Грех

Ночное небо было плотно затянуто серо-черными тучами, нависающими над долиной, лишь иногда лунному свету удавалось пробиться сквозь них и осветить клочок жухлой травы. Вой ветра заглушал любые звуки, склоняя деревья к земле и проносясь между каменными постройками одинокого монастыря, шумя ставнями. Монастырь был отделен от мира вихрями бушующей стихии и погружен во тьму, лишь иногда казалось, что в порывах ветра появлялись два красных глаза и одиноко заглядывали в окошко монастырской библиотеки. В ней за небольшим деревянным столиком для летописаний под неярким светом свечей стоял молодой монах и переписывал толстую книгу. Монах с присущей ему любовью и аккуратностью выводил текст стариной книги, его длинное гусиное перо скользило по светло-коричневой бумаге, оставляя замысловатые узоры букв. За его работой следил старый толстый священник с лоснящейся лысиной, его серые глаза, которые уже несколько десятков лет выражали только усталость и тоску, скользили по теням на стенах, иногда останавливая свой взгляд на ученике. Молодой монах отличался не только от обитателей монастыря, но и от остальных людей, знакомых священнику. Ему было около шестнадцати лет, он был худой, бледный, но чересчур женственный со своими огромными безэмоциональными глазами. Зеленые волосы почти касались фарфоровых плеч, а небольшие стрелочки в уголках глаз, многие считали меткой дьявола. Он был лучшим летописцем известным в небольшом графстве, своим понятным и красивым почерком, монах переписал множество книг и проиллюстрировал их. - Молодец, Фран, на сегодня можешь быть свободен – хриплый голос священника был еле слышен, он подошел, шаркая ногами по стертой плитке, и забрал рукопись. - Спасибо, отец Михаэль – смиренно отозвался парень и пошел на выход из библиотеки. Выйдя из старинного пропахшего крысами и пылью здания, парень чуть улыбнулся и поспешил в свою келью. Ночной ветер с яростью раздувал грязно-коричневую рясу подростка. Добежав до здания и закрывшись в своей небольшой каморке, парень с трудом открыл окно, впуская стихию. Ветер с радостью ворвался в тесное помещение, вытесняя застоявшийся воздух, а талию молодого монаха обвили сильные руки. - Ши-ши-ши наконец, этот старый извращенец отпустил тебя – прошипели в маленькое ушко. - Отец Михаэль не такой, как вы – нагло парировал Фран, поворачиваясь к гостю. Перед ним стоял парень лет 20, пшеничного цвета волосы пребывали в беспорядке, но длинная челка неизменно скрывала глаза, тонкие губы были растянуты в улыбке, одет он был в белую легкую рубаху и узкие черные брюки. - Я не виноват, что меня соблазнил слишком наглый монах. - А разве не вы должны соблазнять людей, демон лени? – прошептал с пошлой улыбкой парень и провел рукой по светло-серым крыльям, перебирая перья. – Когда мы встретились впервые, они были черными… Что будет, когда они побелеют? - крылья растворились во тьме комнаты. - Я умру – сказал Бельфегор в губы любовника и поцеловал его. Монах ответил на поцелуй, но не позволил его углубить, отдавая на растерзание свои губы. Терзая губы подростка, блондин взял его и положил на кровать, прерывая поцелуй, он стянул грубую ткань с молодого тела. Из пола выросли синие щупальца, они обвили ноги и руки парня, зафиксировав их в нужном для демона положении. В руке Бельфегора появился острый ножик, монах судорожно вздохнул и прикрыл глаза, ожидая действий любимого. Нож коснулся нежной кожи, вырисовывая на ней сетку узоров, кровь стекала на льняные простыни, пропитывая их, а парень тихо болезненно стонал. Вскоре блондину наскучило доставлять Франу боль и он, убрав нож, наклонился к белоснежной груди и стал слизывать с нее алые капли, стоны боли быстро сменились на полные желания, а молодое тело начало отзываться мелкой дрожью. - Бел… Прошу… Ха! – монах изогнулся, когда почувствовал холодное прикосновение к своему анусу, но тонкое щупальце не думало продвигаться вглубь тела, а только медленно массировало кольцо мышц. С искусанных губ все громче срывались пошлые стоны, заводящие демона сильнее, и он вскоре позволяет щупальцу войти. Резкий толчок и комнату наполняет крик, а тонкие губы кривятся в усмешке. Войдя в податливое тело, щупальце начало утолщаться, растягивая стенки, и выделять прозрачную смазку, размазывая ее при каждом движении, подготавливая Франа. Монах стонал от удовольствия и насаживался на щупальце, Бельфегор наблюдал за извивающимся подростком, сидя на краю кровати, его стояк болезненно упирался в ширинку, но молодой демон предпочитал не обращать на это внимание. Вскоре Фран с протяжным стоном кончил, а трахающее его щупальце исчезло в темноте. - Ши-ши-ши как же так, монах познал плотское содомское удовольствие от создания демона, теперь ему долго придется замаливать этот грех, – с усмешкой прошипел блондин. - Монах хочет совершить и другой грех, – сорванным голосом проговорил подросток, садясь и облизывая пересохшие губы. – Я хочу демона. Бельфегор довольно улыбнулся, когда тонкие пальцы стали стягивать рубаху и гладить без того возбужденную плоть. Демон чуть приподнялся, разрешая снять с него брюки, что монах быстро исполнил. Освободив блондина от одежды, Фран лег на кровать, на этот раз, утягивая за собой любовника и целуя его. Бельфегор резко вошел в подготовленное тело, на что в поцелуй раздался удовлетворенный стон. Тяжелое дыхание, еле сдерживаемые стоны, пошлые шлепки двух тел друг о друга – звуки секса заглушал вой ветра, только последний и самый громкий стон смог прорезаться сквозь него. После наступила тишина, ни один звук не нарушал отдых двух парней. - Бельфегор, когда я умру, я попаду в ад, к тебе? – почти одними губами спокойно прошептал монах. - Да, – ответил блондин, вставая с жесткой кровати. - Тогда завтра, завтра я приду к тебе, – уверенно проговорил Фран, поворачиваясь на другой бок и засыпая. На обрыве, смотря вниз на то, как сильные волны рассекают острые камни, стоит молодой монах, ветер ласково гуляет по его коже. Парень глубоко вздыхает и прыгает, ветер вихрем кружит вокруг его фигурки, развевая рясу и толкая его в сторону воды, но парень, разбившись о прибрежные камни, остается лежать на них, только соленая вода окрашивается в алый. Ветер утробно шумит, поднимаясь в небо и заставляя море бушевать, но резко стихает. В чистом небе появляются две пары глаз смотрящие, как тело монаха забирают в морские пучины волны, поднятые ветром. По долине раздается счастливый шипящий смех и глаза исчезают, чтоб больше никогда не появляться в этом мире.