончательно смириться с тем, что Дина нет, а это было выше его сил. Даже несмотря на то, что на похоронах Кас все видел своими глазами.       Двойной эспрессо даже пахнет бодряще. Кас принимает оплату от говорящего по телефону спешащего мужчины, варит карамельный капучино девочке-подростку, отпускает два латте и четыре печенья девушке из соседнего магазина и тихо хмыкает, когда в пустую кофейню заглядывает Элли.       - Рвешься на работу даже в выходные? – слабо усмехается он, когда девушка торопливо подбегает к стойке, постоянно оглядываясь. – Элли, что-то случилось?       - Скажи мне, - сбивчиво шепчет она и протягивает на столешницу свои покрасневшие от мороза на улице руки. – Скажи, что с моими руками?       Кас недоуменно хмурит брови.       - Они холодные и нуждаются в перчатках? – неуверенно говорит он спустя долгую паузу.       Элли облегченно выдыхает и перестает смотреть на свои ладони так, как будто они объяты пламенем. Она потирает лоб и выдавливает из себя неправдоподобную улыбку, больше похожую на болезненный оскал.       - Прости, - отмахивается она. – Просто была неподалеку. Мне кажется, у меня начинает ехать крыша, - фальшиво смеется она. – Пора взять отпуск. Уже начинаю видеть то, чего на самом деле нет.       - Что ты видела?       Элли не отвечает, только выскакивает на улицу, не переставая воровато оглядываться, будто за ней кто-то гонится. Кас задумчиво провожает ее взглядом. Его сменщица никогда не была обычной девушкой, потерявшейся в серой массе. Она была яркой, с характерной латиноамериканской внешностью, громкой и веселой, но прежде она едва ли вела себя так же странно, как несколько минут назад.       Кас пожимает плечами в ответ на собственные мысли. Кто знает, что происходит в жизнях других людей.              

День тридцать первый

      - Ты не знаешь, что с Элли? – спрашивает Нора. Где-то на фоне шумят машины и разговаривают люди, и Кас заключает, что Нора на улице, скорее всего, спешит в кофейню.       - Нет, - Кас сонно потирает глаза и бросает взгляд в окно, где день только-только начинает разгораться. – А что с ней?       Нора раньше никогда не звонила ему в выходные, разве что вечером, если ей нужно было, чтобы кто-то присмотрел пару часов за ее дочерью. И звонок в такой ранний час удивителен.       - Она не отвечает на звонки, - пыхтит в трубку Нора. – Я позвонила в кофейню, но и там глухо. Телефон у нее выключен. Она ничего не говорила вчера? Что заболела или что ей нужно уехать?       - Нет, - Кас приподнимается на локтях. – Она забежала всего на минуту, но потом сразу же ушла. Она не выглядела больной.       - Мда, - тянет Нора. – Надеюсь, с ней все в порядке. Она никогда так не исчезала. В любом случае, - в трубке звенят ключи и раздается звук распахиваемой двери. – Это твой выходной, так что отдыхай. Я открою здесь все. Если она до завтра не объявится, сможешь выйти за нее? Я не могу оставить Таню одну, за ней сейчас приглядывает соседка.       - Конечно, - с готовностью отзывается Кас. – Я могу съездить к Элли. Я бывал у нее пару раз, это недалеко.       - Правда? Здорово! – восклицает Нора, громко гремя посудой. – Ты точно святой. Я переживаю за нее. Позвони мне, как только что-то узнаешь.       Она сбрасывает вызов под шум работающей кофеварки, и Кас падает обратно на подушку. Поведение Элли показалось ему странным еще вчера, а таинственное исчезновение в рабочий день совсем на нее не похоже: Кас знает ее несколько лет, и при всей своей безбашенности Элли всегда оставалась ответственной в делах, касающихся работы.       Кас нехотя сползает с кровати и отправляется в ванную. После водных процедур он быстро минует гостиную, старательно избегая смотреть на коробки в углу, и оказывается на кухне. Наверно, ему нужна помощь. Даже находиться в гостиной рядом с вещами Дина тяжело, а стоящая на полке фотография их троих, Каса, Дина и Сэма, широко и счастливо улыбающихся на последний День Благодарения за столом, полным еды, причиняет почти физическую боль.       После завтрака Кас одевается и выходит на улицу. Рождественские украшения еще не сняли, и темная улица мягко подсвечивается переливающимися огоньками, а витрины пестрят мишурой и блестками.       Дорогу к дому Элли Кас помнит хорошо. Тонкий слой снега поскрипывает под зимними ботинками, пока Кас шагает по тротуару, который еще не успели почистить после ночного снегопада. Кас думает, что Дин бы ворчал такой перемене погоды: Дину пришлось бы менять резину на своей машине на зимнюю, но это ворчание было бы наигранным, ведь Дин обожал копаться в Импале. Ему порой даже не нужен был повод, чтобы по пояс залезть под капот и полностью испачкаться в машинном масле.       Сейчас Импала у Сэма, и Сэм вряд ли уделяет ей столько же внимания. Если вообще пользуется ней. Кас не знает. Они с Сэмом продолжают общаться по телефону, постоянно интересуясь состоянием и делами друг друга, но при личных встречах им как будто неловко находиться вместе. Как будто Дин, пока был жив, был единственным, что скрепляло их отношения. Они подолгу молчат и с трудом находят темы для разговора, и поэтому их встречи быстро прекратились. Касу искренне жаль. Так не должно было произойти.       Дом Элли маячит впереди, и Кас ускоряет шаг, пряча руки в карманы от проворного холодного ветра. Свет в окне квартиры Элли не горит, но Кас все же решает подняться.       В подъезде темно и пахнет пылью. Кас оказывается на третьем этаже и стучит в дверь под номером восемь. В ответ не раздается ни шороха, ни звука. Кас топчется на месте и стучит уже громче, прикладывая силу. Где-то в глубине квартиры раздается шорох. Кас прислушивается. Шорох повторяется, и Кас шагает ближе к двери, прикладывает ухо к холодной металлической поверхности и костяшкой указательного пальца стучит еще раз.       Дверь распахивается так резко, что Кас едва не заваливается в квартиру. Что-то громко щелкает, и прежде чем Кас успевает понять, что происходит, ему в лицо утыкается дуло пистолета.       Элли, сжимающая побелевшими дрожащими пальцами рукоять, сверкает бешеным взглядом. Ее волосы растрепаны, а щеки влажные от слез, катящихся из покрасневших глаз.       - Кас! – выдыхает она с облегчением. – Это всего лишь ты, - говорит она сама себе и опускает пистолет. – Что ты тут делаешь?       - Ты не вышла на работу, и я… - Кас не может оторвать взгляда от тяжелого оружия в изящной девичьей руке. С трудом он смотрит девушке в глаза. – Что происходит?       Элли вздрагивает, глядя куда-то за плечо Каса, а после хватает его за куртку, втягивает в квартиру и поспешно захлопывает дверь, поворачивает все три замка и тащит Каса в спальню.       Комната находится в полном хаосе. По полу разбросаны одежда и белье, по столику катаются тюбики и баночки косметики, все ящики комода выдвинуты, кровать стоит в стороне шкафа так, чтобы закрывать собой раздвигающиеся дверцы.       Элли тянет изумленного Каса к пустому шкафу, и только после того, как они оказываются внутри, прижатые друг к другу в тесном темном пространстве, Элли садится на пол, включает фонарик на телефоне и прижимает к груди пистолет. Кас медленно опускается рядом с ней.       - От кого мы прячемся? – шепотом спрашивает он, глядя, как девушка чутко прислушивается к каждому шороху снаружи, поглаживая указательным пальцем курок. – Тебя кто-то преследует?       - Да, - Элли вскидывает на Каса испуганный взгляд. – Мне кажется, сегодня я умру.       Кас несколько секунд переваривает услышанное. Потом аккуратно протягивает руку и кладет ладонь на обтянутое джинсами колено Элли.       - Ты не умрешь, - убежденно говорит он. – Скажи мне, что случилось. Мы вызовем полицию. К тому же, я сейчас с тобой, и я не дам тебя в обиду.       - Полиция не поможет, - мотает головой Элли. – Я сама виновата, это я виновата, - повторяет она. По ее щекам вновь начинают катиться слезы. – Я знала, на что шла, меня ведь предупредили, а я не поверила, думала, ну что за глупости, не бывает же так. А теперь он пришел за мной, я должна была поверить…       Ее голос срывается под глухими рыданиями. Элли зажимает рот рукой, пытаясь подавить рвущиеся наружу громкие всхлипы. Кас несколько секунд смотрит на нее в ступоре, а потом тянется к внутреннему карману, достает телефон.       - Что ты хочешь сделать? – сорванным шепотом спрашивает Элли.       - Я вызываю полицию, - твердо говорит Кас. – Не знаю, что тебя так напугало, но я не собираюсь оставлять тебя в таком состоянии… Эй!       Элли резко выхватывает телефон из его руки, приоткрывает дверь шкафа на долю секунды и выбрасывает гаджет наружу.       - Никакой полиции! – взвизгивает она и тут же понижает тон. – Пожалуйста.       Кас потрясенно смотрит на напарницу и медленно кивает.       - Я сама виновата, - вновь говорит она, утирая слезы. – Он придет. Я уже три дня вижу то, чего нет. Постоянно слышу его рык. Думала, мне кажется, а потом поняла, что прошло уже десять лет. Время пришло. Я думаю… Сегодня все так четко. Как будто он совсем рядом.       - Кто придет? – спрашивает Кас напряженно. – Элли, кто должен прийти за тобой?       Элли всхлипывает и утирает нос рукавом, а потом поднимет тяжелый взгляд на Каса.       - Адский пес.       Касу кажется, что он ослышался. Несколько секунд он молча смотрит на шмыгающую носом дрожащую девушку перед собой, а после медленно кивает.       - Послушай, - предельно мягко говорит он. – Я не до конца понимаю, что происходит. Но давай вместе выдохнем и выйдем отсюда. Мы пойдем и найдем кого-нибудь, кто сможет нам помочь. Полиция, врачи, кто угодно. Никакой пес не найдет тебя. Пожалуйста.       Элли кривит губы в горькой усмешке.       - Ты не веришь мне, - констатирует она. – Я бы тоже не поверила. Но я заключила…       Она прерывается, потому-то снаружи раздается глухой рык. Кас застывает, глядя на то, как Элли начинает колотить от страха. Дрожащими пальцами она поспешно снимает пистолет с предохранителя и вскидывает трясущуюся руку, целясь в тонкую щелку между стенкой и дверцей шкафа. Слабый свет фонарика выхватывает ее бледное лицо белым пятном в стоящей темноте.       - Элли, - напряженно зовет Кас. – У тебя есть собака?       - Нет!       Короткий ответ вырывается из ее груди сорванным рыданием. Кажется, у нее начинается истерика. Кас совершенно теряется. Рык в квартире то отдаляется, то приближается, но в конце концов стихает окончательно. Элли откидывает голову назад, ее затылок глухо встречается с деревянной поверхностью.       - Я не жалею, - говорит она, пусто глядя куда-то вверх. – Я бы сделала это снова. Но я не думала, что это будет так.       Кас едва ли слушает ее, мысленно прикидывая, сможет ли он рвануть вперед и вырвать из ее руки пистолет. В таком нестабильном состоянии она может быть угрозой самой себе. Сможет ли он весом своего тела прижать ее к полу в тесном пространстве, когда она начнет вырываться? И как он обездвижит ее, крепкую и способную защититься, чтобы вызвать подмогу?       - Ты не веришь, я же вижу, - вдруг усмехается она и опускает усталый взгляд на Каса. – Но будь ты на моем месте, ты бы поступил так же. Моя мама, она умирала, - Элли снова вытирает нос рукавом и улыбается. – Рак, неоперабельный. Врачи давали ей от силы полгода, но она уже на второй месяц с ума сходила от постоянной боли.       Кас сбивается с собственных мыслей. Слова Элли цепляют его: раньше она никогда не говорила о своей семье и всячески избегала задевать тему родственников.       - И вот я прослышала, что можно заключить сделку, - продолжает она бесцветным голосом. – Ходили байки, подростки травили их на ночевках и во время вечеринок. Собираешь в коробку свою фотографию, кость черной кошки, кладбищенскую землю и закапываешь на перекрестке. И тебе является демон, у которого ты можешь просить что угодно. Я была в отчаянии и готова была поверить во что угодно. Думала, где я достану кость кошки, но ты не поверишь, сколько всего можно найти в интернете, - она снова невесело усмехается. – Я пришла на перекресток за городом и закопала коробку ровно посредине. Несколько минут стояла и ждала в одиночестве, потом сказал себе: «Девочка, ты с ума сошла, верить подобному». Уже развернулась уйти, а тут появился он. Кроули.       Элли выразительно кривится, когда выплевывает это имя. Кас слушает ее, затаив дыхание.       - Говорит мне, мол, вызывала, дорогуша? – Элли фыркает. - А я ему – ну и чего ты тут забыл, случайный прохожий. А он ухмыльнулся так насмешливо и моргнул. И глаза у него… - Элли касается своего лица, погруженная в воспоминания. – Черные, чернее ночи. Говорит, что я вызвала его и что он готов исполнить любое мое желание в обмен на мою душу. Что десять лет я смогу жить как раньше, а потом он заберет ее себе. Я не поверила, конечно. Говорю, да забирай, только чтобы мама была здорова. Я и моргнуть не успела, как он исчез. Подумала, господи, да что такое, совсем крыша у меня едет. Поехала домой, вернулась к маме в больницу, захожу в палату, а папа уже помогает ей надеть пальто. Я в шоке, спрашиваю, что происходит. А папа в слезах говорит, что только что маме утром повторно провели анализы. Все в порядке. Врачи сами не поверили результатам, несколько раз провели все исследования. Она чиста, от рака – ни следа. И ее выписали.       Элли улыбается, уже искренне, хоть и слабо.       - Она до сих пор здорова, - говорит Элли с теплотой. – Живет в Финиксе, играет в гольф по выходным и даже не вспоминает о болезни. А, я бы еще сто раз сделала то же самое, - Элли закрывает лицо свободной ладонью и вздыхает. – Пусть я и продала в обмен свою душу. Это ведь то, что ты делаешь ради любимых людей. Жертвуешь всем ради их счастья.       Она прерывается, потому что снаружи снова раздается рык, уже громче и четче, где-то совсем рядом. Элли шмыгает носом и снова сжимает пистолет в руке. Кас трясет головой и пытается в узкую щель разглядеть комнату, но ничего не видно.       - Я выйду и посмотрю, - говорит он, но Элли хватает его за запястье.       - Не надо, - шепчет она. – Ты зря пришел. Вдруг он убьет и тебя?       Кас сжимает ее руку и утешающе улыбается.       - Все будет в порядке, - уверенно говорит он. – Я просто проверю, есть ли там кто.       Элли снова всхлипывает, но ее пальцы покорно разжимаются, а рука безвольно падает вниз. Кас аккуратно отодвигает дверцу. Рык то тише, то громче, но он не стихает. Спальня пуста, в таком же хаосе, что и несколько минут назад. Кас встает и выходит из шкафа. Элли обеспокоенно смотрит ему вслед.       Рык слышится откуда-то со стороны кухни, и Кас, стараясь шагать как можно тише, идет туда. Он не верит в то, что только что рассказала ему Элли, но он верит собственным ушам. Он предполагает, что в квартире каким-то образом оказалась собака, и если вдруг она уличная и бешеная, нужно вызывать отлов животных.       Но кухня тоже пуста, сияет чистотой и свежестью. Кас растерянно останавливается. Рык гораздо громче, словно в комнате и правда есть огромная собака, но ее нигде не видно. Кас уже собирается развернуться и уйти к Элли, спросить, мог ли кто-то из ее знакомых установить колонки и включить дистанционно звук, как что-то сбивает его с ног. Что-то огромное, живое и невидимое. Его руки на долю секунды касается что-то горячее и шерстяное. Кас приподнимается на локте, пытаясь понять, что произошло, как стены квартиры сотрясаются от безумного крика боли.       - Элли, - выдыхает Кас и поспешно поднимается.       На пороге спальни он застывает, пораженный зрелищем. Элли распластана на полу, ее грудная клетка вспорота чем-то острым, под ее телом огромная лужа крови. Элли все еще жива и пытается отползти в сторону, но что-то не дает ей. Невидимый пес рычит и громко лает. На щеке Элли появляются четыре огромные царапины от когтей. Элли уже не может кричать, она только хрипит от боли, когда пес вгрызается в ее горло и заставляет ее дернуться и замереть с широко распахнутыми остекленевшими глазами.       Кас делает шаг в ее сторону, но что-то снова отбрасывает его назад и прикладывает спиной о стену. Кас сползает на пол с болезненным стоном и снова натыкается взглядом на безжизненное тело, которое еще минуту назад было его подругой. Разум мутнеет от жуткой картины, от тяжелого запаха крови в воздухе, от пульсирующей тупой боли в спине и затылке, и Кас теряет сознание.       Когда он приходит в себя, вокруг темно. Он потирает затылок и хмурится, пытаясь понять, где он, но стоит ему повернуть голову, как он вскакивает на ноги и отшатывается в сторону. Элли все еще лежит там, мертвая и разорванная. Кас чувствует подступающую тошноту. Вокруг тихо, ни звука, только часы мерно тикают на стене.       Кас находит взглядом свой телефон, лежащий неподалеку в луже крови. Экран треснул, а пальцы скользят по красному и вязкому, когда Кас поднимает телефон с пола. Удивительно, но он все еще работает. Кас раздумывает буквально секунду.       - Ты занят? – спрашивает он севшим хриплым голосом.       - Что? Нет, - отвечает ему Сэм в трубке. – Только вернулся с работы. У тебя странный голос. Ты в порядке? Что-то случилось?       - Да, - Кас откашливается. Он физически не может отвести взгляда от Элли. – Ты можешь приехать?       - К тебе? Кас, что случилось? – голос Сэма становится взволнованным.       - Я… Я не знаю, - честно отвечает Кас и тяжело сглатывает. – Я отправлю тебе адрес.       - Господи, хорошо. Хорошо, я выезжаю.              

День тридцать второй

      Мигалки скорой помощи и полиции отбрасывают синие и красные всполохи света на темные стены дома. Перепуганные жители толпятся за желтой оградительной лентой и кутаются в куртки и плащи, накинутые прямо на пижамы и ночные рубашки. Туда-сюда снуют полицейские и криминалисты, о чем-то переговариваются, даже улыбаются и обмениваются какими-то новостями.       Кас сидит в машине скорой помощи с покрывалом, которое кто-то накинул ему на плечи, и чашкой горячего чая в руках и смотрит в пустоту перед собой.       - Еще раз, - просит его стоящий перед ним детектив Хенриксен, высокий и статный мужчина с блокнотом в руках. – Вы ничего не видели? Вы просто были на кухне, а когда вернулись, увидели ее тело уже в таком состоянии?       - Верно, - тускло отвечает Кас, не поднимая взгляда. – Я услышал крик и сразу побежал туда, а когда пришел, она уже была… такой.       - Детектив, - Сэм, наблюдающий за допросом, кладет руку на плечо Каса и заглядывает в глаза Хенриксену. – Я все понимаю, вам важны детали, но мой друг в шоке. Он только что нашел свою подругу разорванной на части. Проявите немного сочувствия. Думаю, ему нужен отдых, прежде чем вы сможете допросить его в нормальных официальных условиях. Вы ведь не готовы предъявить ему какие-то обвинения?       Хенриксен смеривает Сэма презрительным взглядом. Его взгляд становится еще более неприязненным, когда Сэм понимающе усмехается и протягивает ему свою адвокатскую визитку, заявляя, что теперь Кас – его клиент.       Детектив останавливает спешащую в дом девушку в белом костюме медэксперта и что-то тихо спрашивает у нее. Она качает головой и пожимает плечами, так же шепотом отвечает ему. Он удивленно смотрит на нее. «Ты уверена?» - восклицает он, но девушка только кивает. Хенриксен отпускает ее и снова переводит растерянный взгляд на Каса и Сэма.       - По предварительному заключению ее растерзало животное, - говорит он. Кас крупно вздрагивает. – Но это мы еще выясним, - уже строже добавляет он. – Никуда не выезжайте из города, предпочтительно находитесь дома.       - Обязательно, детектив, - вежливо улыбается ему Сэм.       В машине Сэма все по-другому. Это не Импала с ее скрипящими дверьми, потертыми сидениями и стойким запахом машинного масла. В салоне у Сэма пахнет мятным освежителем, сама машина новая и в идеальной чистоте, а по радио играет что-то негромкое и расслабляющее.       - Так ты расскажешь мне, что все-таки произошло? – спрашивает Сэм поглядывая на привалившегося к холодному окну виском Каса. – Мы должны проработать то, что ты будешь говорить на допросе.       - Я уже все рассказал, - отзывается Кас.       Сэм громко выдыхает через нос и крепче сжимает руль.       - Кас, - мягко зовет он. – История про адского пса и проданную душу – не то, что я хочу услышать от тебя. Мне нужна правда, чтобы выстроить твою защиту. Ты же знаешь, я в любом случае на твоей стороне. Всегда.       Кас молчит. Сэм сдается и замолкает, но Кас знает, что это временно.       У дома Каса Сэм останавливает машину и глушит двигатель. Они молчат несколько минут. Кас все ждет, когда Сэма прорвет, ведь это должно произойти. Но этого не происходит – Сэм решает сжалиться над ним.       - Послушай, - говорит Сэм. – Я понимаю, что тебе тяжело. Мне тоже. Смерть Дина… Это больно. Он был твоим лучшим другом, а теперь ты нашел свою напарницу. Слишком много свалилось на нас в последнее время, верно?       Кас закрывает глаза. Он не хочет говорить об этом.       - Ты должен отдохнуть, - продолжает Сэм и крепко сжимает его плечо. – Выспись, если что вдруг – звони. Завтра утром я приеду, и мы снова поговорим, уже на трезвую голову. Спокойной ночи.       В квартире Каса все так же темно и пусто, а коробки Дина все так же навевают болезненную тоску. Кас падает лицом в подушку в спальне и крепко стискивает зубы.       Ему кажется, что он сходит с ума.              

День тридцать шестой

      Сэму удается убедить детектива, что Кас пришел к Элли утром, чтобы проверить ее самочувствие, и нашел ее уже мертвой; от шока он потерял сознание, а когда пришел в себя, первым делом позвонил не в полицию, а от растерянности своему лучшему другу. На всех допросах Кас сухо и односложно отвечал отрепетированными заранее фразами и отлично играл роль человека, который все еще находился в шоке, потому что это было чистой правдой.       Он перестал спать. Стоило ему закрыть глаза, как под веками вспыхивал образ кричащей от боли Элли, которой в горло вгрызался адский пес. Стоило ему лечь в кровать, как на Дина в темной подворотне бросался с ножом наркоман и вонзал ему в грудь и живот лезвие несколько раз, от чего Дин медленно сползал на землю с хрипами. Кас вздрагивал и выныривал из поверхностной дремоты, шел заваривать себе очередную кружку кофе и пялиться в пустую стену кухни. Его лицо стало серым, а темные круги под покрасневшими глазами выросли в несколько раз.       На пятый день его организм дал сбой. Кас уснул прямо за столом, уронив голову на предплечье.       Дин в его сне смеялся, запрокинув голову. От уголков его глаз лучиками разбегались морщинки, а веснушки были видны так отчетливо, словно это был яркий солнечный день на озере, как тогда, когда единственный раз они втроем, Дин, Сэм и Кас выбрались на рыбалку. Дин смеялся и хлопал улыбающегося Каса по плечу, а потом протягивал ему открытую бутылку пива и смотрел в глаза так счастливо и тепло, что сердце Каса сжималось от накатившей нежности.       Кас проснулся, когда солнце еще не взошло. Часы на телефоне сообщили, что сейчас четыре утра. Кас проспал всего три часа, но чувствовал себя куда лучше, чем раньше, хоть шея и затекла от неправильного положения.              

День пятьдесят четвертый

      Двигатель старенького синего форда несколько раз натужно фыркает и глохнет. Кас гасит фары и вцепляется пальцами в руль. На улице темно; он специально выехал подальше за город, чтобы вокруг не было никого и ничего, способного помешать.       Перекресток пустой. Дорога, которую Кас выбрал, ухабистая, блестящая в свете луны лужицами и неравномерно насыпанным щебнем. Но вокруг – тишина и мрак, голые мокрые поля, лишь далеко впереди тянется цепочкой автострада, подсвеченная десятками мощных фонарей.       Кас скашивает взгляд на жестяную коробку, лежащую на пассажирском сидении. То, что он делает – чистой воды безумие и полное отчаяние. Скажи ему кто еще три месяца назад о подобном, он бы не поверил.       Кас решительно берет коробку и выходит из машины. Воздух свежий и прохладный, изо рта сразу же вырывается облако пара и улетает ввысь. Кас прикидывает центр перекрестка и идет туда. Голыми руками он вырывает небольшую ямку в щебне и земле, укладывает туда коробку и засыпает ее, напоследок тщательно утрамбовывает так, что едва ли можно понять, что там что-то зарыто. Он выпрямляется и отряхивает испачканные в земле руки.       Но перекресток пуст. Кас несколько раз крутится вокруг своей оси, пристально оглядываясь, а потом опускает голову и вздыхает. Может, Сэм был прав, и Кас правда окончательно поехал крышей. Может, стоит набрать номер, указанный на визитке, которую дал ему Сэм со словами о том, что это хороший специалист, который поможет Касу принять потерю.       Глаза снова начинает щипать, а в груди постепенно зарождается разгорающийся гнев.       - Давай же, - бормочет Кас под нос и крепко зажмуривается. – Неужели тебе не нужна моя душа? Я готов заключить сделку.       - М-м, сделка. Обожаю сделки.       Кас распахивает глаза и разворачивается. Прямо напротив него в нескольких метрах стоит девушка. Ее длинные черные волосы лежат мягкими волнами, губы изгибаются в предвкушающей многозначительной улыбке, а изящная бровь заинтригованно приподнята. Она выглядит совершенно обычной с ее круглым лицом, темными джинсами и кожаной курткой поверх черной футболки.       - Давно никто не захаживал на мой перекресток, - девушка оценивающе оглядывает Каса с головы до ног. – Приятно, приятно, - замечает она и моргает.       Кас резко вдыхает, потому что карие глаза девушки окрашиваются в пронзительно-черный цвет, а радужка расширяется на весь белок.       - О, брось, - отмахивается девушка небрежно. Ее глаза снова становятся нормальными. – Ты знаешь про сделки, так чего ты строишь из себя недотрогу? Я Мэг, - представляется она. – Вся во внимании услышать твое желание.       Кас облизывает пересохшие губы. У него в голове крутится миллион вопросов, но он огромным усилием отгоняет их, сосредотачиваясь на главном.       - Я хочу, чтобы мой друг вернулся к жизни, - хрипло говорит он, глядя на Мэг. – Недавно его убили. Я хочу видеть его живым и здоровым.       - Интересно, - Мэг чуть прищуривается и делает два шага вперед. Кас с трудом остается на месте, подавляя желание отшатнуться назад. – Не то чтобы раньше никто не просил оживить близких людей, но мой опыт подсказывает, что ты чего-то не договариваешь.       - Дин должен жить, - Кас упрямо поджимает губы.       Первое оцепенение от того, что он разговаривает с демоном, проходит. Мысленно он был готов ко всему, кроме того, что на перекрестке действительно кто-то появится, но вот перед ним самый настоящий демон в обличии привлекательной молодой девушки, который готов заключить сделку и забрать в обмен душу Каса.       - Потому что…? – поднимает бровь Мэг.       - Потому что он хороший человек, - продолжает Кас, мрачно глядя на демона. – Он достоин лучшей участи, чем быть убитым незнакомцем в переулке. У него было бы прекрасное будущее, полное перспектив, и я хочу, чтобы он прожил долгую счастливую жизнь.       - О, - Мэг закатывает глаза. – Обожаю это ваше «долго и счастливо», - передразнивает она и тут же потирает руки. – Ладно, красавчик, я рада, что ты пытаешься выгородить своего любовника и представить его своим другом, меня это не волнует, - она отмахивается, когда Кас открывает рот, чтобы возразить. – Мне плевать. Перейдем к условиям. Думаю, ты все уже знаешь. С тебя мелочь – твоя душа. Зато с меня – счастливый здоровый Дин, наслаждающийся солнышком и ясным небом.       Кас хмурится.       - Что насчет времени? – спрашивает он. – Ты должна дать мне десять лет.       - Разве? – искренне удивляется Мэг и делает еще шаг вперед. Она заглядывает Касу в глаза и обманчиво ласково улыбается. – Мне казалось, Дин очень нужен тебе живым. Настолько, что ты готов продать душу за его жизнь. А значит, ты готов жертвовать чем угодно. Десять лет – слишком много, сладкий. Я дам тебе три года. Ни больше, ни меньше.       - Три?       Кас бегает взглядом по лицу Мэг и снова облизывает губы. Три года. Кажется, что это довольно много, но Кас понимает, что пройдет всего лишь три года, которые он сможет провести рядом с Дином, пока адский пес не явится за ним. Три года рядом с Дином покажутся ему короткой вспышкой.       - Что ж, - Мэг, пристально изучающая эмоции на лице Каса, пожимает плечами. – Это твой выбор. Если ты не готов, твой Дин так и останется мертвым. Можешь ехать домой, заварить чаю и дальше страдать.       Она разворачивается и уходит. Кас смотрит в ее спину несколько секунд, а после четко говорит:       - Постой.       Мэг замирает и поворачивается с довольной улыбкой.       - Так и знала, - заявляет она и откидывает волосы назад. – Ты из решительных. И в огонь, и в воду за дорогих людей. Люблю таких. Значит, по рукам?       Кас чувствует, как в его груди что-то сжимается. Он никогда не был верующим, не думал о существовании души и что ее можно кому-то отдать, но сейчас, когда он стоит на пороге такого серьезного выбора, ему кажется, что это ошибка. Эта мысль настойчиво бьется в голове и в груди, протестуя против принятого решения. Но Кас вспоминает вещи Дина в своей квартире, его улыбку и смеющийся взгляд, короткие ценные объятия и «Кас, после Сэма ты самый близкий человек для меня», и сомнения оставляют его практически мгновенно.       - По рукам.       - Замечательно, - Мэг хлопает в ладоши. – Скрепим сделку?       - Что?       Кас недоуменно смотрит, как Мэг подходит вплотную к нему и вновь заглядывает в глаза.       - Поцелуй, сладкий, - говорит она с ухмылкой. – Так мы скрепляем контракты. Тебе не говорили?       Кас качает головой.       - Ничего, - мурлыкает Мэг. Ее тонкие бледные пальцы зарываются в волосы Каса. – Это моя любимая часть.       Она подается навстречу и прижимается к губам Каса своими. Кас замирает, пока руки Мэг тщательно исследуют его тело: пробегают по плечам, забираются под расстегнутую куртку и оглаживают бока и спину. Язык Мэг проскальзывает в его рот. У Каса по коже бегут мурашки от малоприятного ощущения собственной беспомощности.       Но Мэг вдруг делает шаг назад и недовольно поджимает губы.       - Хм, - выдыхает она. – Прости, сладкий. Я аннулирую сделку. Но поцелуй был ничего. Почаще бы приходили такие ангелочки как ты.       Кас несколько секунд переваривает сказанное, а после хватает развернувшуюся, чтобы уйти, девушку за запястье и дергает ее на себя. Та от неожиданности крутится на месте и недоуменно моргает.       - Что значит аннулируешь сделку? – требовательно спрашивает Кас, вглядываясь в лицо демона. – Что с Дином?       - Бывает, - пожимает плечами Мэг. – Прости, я бы правда очень хотела забрать твою душу, из тебя вышел бы отличный напарник через пару сотен лет в аду, - она многозначительно опускает взгляд на тело Каса. – Но твой любовничек не у нас.       - Что это значит? – хмурится Кас.       - Значит, что он был хорошим мальчиком, - фыркает Мэг. Она перехватывает руку Каса и сжимает ее с такой силой, что в запястье что-то хрустит. Кас, не ожидающий от нее подобной мощи, разжимает пальцы и кривится от боли. – И что его душа в раю, где он весело порхает с облачка на облачко. А тут уж я ничего не могу поделать. Твой Дин мертв, и ни один демон не вернет его к жизни.       Она говорит это, а уже через долю секунды Кас оказывается совсем один на пустом перекрестке.              

День девяносто первый

      Кас читает больше, чем когда-либо за всю свою жизнь. Он перебирает страницы Библии и прочих священных писаний, чтобы узнать как можно больше о том, что такое рай. И не получает ровным счетом никакой практической информации. Его голова гудит от объемных, путано написанных абзацев длиной минимум в страницу, глаза постоянно сухие и покрасневшие, а пальцы дрожат от истощения и недосыпа. И даже несмотря на беспокойство Сэма, Кас не может бросить это.       Он не рассказывает Сэму, зачем именно он ищет информацию такого рода: Сэм думает, что Кас ударился в религию после всего произошедшего. В этом есть доля правды. Только в религиозных книжках мало пишут о том, как вернуть человека к жизни, вытащив его душу из рая и вложив ее обратно в тело, давно похороненное на местном кладбище.       Как вернуть – не пишут, но как попасть туда – инструкция однозначна. Нужно всего лишь прожить жизнь без грехов, и тогда душа отправится на заслуженный вечный покой. На одном из десятков просмотренных сайтов Кас находит чью-то гипотезу о том, что представление рая в виде сада в корне неверно, ведь не каждый человек жаждет провести вечность среди деревьев; для каждой души рай выглядит по-своему. Но любой путь на небеса лежит исключительно через смерть.       - А ведь уже весна, - говорит Нора, глядя на улицу. Кас прослеживает направление ее взгляда: там все засыпано тонким слоем свежего снега и дует пронизывающий ветер. – Даже не верится.       Кас заканчивает уборку и относит в подсобку метлу и совок, пока Нора обратно погружается в счета. Он отходит обратно за стойку, когда звенит колокольчик на двери. Нора едва ли обращает на это внимание, но Кас застывает, глядя на вошедшую посетительницу. Та сладко улыбается и вальяжно подходит ближе, упирается ладонями в столешницу.       - Какая встреча, - говорит Мэг, пристально разглядывая Каса.       - Что ты здесь делаешь? – звенящим от напряжения голосом спрашивает Кас, стараясь говорить как можно тише.       - Зашла выпить кофе? – дергает плечом Мэг. – На перекрестке не всегда людно. Я не работаю официально. Страховки у меня нет, но выходные выбивать я могу.       - Наша сделка не состоялась, - напоминает Кас. – Ты не можешь вернуть Дина, значит, я ничего тебе не должен.       - Мне не нужна твоя сделка, - закатывает глаза Мэг. – Мне нужен большой капучино с карамельным сиропом с собой.       Кас беспомощно оглядывается. Стоящая перед ним девушка выглядит вполне обычной, и если бы Кас сам не вызвал ее недавно на перекрестке, он в жизни не понял бы, что она демон. Но она не выглядит опасной, поэтому он принимается заваривать ей кофе. Все это время он косится за скучающую Мэг, постукивающую выкрашенными в черный ноготками по столешнице.       Он ставит перед ней бумажный стаканчик. Она небрежно кидает ему купюру и засовывает еще одну, номиналом в сотню долларов, в банку для чаевых. Кас хмурится.       - Очаровательный бариста, - с усмешкой поясняет она. – От твоей души я бы точно не отказалась. Как и от еще одного поцелуя. Может, хочешь попросить еще что-нибудь? Денег? Карьеру? Новую любовь всей своей жизни?       Кас поджимает губы, игнорируя ее слова. Мэг подхватывает стаканчик, собираясь удалиться, но в последний момент разворачивается и снова смотрит на Каса.       - Ты нашел способ достать своего парня из ангельских лапок или бросил эту затею? – интересуется она.       Кас отводит взгляд.       - Понятно, - кивает Мэг. – Да и куда тебе. Хочешь совет?       Кас с подозрением прищуривается.       - Да брось, - отмахивается Мэг. – Просто дружеский совет. Ты мне нравишься, что-то в тебе есть. В общем, единственный путь в рай – это смерть.       - Это я понял, - невесело хмыкает Кас. – В этом и тупик.       - Кто сказал, что обязательно умирать навсегда? – говорит Мэг и, встретив недоуменный взгляд Каса, продолжает: - Пораскинь мозгами. Как умереть, а потом вернуться к жизни как ни в чем не бывало?       - Это невозможно, - уверенно говорит Кас.       - Правда? Ну, что ж. Но я тебе так скажу: пару веков назад кто-то проворачивал подобное. Нескольких минут смерти достаточно. Говорят, в раю время течет совсем по-иному.       Кас долго молчит, глядя куда-то в сторону, а потом его глаза широко распахиваются от осознания.       - Клиническая смерть.       - Умный мальчик, - мурлыкает Мэг. – Не болтай со Жнецом слишком долго – не теряй время. И принеси мне сувенир. Ангельское перо или чей-нибудь нимб.       - Зачем ты мне это сказала?       - Я же говорю, ты мне нравишься. Ты из этих сладких святош со стальным стержнем внутри. Ну и потом, скорее всего, после подобной выходки ты попадешь в ад, даже если сейчас твоя биография чиста и безупречна, вряд ли эти пернатые настолько всепрощающи. А там я тебя встречу, можешь не волноваться.       Мэг подмигивает ему и уходит. Нора отрывается от счетов со звуком колокольчика и провожает удивленным взглядом вышедшую девушку.       - Долго же она с тобой болтала, - слабо улыбается Нора. – Симпатичная. Надеюсь, ты взял у нее номер?       - Да-да, конечно, - бормочет Кас.       Все его мысли теперь заняты только одним.       

      

День сто девятнадцатый

      После долгих поисков, шатаний по злачным местам и неловких расспросов с косыми взглядами он находит нужного человека. Мужчину зовут Билли (но Кас на сто процентов уверен, что это не его настоящее имя), и за крупную сумму он готов исполнить то, о чем Кас просит его шепотом в захолустном грязном баре, кишащим подозрительными личностями, с презрением глядящими на выбивающегося из общей массы Каса.       - Приходи завтра утром вот по этому адресу и приноси сразу всю сумму, - протягивает мятую бумажку Билли. Он невысокий, плотный, седой и равнодушный абсолютно ко всему. Он даже не спрашивает, зачем Касу это нужно. – Пару лет назад у меня отобрали медицинскую лицензию, но какое дело, верно? Руки-то все помнят.       Кас с сомнением смотрит на его грубые ладони, на пальцы с грязными обломанными ногтями, которые большие напоминают руки строителя или механика, но никак не доктора, однако кивает и покидает бар.       Дома Кас в полной темноте долго сидит на диване и гипнотизирует взглядом коробки в углу. Потом решительно подрывается с места, включает торшер и вытаскивает верхнюю коробку на центр комнаты. Вполне возможно, что ему осталось жить несколько часов: он не верит в профессионализм Билли. Но если это даст возможность хотя бы на секунду увидеть Дина, хоть шанс на то, чтобы вернуть его – попытаться стоить, пусть это и полное самоубийство.       Сердце Каса почти пробивает грудную клетку, когда он садится на пол, скрестив ноги, и медлительно открывает коробку. В толстый рулон свернуты потрепанные плакаты Дина: смятые, затертые, с остатками скотча, с небольшими дырками. Кас разворачивает их и с улыбкой перелистывает верхние с самыми известными рок-группами – многолетними идолами Дина.       Дальше идут кассеты, которые Кас перебирает с особой тщательностью – каждая из них бережно подписана кривым неразборчивым почерком Дина и является редкостью на вес золота: Дин сам записывал каждую из них, создавал подборки и выбирал любимые песни, чтобы потом на всю громкость включать их в Импале.       В следующей коробке – несколько любимых футболок Дина с рок-группами, пара клетчатых заношенных до дыр рубашек и амулет в виде древнего божка, при виде которого Кас тяжело вздыхает. Эта вещь была особо ценной для Дина: когда-то в детстве ему подарил его Сэм, и с тех пор Дин никогда не снимал его, даже при походе в душ. Видеть амулет отдельно от Дина дико и непривычно.       В третьей коробке всякие мелочи, которые были разбросаны по квартире Дина в полном хаосе: фигурки персонажей из фильмов и сериалов, несколько книг с загнутыми уголками страниц и пометками на полях, которые Кас обещает себе прочитать позже. Есть даже пара купонов на бесплатные тако, которые Кас долго разглядывает с улыбкой.       Все эти вещи – часть Дина, составляющие его личность. Кас чувствует себя тяжело, разбирая коробки, но в то же время он словно прикасается Дину и ощущает его присутствие рядом.       

      

День сто двадцатый

      Звонок раздается внезапно. Кас крупно вздрагивает и переводит взгляд на телефон, забытый между диванными подушками. Стандартная мелодия играет приглушенно, и на секунду Кас решает не поднимать трубку, но время уже позднее, вряд ли кто-то звонил бы просто так.       Кас вытаскивает на свет телефон. На экране номер Сэма. Кас с легким удивлением принимает вызов.       - Что-то случилось? – с ходу спрашивает он.       - Что? – голос Сэма хрипловатый и негромкий. – Нет. Нет-нет, все в порядке. Ты уже спал?       - Нет, - Кас смотрит на хаос из диновых вещей перед собой. – Я… Навожу порядок.       - А-а, - тянет Сэм. Они надолго замолкают. – Просто… Не знаю. Сегодня ровно четыре месяца.       Кас хмурится. Он потерял счет времени – все дни слились в одно целое, серое, смутное. Он больше не делил эти дни на числа и дни недели; только на те, когда нужно выходить на работу или когда у него выходной. А оказывается, что прошло целых четыре месяца. Не такой уж долгий срок, если вдуматься. Серьезные раны не заживают так быстро.       - Не могу уснуть, - говорит Сэм и тяжело вздыхает. – Все время думаю, что бы он сказал или сделал почти каждую минуту. Завтракаю и думаю, что он бы посмеялся и предложил съесть не траву, а что-то съедобное. Или смотрю фильм и жду, что он вот-вот отпустит комментарий насчет моего девчачьего вкуса. Я даже в машине музыку слушаю с ожиданием его подколок.       Кас сжимает телефон в пальцах до побелевших костяшек и крепко жмурится. Боль Сэма почти физически ощутима: еще немного, и она польется из трубки на пол черной жижей. Но Кас прекрасно понимает его. Он сам то и дело неосознанно тянется за телефоном, чтобы набрать номер Дина и позвать его к себе поужинать и остаться с ночевкой, чтобы до рассвета смотреть фильмы и поедать пиццу. Или выбраться в бар и под пристальным диновским взглядом опрокидывать в себя стопку за стопкой, чтобы ощутить легкость, и услышать пьяных смех Дина и его несуразные шутки, и почувствовать тяжесть его руки на своих плечах, и ощутить его отдающее алкоголем дыхание на своей щеке. В машине он много раз ловил себя на том, что он едет в сторону квартиры, которую снимал Дин, и на половине пути с тяжелым сердцем и комом в горле разворачивался обратно. Скупаясь в супермаркете он только у кассы понимал, что положил в корзину любимый пирог Дина, и подрагивающими руками убирал его с ленты.       - Я тоже скучаю по нему, - говорит Кас.       И снова они молчат. Кас слушает дыхание Сэма и внезапно даже для себя говорит:       - Сэм. Я хочу, чтобы ты знал это. Я никогда этого не говорил, но наверно, стоило. Ты должен знать, что ты – мой лучший друг. Вы с Дином были одинаково мне дороги. По-разному, но в равной степени. Я рад, что мы познакомились. И что Дин так крепко связал нас, пусть в последнее время это и не так заметно.       - Кас, - нервно усмехается Сэм. – Что у тебя на уме? Это звучит как похоронная речь. Может, я приеду? Посмотрим фильм или просто выпьем?       - Нет, - Кас сжимает переносицу. – В смысле, да, но не сейчас. Может, завтра вечером. Все будет в порядке, Сэм. На самом деле, я верю, что все будет просто отлично.       - Когда ты успел зарядиться таким позитивом? – в голосе Сэма – грустная улыбка. – Хорошо. Значит, завтра вечером. Спокойной ночи, Кас.       - Спокойной ночи.       Кас сбрасывает вызов и принимается сгребать вещи обратно в коробку. Он устраивает дикий беспорядок, и Дин наверняка вставит ему по первое число за пренебрежительное отношение к его ценностям, но Касу все равно, по крайней мере, Дин будет рядом.       Кас принимает душ и ложится в постель. Он быстро засыпает. Мысли о собственной вероятной смерти его не занимают: он больше думает о том, что через несколько часов увидит Дина и уведет его за собой в мир живых.       Утро наступает быстро, как по щелчку пальцев. Дороги на удивление пустынны, все светофоры на пути зеленые, ярко светит весеннее солнце, небо высокое и кристально чистое, и Кас принимает это как хороший знак. Вряд ли что-то негативное может произойти в такой прекрасный день.       По указанному в бумажке адресу Кас находит маленький продуктовый магазин на окраине города. Он с недоумением оглядывает обшарпанную дверь (кажется, на ней есть следы от пуль) и входит. Продавец, совсем молодой парнишка, ради приличия убирает ноги с прилавка, но не встает – это было бы слишком. Кас откашливается.       - Я ищу… - начинает он, но продавец перебивает его:       - Иди по коридору до конца. Первая дверь справа.       Кас прослеживает направление, куда лениво ткнул парень, благодарно кивает и устремляется туда. Коридор прячется за полкой с чипсами и сухариками. Он темный, длинный и грязный. Ботинки прилипают к полу, а на стенах даже в полумраке видны пятна и облупившаяся краска. Кас нажимает на ручку указанной двери и быстро вытирает ладонь о джинсы.       Внутри оказывается небольшая комната, посреди которой стоит кушетка. Рядом – несколько капельниц, какое-то медицинское оборудование и столик на колесиках с пугающе острыми хирургическими инструментами. Кас тяжело сглатывает, глядя на серебристый металл.       - А, наконец-то!       Билли, облаченный в видавший виды белый халат, кивает на кушетку.       - Ложись, но сначала деньги.       Кас послушно достает из внутреннего кармана куртки конверт. Билли заглядывает внутрь, едва слышно хмыкает, а спустя секунду конверт исчезает из его рук. Кас удивленно моргает, но решает не задавать вопросов. Вместо этого он стягивает куртку, бросает ее на стоящий в углу комнаты одинокий стул, оставаясь в одной футболке, и ложится. Билли суетится где-то в стороне. Щелкают резиновые перчатки, что-то шуршит, звенит. Кас разглядывает пятно плесени на потолке.       - Будет больно? – отстраненно спрашивает Кас.       - Не, - без каких-либо эмоций отвечает Билли и подходит. На нем даже надета медицинская маска. Он подвигает ближе капельницу и перетягивает руку Каса жгутом. – Просто как сон.       - И какова вероятность выжить?       - Процентов семьдесят. Я не впервые это делаю. Я работал в реанимации.       - Хорошо.       Кас даже не морщится, когда игла без лишней нежности протыкает его руку. Он ждет странных ощущений, жжения по венам, но не чувствует ничего, кроме постепенно накатывающей сонливости. Отстраненно он ощущает пальцы на своем запястье, меряющие пульс, но в какой-то момент его глаза закрываются сами собой, а сознание накрывает темнота.       Несколько долгих мгновений он плавает в этой темноте. В ней так тепло, уютно, комфортно. В ней нет ничего. Но потом где-то вдалеке загорается свет, и его выталкивает обратно в комнату. Первым он видит Билли, который стоит над кушеткой и внимательно вглядывается… Кас сначала не понимает, что происходит, но потом до него доходит: это он сам. Он сам лежит там, перед Билли. Он видит себя со стороны.       - Что ты делаешь?       Кас резко разворачивается на месте. Позади него стоит девушка. Обычная девушка, чуть ниже Каса, рыжеволосая и голубоглазая, одетая в джинсы и белую футболку, но Билли никак не реагирует на ее появление. Она хмурит брови.       - Так нельзя. Со Смертью не играют, - категорично говорит девушка. – Я должна провести тебя в рай, но ты не умрешь. Это против правил.       Кас не может найти слов. Он только настороженно наблюдает, как задумчивость на лице девушки сменяется раздражением.       - Ну и что мне с тобой делать? – спрашивает она и складывает руки на груди. – Это не работа Жнецов. Я на это не подписывалась. Мне вставят, если я тебя приведу, а потом ты резко исчезнешь. Хм. Говорили мне на Небесах: Эйприл, не берись за это, это чересчур для тебя, но нет же…       Кас моргает – и все меняется. Как будто кто-то сменяет кадр. Исчезает комната, Билли, его тело и разговорчивая девушка. Кас оказывается посреди бесконечно длинного коридора. В обеих сторонах он не видит конца. Только белый свет, льющийся со всех сторон, хотя ни одной лампы Кас не находит. И вереницу одинаковых дверей из светлой древесины без единого опознавательного знака.       Вокруг пусто, ни души; стоит глухая тишина. Кас еще раз оглядывается в обе стороны. Он выбирает правую сторону и идет по коридору. Он идет и идет, а обстановка вокруг не меняется. Тогда он решает остановиться перед первой попавшейся дверью. Она ничем не выделяется среди других, но Кас все равно аккуратно приоткрывает ее.       В тот же момент его обдувает свежим ветром, несущим запах океана. Кас успевает только изумленно выдохнуть, как оказывается стоящим перед домом. Тот выглядит так, словно сошел со страниц журналов о недвижимости: двухэтажный, уютный, с сочной зеленой лужайкой впереди и белоснежными окнами, в которых виднеются прозрачные светлые занавески. Кас мнется на месте буквально несколько секунд, но его словно тянет внутрь, поэтому он проходит к крыльцу по выложенной узорной дорожке. Что-то подсказывает ему, что звонить не нужно, и он просто входит.       Коридор чистый и просторный, а в воздухе витает аромат жареного мяса и чего-то сладкого, какой-то выпечки. Кас открывает рот, чтобы спросить, есть ли кто-то дома, но его опережает голос, от которого сердце Каса подскакивает и оказывается где-то в горле:       - Кас? Ты уже прилетел?       Дин выглядывает из-за угла. Он широко улыбается и подмигивает Касу. Он выглядит таким привычным и обычным в своей фланелевой клетчатой рубашке и джинсах. У него на плече небрежно лежит полотенце.       - Давай, заходи, - говорит ему Дин и скрывается из виду, а после прикрикивает: - Сэм скоро приедет. Я почти закончил.       Кас на негнущихся ногах шагает следом и оказывается в залитой светом кухне. Она обставлена с особой тщательностью недешевой мебелью цвета темного шоколада. Там есть еще одна дверь, ведущая, вероятно, на улицу, но Кас не успевает ее разглядеть. Дин крутится вокруг плиты и в момент, когда Кас входит, достает из духовки противень с пышущим жаром шоколадным печеньем.       - Ну, вот и все, - говорит Дин и ставит противень на кухонную тумбу. – Пусть хоть немного остынет, а то загребущие ручонки все заберут. Как поездка? – спрашивает он и вытирает руки о полотенце.       - Поездка? – хрипло переспрашивает Кас.       - Ну да, твоя командировка, - Дин кивает и открывает холодильник. Через его плечо Кас видит богатый выбор продуктов и пару упаковок пива на нижней полке. – Ты голодный? Впрочем, неважно, подождешь ужина. Выпьешь?       Кас не успевает ответить – Дин уже ставит на стол бутылку и одним движением открывает ее.       - Так и будешь стоять в проходе? – Дин приподнимает бровь.       Кас, застывший на месте, спохватывается и садится за стол, хватает бутылку и делает крупный глоток пива. Дин смотрит на него с улыбкой, а после тыкает пальцем за спину в сторону плиты, на которой стоит поднос с несколькими бургерами.       - Это на ужин. Так что, - Дин упирается бедрами в кухонную тумбу и складывает руки на груди. – Будешь молчать? Скоро набегут монстры, и мы поговорить не сможем.       - Монстры?       Кас окончательно путается в происходящем. Пока что он понял только то, что он на самом деле нашел Дина. Дина, который стоит прямо перед ним, и в лучах заходящего солнца, заливающего кухню золотым мягким светом, выглядит невозможно красивым и… живым. И это не солнечный свет заставляет Каса ощутить тепло, разливающееся в груди. Это Дин, который улыбается ему и пожимает плечами.       - Сэм вот-вот привезет их, - отзывается Дин и добавляет: - Поужинаем на улице?       - Я не…       Кас хочет сказать, что он не понимает, но где-то на улице раздается гудок машины, потом хлопает дверь, потом – быстрый звук шагов. В кухню врываются две маленькие девочки. Одна чуть постарше, ей около пяти лет, а вторая помладше, но совсем немного, примерно на год. Они обе рыжеволосые и голубоглазые, с яркими веснушками на носах и щеках, похожие как две капли воды. Они одеты в короткие джинсовые комбинезоны и разноцветные футболки.       Кас переводит изумленный взгляд на Дина, но Дин только расцветает в улыбке.       - Дядя Сэм уехал, - сообщает запыхавшаяся девочка постарше и падает на соседний стул рядом с Касом. Она роняет голову на столешницу и протягивает вперед руку. – Водички, умоляю…       - Дядя Сэм всегда безумно занят, хоть и живет через два дома от нас и мог бы зайти на минуту, - Дин усмехается и ставит перед ней стакан.       Она пьет большими глотками и проливает значительную часть на свою футболку, но не обращает никакого внимания, только утирает рот широким движением и принимается болтать ногами.       - Что это, печенье там? – с любопытством спрашивает она, пытаясь высмотреть противень.       - А вот и нет, - строго говорит ей Дин. – Только после ужина.       - Ну почему… - принимается хныкать она.       Кас, засмотревшийся на разыгравшуюся сцену, чувствует, что кто-то дергает его за край футболки. Младшая девочка смотрит на него снизу вверх и протягивает ручонки.       - Возьми, Кас, - просит она.       Кас растерянно смотрит на Дина, но тот слишком занят разговором и ничем не может помочь. Поэтому Касу ничего не остается, как усадить ребенка на свои колени. Девочка тут же ерзает на месте, устраиваясь поудобнее, и прижимается к нему всем телом.       - Ладно, папа! – побежденно выкрикивает старшая. – Давай ужин. Но потом три, нет, четыре печенья!       Кас едва не выпускает ребенка из рук. Должно быть ему послышалось или девочка оговорилась, но Дин только удовлетворенно кивает и достает с нижней полки плетеную корзину.       - Ужин на улице! – восторженно говорит сидящая малышка у Каса на руках и тут же ловко выкручивается из его объятий, чтобы соскользнуть на пол. – Я несу корзинку!       - Нет, я! – тут же спорит старшая.       - Кто понесет плед? – вклинивается Дин.       - Я! – в два голоса отвечают дети.       - Лили несет плед, Роуз несет корзину, - после секундной задумчивости распоряжается Дин.       Девочки переглядываются между собой и приходят к негласному соглашению. Младшая, Лили, выбегает из кухни на пару минут, а возвращается уже со светлым клетчатым пледом, свернутым в рулон. В это время Дин успевает сложить несколько бургеров, пару яблок, печенье и бутылку лимонада в корзину, вручить ее старшей, Роуз, и махнуть рукой Касу. А потом Дин распахивает дверь, и Кас застывает на месте.       Потому что за дверью – океан. Прямо там, в нескольких десятках метров песочной береговой линии, шумят и перекатываются волны. Солнечный диск уже касается воды на горизонте, и Кас щурится от яркого света, но видит, что от заднего крыльца вниз, к воде, ведет узкая дорожка, по которой уверенно устремляются девочки. Дин следует за ними, и Касу приходится поспешить.       В конце дорожки, в нескольких шагах, Лили с помощью Дина принимается расстилать плед, пока Роуз вынимает из корзинки ужин. Ветер треплет рыжие волосы девочек, делая их похожими на языки пламени. Лили все время морщится и убирает буйные кудряшки за уши, пока Дин не замечает этого и не завязывает их в высокий хвостик резинкой, извлеченной из кармана джинсов.       Все это выглядит так обыденно и идиллично, словно происходящее – рутина для Дина, который вручает каждой из девочек по бургеру. Те скидывают босоножки и забираются на плед с довольными улыбками.       - Так и будешь стоять столбом? – спрашивает Дин, слегка удивленно глядя на Каса.       Кас садится рядом с Лили, которая моментально подвигается ближе к нему и опирается спиной о его колено. Не проходит и минуты, как Роуз с набитыми как у хомяка щеками требовательно протягивает ладошки и говорит:       - Пефенья.       Дин закатывает глаза, но вкладывает в ее руку два печенья. Лили тоже тянется за угощением, и Дин не обделяет и ее. Едва девочки получают десерт, они подрываются с мест.       - Мы пойдем копать! – заявляет Роуз. – Клад где-то здесь.       - Удачи в поисках, - хмыкает Дин.       Босиком девочки отбегают в сторону на несколько метров и принимаются голыми руками рыть ямки.       - Клад? – переспрашивает Кас.       - А, - Дин машет рукой и ложится. Он вытягивается по всей длине пледа и закидывает руки за голову, довольно жмурясь. – Они далеки от него. Я закопал его около крыльца, я же говорил. Когда-нибудь я сжалюсь и подскажу им, но не сейчас. Запал не прошел, пусть занимают себя. Кстати, через пару часов Барни подгонит машину на ремонт, тебе придется посидеть с девочками.       Кас не отвечает. Он долго смотрит на профиль Дина. Кас никогда не видел его таким, настолько умиротворенным и спокойным, с теплой улыбкой, не покидающей его губы ни на мгновение. Вот как выглядит рай для Дина – дом на берегу океана, двое детей, ремонт машин, Сэм рядом и тихая, неприметная жизнь. Кас никогда бы в жизни не смог подумать о подобном. Это не стыковалось со словами Дина, который говорил, что семья – недостижимая вещь для него, куда уж там детей. И что домик с белым заборчиком и подстриженной лужайкой – удел мечтаний тех, кто не умеет здраво смотреть на вещи. Что ремонт машин никогда не будет его профессией, потому что это не то, чем хотят заниматься взрослые и ответственные мужчины.       Кас облизывает пересохшие губы. Только одна деталь отсутствует в этом пазле.       - Дин, - Кас откашливается и как можно мягче спрашивает: - Где их мать?       Дин тут же приподнимается на локте. Расслабленное выражение слетает с его лица за долю секунды. Кас жалеет, что задал этот вопрос.       - Послушай, - Дин внимательно смотрит на Каса. – Мы сто раз обсуждали это. Если она не объявилась за четыре года, она не заберет их. Да она и не имеет права, раз уж она бросила их в приюте.       - Они удочеренные? – спрашивает Кас.       Дин садится. Его взгляд становится настороженным.       - Ты сам подписывал бумаги, - говорит Дин. – В чем дело, Кас?       - Бумаги? – Кас бегает взглядом по его лицу.       Дин прищуривается, но не успевает ответить. К ним возвращается измазанная в песке Роуз, за которой поспевает Лили. Они выпивают махом всю бутылку припасенного лимонада.       - Быстро в ванную, - командует Дин, пытаясь хоть немного отряхнуть песок с их одежды. – Иначе никаких ночных чтений.       Кас оглядывается на океан и понимает, что солнце уже давно скрылось из виду, а на небе загораются первые звезды. Постепенно темнеет, ветер становится прохладнее.       Они собирают все вещи и возвращаются в дом. Дин загоняет девочек в душ. Кас даже из кухни слышит их смех, визг и громкую болтовню Роуз и почему-то улыбается. Дин счастлив здесь. По крайней мере, он выглядит так, как никогда не выглядел при жизни.       Рай, вероятно, создал иную судьбу для Дина. Ту, в которой его жизнь идеальна и в которой он не умирал в грязном переулке. Вероятно, он и не помнит свою смерть. Вероятно, Касу нечего делать здесь – в мире живых Дин не будет чувствовать себя так спокойно, как в раю. Вероятно, он должен уйти прямо сейчас и выбросить из головы всю эту затею. Но ему нужно еще пару минут. Еще пару минут посмотреть на Дина и запомнить его таким, какой он здесь.       Дин заглядывает в кухню. Он держит на руках Лили, закутанную в нежно-розовое полотенце с капюшоном в виде кроличьей мордочки с мягкими ушами. На ее лице все еще видны несколько капель, а влажные волосы завиваются в потемневшие кудряшки.       - Ты идешь? – спрашивает он Каса.       - Да, конечно, - отзывается тот.       Они поднимаются на второй этаж. Там три двери. Дин толкает первую, за которой оказывается детская с двумя кроватями, стоящими у противоположных стен. Верхний свет выключен, горят только ночники над кроватями в форме морских звезд. Обои в комнате голубые, с крошечными рыбками и морскими коньками, а ветер, пахнущий солью, развевает тонкую белую занавеску.       Роуз, одетая в голубую ночнушку, уже лежит в кровати и листает книжку. Дин опускает Лили на одеяло, снимает с нее полотенце. Та поднимает руки, и Дин помогает ей надеть зеленую пижаму.       - Про Рапунцель, - говорит Роуз и протягивает книгу.       - Нет, про Моану, - протестует Лили. – Моану!       - Тише, - успокаивает их Дин. – Если вы будете спорить, никто не будет ничего читать.       - Пусть Кас выбирает! – выкрикивает Роуз. – Он никогда не выбирает, пусть он.       Кас беспомощно моргает. Дин снова смотрит на него с подозрением, но кивает на книжный шкаф, стоящий у стены.       - Выбирай, капитан, - говорит Дин.       - Капитан Кас, - хихикает Роуз. Лили поддерживает ее смех и утыкается лицом в подушку.       Кас скользит взглядом по полкам. Здесь самые разные книги, начиная от диснеевских принцесс и заканчивая пиратами и охотниками. Большую часть из них Кас не знает, поэтому он выбирает ту, сюжет которой ему знаком.       - Русалочка, ура! – подскакивает на кровати Лили и с готовностью юркает под одеяло. – Читай, Кас.       - Не сказать, что я удивлен, - фыркает Дин. Он уже сидит на ковре между кроватями в позе йога. – Кас всегда ее выбирает, правда?       - Правда, - подтверждает Роуз. – Читай уже!       Кас садится напротив Дина на приличном расстоянии и открывает книгу. Девочки с нетерпением смотрят на него, но Кас не видит ни строчки. На него вдруг накатывает осознание того, что он хочет остаться здесь. Он не хочет возвращаться туда, в серую реальность. Он хочет быть здесь, укладывать детей Дина спать вместе с ним, читать им сказки на ночь и ужинать на берегу океана каждый вечер. Он хочет видеть Дина таким, свободным от забот, счастливым.       - Что с ним? – громким шепотом спрашивает Роуз. – Он уснул?       Кас тихо выдыхает, качает головой и принимается читать. Он перелистывает страницу за страницей, но не понимает, о чем он читает. В голове вихрями носятся мысли. Прошло уже много времени, он находится в раю уже несколько часов. Что, если Билли не удалось реанимировать его и он уже мертв? Как Сэм воспримет эту новость?       От чтения его отрывает мягкое прикосновение к плечу. Дин забирает книгу из его рук и ставит обратно на полку. Кас с удивлением замечает, что девочки сладко сопят, зарывшись в подушки. Дин целует девочек, вытаскивает большой палец изо рта Лили, который та сосет даже сквозь сон, и улыбается Касу. И протягивает ему руку. Кас смотрит на его раскрытую ладонь, не понимая, чего хочет Дин, но потом неуверенно хватается за нее. Дин, не отпуская его руки, тянет его из детской за собой.       Это странно, Дин – не любитель прикосновений, особенно таких.       Дин ведет его через коридор в комнату напротив. Там оказывается уютная спальня. На улице уже давно стемнело, и луна, заглядывающая в широкое окно – единственный источник света. Дин отпускает его руку.       - Не знаю, что с тобой такое весь вечер, - говорит Дин и поворачивается к Касу лицом. – Может, это усталость, но я бы поставил другой диагноз. Недостаток секса, определенно.       Кас широко распахивает глаза.       - Что…       Дин в один широкий шаг преодолевает расстояние между ними и обхватывает его лицо ладонями.       - Кому-то очень нужно кончить, - с улыбкой шепчет Дин и прижимается губами к губам Каса.       Кас дергается как от удара током и отшатывается назад. Дин удивленно смотрит на него.       - Да что с тобой такое? – хмуро спрашивает он. – Что-то случилось?       - Мы… - Кас натыкается на стену за своей спиной. – Это…       Дин поднимает брови, и у Каса в голове загорается лампочка.       - Это наш дом, - не веря собственным словам, медленно говорит Кас. – И мы вместе. И это наши дети.       - А небо голубое, а трава зеленая, - саркастично подхватывает Дин. – Озвучишь еще что-то очевидное?       Кас прячет лицо в ладонях. Этого не может быть. Невозможно. Как в раю Дина, в этом идеальном месте, они могут быть парой и растить детей в этом доме на берегу океана? Они были друзьями. Лучшими друзьями, самыми близкими людьми, доверяющими и прошедшими через многое, но никогда – любовниками. Разве что…       Дин мягко обхватывает его запястья и опускает руки.       - Кас, посмотри на меня, - строго говорит Дин.       Кас послушно поднимает взгляд. В глазах Дина плещется тревога.       - Что происходит? – спрашивает Дин. – Ты сам не свой с тех пор, как вернулся.       - Почему ты не сказал мне? – дрожащим голосом спрашивает Кас. – Почему ты не сказал мне тогда?       - Сказал что? – удивляется Дин.       - Что ты любишь меня. Что ты хочешь этого – дом, семью, работу, - Кас чувствует, как к горлу подкатывает неприятный ком. – Это могло бы быть реальным, Дин. Ты просто должен был признаться мне и Сэму, что ты мечтаешь о такой жизни. И мы… Мы могли бы с этим что-то сделать. Переехать ближе к океану, заработать на этот дом. Ты мог бы…. Сказать мне.       Дин делает шаг назад, а потом разворачивается и включает стоящую на тумбочке лампу. Свет бьет по глазам.       - Я понятия не имею, о чем ты, - говорит Дин. – Это странно. И я ни черта не понимаю. И ты странный. Что происходит?       Кас набирает побольше воздуха в легкие.       - Ты умер.       Дин криво улыбается уголком губ и недоверчиво хмыкает.       - У тебя всегда были проблемы с чувством юмора, - цокает языком Дин. – Ну очень смешно.       - Вспомни, Дин, - Кас прикусывает нижнюю губу. Он все еще не уверен в том, что делает. – Переулок, тот парень с ножом. Он ударил тебя несколько раз.       Улыбка Дина медленно гаснет. Он отводит взгляд и замирает с приоткрытым ртом. Спустя минуту его брови хмурятся, а на лице появляется выражение полной растерянности.       - Черт возьми, - выдыхает он и медленно садится на кровать. – Я умер. Я помню… Вот почему Сэм никогда не заглядывает сюда. Он еще жив, а ты…       Краски вокруг будто выцветают. Больше нет этого ощущения легкости и беззаботности. Дин выглядит так, каким Кас его привык видеть каждый день своей жизни: хмурым, с поджатыми губами, с тенью пережитых тяжелых событий и потерь, навсегда отпечатанной в глубине его глаз. И у него есть для этого причины: он потерял мать, когда ему было четыре, а обезумевший от горя отец запил и тягал Дин и Сэма по всей стране за собой, пытаясь прибиться хоть куда-то, но в итоге погиб в автокатастрофе, столкнувшись с фурой на перекрестке. Потом умер Бобби, близких друг семьи, который заменял братьям отца и был их единственной поддержкой. А в какой-то момент Сэм ввязался в плохую компанию и едва не умер, пострадав в потасовке, пробыл в коме несколько дней, в которые Дин чуть не сошел с ума от беспомощности. Постоянное напряжение, отсутствие денег, вечное скитание, одиночество и алкоголь – у Дина есть веский повод мечтать о чем-то кардинально другом.       - Почему? – вскидывает голову Дин. – Как?       Кас садится на другой край кровати, откашливается и начинает рассказывать. Он говорит о похоронах, о боли Сэма, о самом тяжелом времени в своей жизни. Рассказывает об Элли, об адском псе и демонах, о перекрестке и неудавшейся сделке, о подсказавшей выход Мэг и о собственной смерти.       - Какого черта? – Дин смотрит на него как на сумасшедшего. – Ты собрался продать свою душу и добровольно отправиться в ад? Ты же видел, что псина сделала с Элли!       Кас молчит, глядя в пол. Дин мечется по спальне, а потом останавливается и с ужасом смотрит на Каса.       - Мать твою… - тихо говорит он. – Ты же все видел. Девочек и все это… Господи…       Дин тяжело опускается на постель и прячет лицо в ладонях, упираясь локтями в колени. Он сидит так несколько тяжелых минут, а затем смотрит прямо на притихшего Каса.       - Прости, чувак, - с горечью говорит он. – Ты не должен был всего этого делать. И не должен был знать.       - Ты мечтал о совместной жизни, - почти шепотом говорит Кас. – И тебе стоило сказать.       - Зачем? – невесело усмехается Дин.       - Потому что я, может быть…       - Может быть что? – зло перебивает его Дин. – Может быть, пожалел бы меня? Или, может быть, через много лет привык бы ко мне? Может быть, ты послал бы меня и оборвал все связи?       - Я бы никогда…       - Заткнись.       Кас до боли сжимает зубы. Он видит, насколько некомфортно Дину, но он не знает, как облегчить ситуацию.       - Дин, - зовет его Кас, и когда Дин смотрит на него, продолжает: - Пойдем со мной.       - Куда?       - Обратно. Я пришел сюда, чтобы забрать тебя. В настоящий мир. Сэм будет счастлив увидеть тебя. И мы сможем воплотить все твои мечты в жизнь. Ты ведь никогда не говорил об этом вслух, может, стоит попробовать?       Дин смотрит на него, а потом улыбается и качает головой.       - И как ты себе это представляешь? – спрашивает он и сцепляет руки в замок.       - Здесь есть дверь, - Кас указывает на улицу. – Через которую я пришел. Мы можем выйти через нее.       - А дальше? Белый коридор, как выбраться из него?       - Я не знаю. Но мы что-нибудь придумаем, - уверенно говорит Кас. – Я добрался до тебя, а это самое главное.       Дин облизывает губы. И снова качает головой.       - Нет, Кас, - говорит он. – Нет. Если я умер, значит, мое место здесь. В настоящей жизни я никогда не заработаю на такой дом. Я не смогу найти там Лили и Роуз, потому что… - Дин тяжело сглатывает. – Они ведь тоже мертвы, если они здесь. У меня в голове две наслаивающиеся реальности. В одной из них я вырастил девочек, учил их ходить и говорить. Они мои, Кас, как я могу оставить их? Там, в жизни, их нет. И нет работы, нет… тебя. Здесь, пусть иллюзорно, но у меня все хорошо. Я бы сказал, отлично. По крайней мере, было.       Кас чувствует, что еще немного – и он не сможет сдерживать свои эмоции. Он только что собственными руками разрушил рай самого дорогого человека.       - Мне жаль, - хрипло говорит Кас. – Прости меня, Дин. Я не должен был мешать тебе.       - Ты никогда не мешал, - Дин едва заметно усмехается. – Ты был одной из лучших вещей, которые со мной случались.       Кас прикусывает нижнюю губу. Сердце грозится пробить грудную клетку и упасть к ногам Дина.       - Ты тоже. Я благодарен за каждый день рядом с тобой.       Дин кивает сам себе и поджимает губы.       - Когда ты так говоришь, мне кажется… А, не важно, - машет рукой он и встает. – Все, эмоциональные рыдания закончены? Мне нужно приготовить что-нибудь на завтрак для девочек. Черт, - вдруг ругается он. – Как я скажу им?       - Почему они зовут меня Касом, а тебя папой? – вдруг спрашивает Кас.       Дин улыбается.       - Не знаю. Просто как-то так вышло.       - Расскажи мне о них.       Дин манит его за собой. На кухне при приглушенном свете Дин наливает им обоим по стакану виски. И рассказывает. В его раю после заключения брака они практически сразу удочерили девочек – сестер, от которых буквально за несколько дней до их обращения отказалась биологическая мать. Роуз было полтора года, а Лили была совсем крошкой. Дин тепло улыбается, когда вспоминает о бессонных ночах, постоянном стрессе, панике от каждого плача и грязных подгузниках.       - Ты был тем, кто мог успокоить Лили, - говорит Дин, гоняя стакан по столешнице. – Ты брал ее на руки – и она моментально замолкала. Она до сих пор жмется к тебе. Лили очень тихая и неразговорчивая, зато Роуз тягает ее за собой во все неприятности. Как тогда, когда Роуз решила приготовить нам завтрак-сюрприз и взорвала яйца в микроволоновке, - Дин смеется. – Ну и плача тут было. Мы еле их успокоили. Почему я помню это все? Этого ведь не было. И тебя не было.       Кас пожимает плечами.       - Дин, - аккуратно говорит он. – Если… Теоретически, конечно. Если я уже умер, если Билли так и не реанимировал меня, ты позволишь остаться здесь, с тобой и девочками? Я не знаю, каким был бы мой рай, но он точно был бы рядом с тобой и Сэмом.       Дин долго смотрит на него с непроницаемым лицом, а потом коротко кивает. Кас счастливо улыбается.       - Если ты не против того, что в три часа ночи к тебе придет спать Лили, или Роуз решит разрисовать твое лицо зеленой краской, или они снова притащат с пляжа чужого щенка, утверждая, что он потерялся и нам срочно нужно его приютить, то добро пожаловать, - говорит Дин.       - Я не буду против, - твердо отвечает Кас.       Дин неуверенно улыбается.       - Хорошо. Если ты хочешь.       Кас собирается с духом и тянется вперед, накрывает руку Дина своей. Дин вскидывает на него взгляд, от которого сердце Каса разбивается на кусочки: это счастливое недоверие, с которым Дин смотрит на него, способно убивать. Как будто Дин не может поверить в то, что настоящий Кас способен на подобное, на какие-то чувства. Кас и сам до конца не может в это поверить, ведь Дин всегда был другом и никогда – любовным интересом, по крайней мере, Кас ни разу в жизни не допускал подобной мысли, но правильность происходящего успокаивает.       Дин вдруг смотрит куда-то за плечо Каса и вскакивает с места.       - Ты кто такой?       Кас разворачивается. В паре метров стоит светловолосый и голубоглазый мужчина, одетый в джинсы и футболку. Он бросает равнодушный взгляд на Дина и облегченно выдыхает, когда видит Каса.       - Ну, слава Отцу, - закатывает глаза незнакомец. – Вот ты где. Ну и устроил ты им переполох. Они обыскивают каждый уголок рая, чтобы найти тебя.       - Кто ты? – уже настойчивее повторяет Дин и шагает вперед, становясь плечом к плечу с Касом.       - О, я Бальтазар, - мужчина хлопает себя по карманам джинсов, а потом разводит руками. – Забыл свой значок ангела. Придется вам поверить на слово. Устраивать представление с крыльями не в моем стиле.       - Ангел? – фыркает Дин.       - Не похож? – самодовольно спрашивает Бальтазар. – Это комплимент, и я принимаю его. Мало кто захочет быть похож на эти пернатые задницы. Ладно, девочки, поболтали и хватит. Тебе пора, - говорит он Касу. – Твое время еще не пришло.       Кас смотрит на Дина. Тот растерянно качает головой.       - Но ты тут так долго, я думал…       - Время на небесах течет по-другому, - вклинивается Бальтазар, а потом поднимает голову и смотрит в потолок. – О, так вот где эти рыжие беспокойные человеческие детеныши. А я-то думал, в чей рай они попали.       Кас не обращает на ангела никакого внимания. Его больше занимает смятение Дина, его жадный бегающий по касовому лицу взгляд и растущая боль утраты.       - Мой рай будет здесь, - уверенно говорит Кас. – Рядом с тобой.       - Не спеши, - улыбается Дин. – По крайней мере, не умирай нарочно. Мы подождем.       - Если он умрет нарочно, отправится в ад, куда лежит путь всем самоубийцам, - снова влезает Бальтазар и нетерпеливо притопывает ногой. – Все, закончили? А то небесная канцелярия сходит с ума.       Дин притягивает Каса к себе и обнимает. Кас чувствует его тяжелое дыхание, тепло его тела и что-то еще, что-то незнакомое, но легкое и воздушное, дарящее ощущение искристого счастья. Это ощущение исчезает, стоит только Дину отпустить его.       Кас кивает Бальтазару. Тот кладет руку на его плечо, и последнее, что видит Кас – это улыбка Дина.              Кас распахивает глаза и резко садится.       - Тише, тише! – Билли надавливает на его грудь, заставляя обратно лечь. – Успокойся. Я думал, ты уже не выкарабкаешься. Ты был в отключке семь минут, парень.       Кас пытается унять сбитое дыхание. Его тело все еще непослушное и вялое, но он улыбается, глядя в потолок.       - Чего улыбаешься? – спрашивает Билли, вытаскивая из его руки капельницу и заклеивая место прокола пластырем.       - Потому что теперь я уверен, что все будет хорошо.              

День сто сорок первый. Сброс отсчета

      Кас не может рассказать Сэму всего, потому что Сэм ему просто не поверит. Да Кас и сам бы не поверил, расскажи ему кто подобные вещи. Кас знает, что Сэм верит в бога где-то в глубине души, негласно, но все равно не решается и заикнуться.       - Тебя как будто отпустило, - замечает Сэм.       Они сидят в баре недалеко от работы Сэма и в уютной обстановке пьют пиво, разговаривая обо всем и ни о чем.       - Так и есть, - улыбается Кас.       - Расскажешь мне свой секрет? – Сэм улыбается ему в ответ.       Кас постукивает пальцами по стеклу бутылки.       - Если я скажу тебе, что я верю в жизнь после смерти, ты сочтешь меня сумасшедшим? – спрашивает Кас.       - Ты имеешь в виду рай и ад или переселение душ? – уточняет Сэм.       Кас смеется.       - Рай и ад, - говорит он. – И если я скажу тебе, что я уверен, что после смерти мы будем рядом с Дином? Что там, в раю, все будет так, как мы и мечтать не можем?       Сэм не отвечает. Кас поднимает на него взгляд. Сэм задумчиво смотрит куда-то вдаль, а после кивает.       - Да, я тоже в это верю, - негромко говорит Сэм. – Дин всегда смеялся над этим, но в этом что-то есть. Вера в это помогает чувствовать себя спокойнее.       - Это и есть мой секрет, - просто говорит Кас. – Я верю, что мы увидим Дина.       Сэм понимающе улыбается. На его лице все еще видна печать сильнейшего горя и потеря самого близкого человека – родного брата, заменившего целую семью, но постепенно Сэм оправляется.       Кас уверен, что и у Сэма в раю будет все отлично.              

День ???

      - Кас! – Лили выбегает из дома и несется по дорожке.       Кас подхватывает ее на лету и усаживает предплечье. Она обвивает тонкими ручонками его шею и прижимается щекой к щеке.       - Наконец-то ты пришел, - нежно ворует она. – Я так скучала!       - И я скучал по тебе, - искренне говорит ей Кас и несет ее в дом.       Дин с Роуз на кухне заканчивают рисовать блинчикам шоколадные лица. При виде Каса Дин на мгновение замирает, а после на его губах появляется улыбка.       - Девочки, - говорит Дин. – Тарелки в руки и завтракать на веранду. Чай на столе.       Кас опускает Лили на пол. Девочки забирают свои порции завтрака и топают на улицу. Через открытое окно слышно их щебетание и шум волн.       - Уже, да? – спрашивает Дин.       - Уже, - кивает Кас. – Сколько времени прошло?       - Пара дней, - дергает плечом Дин. – А у тебя?       - Мне было семьдесят три.       Дин присвистывает и пристально оглядывает Каса, который выглядит точно так же, как и при их последней встрече.       - Прожил долгую жизнь? – интересуется Дин.       - Был женат, - отзывается Кас. – Неудачно. Завел двух собак. Открыл кофейню. Потом еще несколько.       - Впечатляет, - потирает подбородок Дин. – Особенно про жену. Вынес что-то важное из своей жизни?       - У меня было много времени подумать.       - О чем?       Вместо ответа Кас подходит к Дину и целует его. Дин тут же прикрывает глаза и обнимает его за плечи. И наконец-то это происходит так, как должно быть всегда.       - О многом, - отвечает Кас, когда отстраняется всего на пару сантиметров. Губы Дина влажные и покрасневшие и просят куда большего, чем короткий поцелуй. – Но в основном – о тебе. О том, что я люблю тебя. И я умирал спокойно, зная, что ты ждешь меня тут, в нашем доме, с нашими детьми.       Дин кивает, принимая этот ответ.       - И это заняло у тебя семьдесят три года, - цокает языком Дин. – Ты всегда был слегка заторможенным, но чтобы настолько…       Кас смеется и обнимает его. На крыльце раздается звон разбитой посуды.       - Папа! Кас! – кричит с улицы испуганная Роуз. – Тарелка упала!       Дин и Кас размыкают объятия, улыбаются друг другу и спешат разбираться с очередной катастрофой вселенского масштаба по детским меркам.       В конце концов, теперь у них есть вечность. Разбитая тарелка и перепуганные громким звуком девочки – самое страшное, что может произойти.