Как ты ещё держишься?

Возвращение из Петербурга в Москву действительно ощущалось как возвращение домой. Было хорошо вернуться к знакомым местам города, в котором он родился. Сережа улыбался, когда шёл вниз по людной улице: он всегда любил весеннюю Москву — солнечную, но ещё сохранявшую последние отголоски зимы. Сережа вздрогнул, едва не свернув не в ту сторону согласно старой, еще не изжитой привычке. После возвращения из Петербурга он вернулся к родителям, но теперь это было немного неудобно, ведь ему было двадцать два, и он успел пожить некоторое время самостоятельно. Поэтому когда Николай сказал ему поселиться с остальными фигуристами, Сережа не слишком-то возражал. И сейчас он шёл к своему новому жилищу, с большим рюкзаком за спиной, готовясь познакомиться с соседом по комнате. Сережа не был дураком. Он знал, что люди говорят о Морозове, он, наконец, встречал его лично. Но он в то же время знал, что тот хороший тренер, а Сереже не помешало бы новое руководство. Жить с другими людьми было чем-то вроде еще одного приключения, а если дела пойдут не очень — съехать он всегда успеет.  — О, добро пожаловать! — Николай приветствовал его с усмешкой. — Твоя комната наверху, в конце коридора. Чувствуй себя как дома.  — Спасибо. — Сережа улыбнулся ему, прежде чем начать подниматься по ступенькам, чувствуя, как в нем назревает любопытство. Сперва он вежливо постучался в дверь, потом открыл её, и его встретили некоторый беспорядок и нервный парень, смахивающий больше на подростка.  — Ээээ…привет! — парень неуклюже застыл посреди комнаты с таким видом, будто ему было стыдно за всё на свете. — Ты ведь мой новый сосед? Чёрт, английский. Не то чтобы Сережа обожал на нем говорить, но парень так тревожно смотрел на него, и тот постарался улыбнуться ему как можно ярче.  — Да, здравствуй. Английский…не очень. — Он смущенно хмыкнул, опуская рюкзак на свободную кровать. — Я Сергей.  — Хави. То есть, Хавьер, но ты можешь звать меня Хави, как и все. Я из Испании, — лепетал его сосед, и у Сережи появилось сильное подозрение, что у того здесь не то чтобы много людей, готовых с ним говорить. Сейчас, взглянув на Хави ещё раз, он понял, что возможно где-то видел его за все те годы, которые провёл на соревнованиях. Они никогда не общались, но сейчас Сережа был не против это сделать.  — Извини за беспорядок, я вроде как…эээ… –продолжал Хави, лихорадочно разгребая единственный стол в комнате. — И извини, что я говорю только по-английски, потому что мой русский реально ужасный, и…  — Хави. — Сережа похлопал его по плечу с осторожностью, сомневаясь, что у этого парня было всё хорошо с личным пространством. — Не волнуйся. Всё в порядке. Хави смотрел на него широко распахнутыми глазами и выглядел таким юным и потерянным, что у Сережи засосало под ложечкой.  — Извини, — снова сказал он, и Сережа покачал головой.  — Никаких извинений. — он встряхнул головой, и в ней пронеслись миллион мыслей разом. — Сколько тебе лет?  — Двадцать.  — Отлично. Собираемся.  — Что?  — Мы собираемся стать отличными друзьями, — сообщил ему Сережа, усмехаясь. — Начинаем прямо сейчас. Хави уставился на него в замешательстве, но потом улыбнулся — яркой, ослепительной улыбкой, которая могла бы затмить и само солнце.  — Хорошо. *** Два часа и три пива спустя Сережа знал всё, что ему было нужно. Для начала, Хави был замечательным парнем. Как только он расслабился, Сережа увидел, что он был забавным, открытым и очень общительным. Он болтал со скоростью света, так, что Сережа иногда переставал понимать что-то в его речи, но он не мог не улыбаться. Но в то же время он понял кое-что ещё, что заставило его встревожиться. Они были знакомы несколько часов, но Сережа уже мог сказать, что Хави здесь не место. Он не говорил ничего прямо, но Сережа мог видеть, что он не чувствовал себя комфортно, что постоянные переезды по миру и пребывание в такой большой группе не шли ему на пользу. Была в нём какая-то нервозность, заметная в мелких движениях его пальцев, в тени, временами мелькавшей в его глазах.  — Хави, почему ты здесь тренируешься? — внезапно спросил Сережа. Он знал, что выходит за рамки, но алкоголь и любопытство сделали своё дело. Хави не выглядел обиженным, но уставился на Сережу так, как будто тот задал самый очевидный вопрос в мире.  — Мне больше некуда идти, — просто сказал он, и его смиренный, ровный голос был самым печальным, что Сережа слышал за долгое, очень долгое время. Он сделал глоток из своей кружки, чтобы проглотить ком, вставший в горле, и посмотрел на парня перед собой. Казалось, что он знает его уже много лет, таким открытым и честным он был. Они действительно собирались стать отличными друзьями. Возможно, они уже были. *** Обстановка была странной. Очень, очень странной. Сережа понятия не имел, сколько людей живёт в этом доме, потому что почти не сталкивался с ними. Он начал задумываться о том, чтобы вернуться к родителям, но остался, отчасти из-за того, что это было любопытно, отчасти из-за Хави. Он не хотел оставлять младшего в одиночестве, сейчас, когда он понял ситуацию немного лучше. Сережа не ожидал того, что Николай будет обращать на него слишком много внимания, с тех самых пор, когда услышал о его методах. Тот поставил ему программы, давал подсказки и инструкции, Сережа знал, над чем должен работать. Это не значило, что Николай был чудовищем, махнувшим рукой на своих фигуристов, ведь заботиться о них было в его же интересах. Однако его методы подходили не всем, и он явно выделял любимчиков. У Сережи было достаточно опыта, чтобы справляться с этим, другое дело — Хави. Сереже хватило трёх тренировок, чтобы понять, что испанец, возможно, самый перспективный из них, и если бы он получал столько же внимания, сколько Флоран, то мог бы быть в числе лучших фигуристов мира. Сережа не был тренером, но для него было болезненно очевидно, почему Хави так измотан. Ему была нужна система, дисциплина, немного больше опеки. Он был так юн и ещё не имел представления о том, как тренироваться, что делать, и было ужасно видеть его бесцельно катающимся кругами или глядящим на других фигуристов своими большими потерянными глазами. Если Сережа и понял что-то о Хави за то короткое время, что они провели вместе, так это то, что он был милым, возможно, иногда даже слишком. В нём горел огонь соперничества, но он редко вырывался наружу. Было видно, что атмосфера стесненности и постоянное давление не идут ему на пользу. Сережа привык к этому, фигурное катание в России никогда не отличалось психологическим комфортом, но Хави выглядел абсолютно потерянным. Сережа знал, что он не может просто так пойти к Николаю и сказать, что он неправильно ведёт себя с Хави, и поэтому он решил помочь ему, чем только может, давая советы по поводу квадотулупа и трикселя.  — Почему ты мне помогаешь? — спросил Хави с недоверием, когда Сережа объяснил ему, почему он упал с квада.  — Мы же друзья, так? — Сережа с улыбкой пожал плечами. — Ну и тебе нужно что-то побольше одного квада, чтобы обойти меня, малыш. Секунду Хави смотрел на него, а потом улыбнулся.  — Посмотрим, — сказал он с усмешкой и отъехал прочь, чтобы сделать еще одну попытку. — Вижу, вы двое поладили. Сережа повернулся и столкнулся с Николаем, смотревшим на него с располагающей улыбкой.  — Он классный, — просто сказал Сережа и решил рискнуть: — И у него большой потенциал.  — Думаю, он мог бы несколько раз оказаться в десятке, — ответил Николай рассеяно, просматривая бумаги.  — Я думаю, что он мог бы финишировать на подиуме, если немного потрудиться, — сказал Сережа прежде, чем успел схватить себя за язык. Удивительно, но Николай не выглядел задетым. Он усмехнулся так, словно Сережа рассказал смешной анекдот.  — Я не могу сделать чемпионов из всех вас, — сказал он и подозвал Флорана, чтобы сделать ему несколько замечаний. На заднем плане Хави снова упал, и у Сережи внутри что-то сжалось. *** Спустился вечер, и Сережа решил остаться в комнате, почитать книгу и просто отдохнуть. Хави ушел час назад для того, чтобы поговорить с Николаем, и Сережа почел за лучшее не задавать слишком много вопросов. Четверть часа спустя он получил ответ, которого вряд ли хотел. Хави ввалился в комнату, громко захлопнув дверь, и Сережа уставился на него с удивлением.  — Хави? На лице парня появилось дикое выражение, когда он упал на свою кровать, пряча лицо в ладони и дыша так громко и рвано, что Сережа мог чётко это слышать. Он почувствовал укол страха, когда выбрался из кровати и подошёл к Хави, остановившись совсем близко, но не дотрагиваясь до него.  — Хави, ты в порядке?  — Я…я не могу дышать. — прохрипел Хави и наконец-то поднял на Сережу взгляд. Лицо у него было бледным, глаза широко распахнуты, и Сережа ощутил, что близок к панике.  — Что я должен делать? Мне позвать…  — Нет! Дыхание Хави стало ещё более прерывистым, и Сережа опустился на колени перед ним, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он понятия не имел, что ему делать, что происходит, но он знал, что должен сделать хоть что-то.  — Посмотри на меня, хорошо? Смотри в глаза, — убеждал он Хави, вспоминая какой-то просмотренный фильм и надеясь на лучшее. — Хорошо, сейчас мы будем дышать. Медленно. — Сережа не знал, может ли он дотронуться до него, всё ли делает верно, английские слова мешались в голове и на выходе оказывались бессвязными и невнятными, но Хави делал так, как он просил, пытаясь дышать в унисон с ним. Он не знал, как долго это продолжалось, пока наконец дыхание Хави не успокоилось, и его пальцы перестали дрожать.  — Извини, — пробормотал Хави сдавленным голосом, и Сережа вздохнул — на сердце было тяжело. Он медленно поднялся и сел рядом, внимательно глядя на него.  — Что происходит, Хави? Хави с трудом сглотнул и уставился на свои руки, снова напоминая своим видом потерявшегося ребёнка.  — Не хочешь — не говори. Но я хочу помочь. Хави раздумывал секунду.  — У меня проблемы с тревожностью, — смущённо сказал он наконец. — Я был у врача в Испании и он сказал мне, что мне нужно меньше нервничать. Действительно. Так просто. — он издал смешок, больше похожий на всхлип, и Сережа скрипнул зубами, внезапно чувствуя злость.  — Кто знает?  — Мои родители. Сережа посмотрел на него со значением, и Хави вздохнул:  — И ты. Сережа многое хотел бы сказать, но сейчас, когда он был охвачен смесью сострадания, злости и грусти, у него не вышло бы ничего хорошего. И он просто осторожно приобнял Хави за плечи в надежде, что сможет дать ему хоть какое-то утешение. ***  — Ненавижу триксель, — сердито заявил Хави, и Сережа рассмеялся.  — Почему? Триксель — лучший прыжок.  — Ага, для тебя, — Хави сделал глоток воды из своей бутылки. — Клянусь, это русская штука, он у вас заложен генетически или что-то типа того. Их шутки были лёгкими и безобидными, но Сережа знал Хави достаточно, чтобы понять, о чём он думает.  — Всё хорошо. — он послал ему ободряющую улыбку. — Ты действительно хорошо катаешься в этом сезоне. Хави немного оживился, и Сережа не смог сдержать улыбки. Он знал, что его слов недостаточно, чтобы полностью разрушить неуверенность Хави, но не оставлял попыток.  — Эй, Мики! — окликнул он японскую фигуристку, остановившуюся рядом с ними. — Видела аксель Хави?  — Это было изящно, — Мики мило улыбнулась и поморщилась, заметив, что её бутылка с водой опустела.  — Вот, — Хави протянул ей свою. — Если ты не боишься микробов.  — Спасибо, — сказала она с искренней признательностью, и Хави ответил ей застенчивой улыбкой, прежде чем покатиться прочь. У Мики на лице были написаны одновременно мягкость и какое-то внутреннее противоречие, и Сережа решил держать все свои мысли при себе. *** Сережа старался изо всех сил. Когда он выяснил, что Хави почти не видел Москву, то несколько раз вытаскивал его на прогулки. Он приглашал его выпить пива со своими друзьями, чтобы он не сидел в комнате безвылазно. Они вместе готовили и смотрели старые русские фильмы. Они смеялись и кричали в телевизор на футбольных матчах. Они были теперь хорошими друзьями, они были хорошими партнёрами по тренировкам и классными соседями по комнате. Поэтому когда Сережа медленно паковал свои вещи, а Хави смотрел на него с кровати, ему казалось, будто он что-то теряет.  — Это серьёзно? — спросил Хави, метнувшись взглядом к Сережиной ноге.  — Возможно, я вернусь к национальному чемпионату, — ответил тот, слегка улыбаясь. Это может положить конец твоей карьере, — сказал ему врач, когда он вернулся из Китая. Его нога разрывалась от боли, но Сережа только смеялся. Он слышал это уже много раз, он сбился со счёту, сколько именно. Сломанная ключица, вывихи лодыжек, травмы ног. Он возвращался, возвращался каждый раз. Он собирался сделать это снова. Но травма была серьёзной и не позволяла ему тренироваться, и он возвращался к родителям, где он мог восстанавливаться в атмосфере тепла и спокойствия.  — Извини, — сказал Хави, и Сереже пришлось улыбнуться шире.  — Стой, Хави, — ответил он мягко, — Всё будет хорошо. — Он взял рюкзак и остановился, напоследок оглядываясь вокруг. — Скоро увидимся, хорошо?  — Хорошо, — кивнул Хави и широко улыбнулся, но эта улыбка не отражалась в его глазах — и это был самый отважный поступок, который Сережа когда-либо видел. *** Это был тяжёлый сезон. Сережа стиснул зубы и продолжал бороться, и этого было почти достаточно. По крайней мере он увидел, как Хави приземлил два квада на чемпионате мира, и это заставило его улыбаться как безумного. Они нечасто виделись в последние месяцы, Хави был занят своими соревнованиями, а Сережа изо всех сил пытался вернуться к спорту до конца сезона. То, что он после всего занял четвёртое место на национальном чемпионате, не казалось ему таким уж серьёзным провалом. Чего он не ожидал — так это безумных движений Хави и его широко распахнутых глаз через два дня после окончания чемпионата мира.  — Я больше не могу так жить, — сказал он с горечью, странно смотревшейся на его юном лице. — Я ухожу.  — Что? — Сережа ошарашено заморгал. — Что ты имеешь в виду?  — Я купил билет домой. — Голос Хави сломался на последнем слове, и Сережа все понял. Хави был солнцем, милым и тёплым, и единственное, что ему было нужно — чтобы кто-то был к нему так же добр, как он — ко всем вокруг него. Но всё, что у него было — переезды по миру и чемодан, в который нужно было упихать кусочек дома, и он должен был довольствоваться этим. В общем-то, Сережа не удивился. Это должно было произойти, рано или поздно.  — Ты сказал ему?  — Да. — Хави поморщился от неприятных воспоминаний. — Его это не слишком обеспокоило. — Он резко выдохнул, его лицо скривилось. — Я не знаю, что мне делать, — признался он с дрожащим невесёлым смешком, и сердце Сережи точно треснуло напополам. И он сделал то, в чём был действительно хорош — положил руку Хави на плечо и улыбнулся ему самой тёплой, самой ободряющей улыбкой, на которую только был способен.  — Ты найдёшь нового тренера. И ты станешь великим. Хави усмехнулся снова, на этот раз поживее, и встряхнул головой. — Для начала просто достойным. Сережа усмехнулся, видя, что часть обычного шутливого настроения Хави вернулась к нему.  — Когда ты уезжаешь?  — Через пять дней, — ответил Хави, и Сережа внезапно почувствовал себя так же, как и несколько месяцев назад, когда он паковал свои вещи в их общей комнате.  — Я буду скучать по тебе, испанец, — сказал он искренне, и Хави мягко ему улыбнулся.  — Я тоже буду скучать. *** Хави уехал на два дня раньше, чем он предполагал, его пальцы дрожали, его кожа была такой бледной, что он казался больным. Их прощание было коротким и торопливым, они крепко обнялись перед тем, как Хави прыгнул в такси, и вот так он ушёл, и это внезапно выглядело таким нереальным, что Сережа не мог поверить, что это было в действительности. Когда тренировки возобновились, это было странно. Николай даже ни разу не упомянул имя Хави, как будто он не был его учеником многие годы. Единственным, кто вспоминал о нём, был Максим, ещё новенький в их группе и непосредственный настолько, насколько можно быть в четырнадцать.  — Я скучаю по Хави, — сказал он, когда они с Сережей разминались. — Он был таким классным, и я с ним стал лучше говорить по-английски.  — Ну, он сейчас тренируется в Канаде, — Сережа сообщил ему то, что испанец рассказал ему во время их последнего телефонного разговора. — Ему здесь не понравилось? — продолжал гнуть своё Максим, и улыбка Сережи погасла.  — Мы должны поступать так, как для нас будет лучше, — сказал он небрежно, глядя на Мики, сидящую на другом конце комнаты. Она была глубоко погружена в свои мысли. Внезапно он почувствовал себя очень, очень старым. *** Сережа был не слишком-то доволен своим местом на Ростелекоме, но выражение отвращения на лице Николая при виде произвольной Хави было таким забавным, что Сережа не смог сдержать ухмылку.  — Хави, мой любимый испанец! — громко воскликнул он, когда они встретились в раздевалке после награждения. — Мои поздравления!  — Спасибо! — Хави смеялся, когда они обнялись, и Сережа заметил, что его глаза сияли, а улыбка стала шире, чем прежде. — Это было какое-то безумие, я не могу в это поверить.  — Я говорил тебе, помнишь?  — Ага. — Улыбка Хави стала мягче. — Ты хороший друг, Сергей.  — И это я тоже тебе говорил, — напомнил Сережа с залихватской ухмылкой, и Хави фыркнул.  — Вау, да ты предсказатель, — пошутил он и оглядел почти пустую комнату. Его глаза расширились: — Чёрт, я забыл про пресс-конференцию! — он послал Сереже извиняющуюся улыбку, но тот только покачал головой.  — Иди, стань знаменитым. Потом поговорим.  — Увидимся! — Хави махнул рукой, прежде чем убежать. Сережа улыбнулся про себя и начал собирать вещи. Он уже перебирал в голове, что нужно будет улучшить перед следующими соревнованиями — работы было так много, что он не мог дождаться момента, когда снова выйдет на лёд. Но для начала он собирался догнать Хави. В конце концов, они были отличными друзьями.