safeness

Тор сбил его с ног. Глаза у него были совершенно безумные, а в глубине зрачков тлела старая, заиндевевшая скорбь, как будто он все еще знал, помнил, что это такое. Спину кололо галькой и хвоей, но Локи не обращал на это внимания, прислушиваясь к хриплому дыханию брата. Тор был тяжелым. Всегда был тяжелее Локи, но вечная зависть со временем истончилась и перегорела, словно бумага в пламени свечи. Тор всегда был по-своему надежным. Замерев, придавив собой Локи, Тор, казалось, тоже вслушивался в его дыхание, сощурившись, оценивая. Он молчал: не произнес ни слова с начала встречи, и его лицо было настолько близко, что отросшие волосы щекотали Локи шею. Грудь внезапно защемило от невыносимой тоски, кончики пальцев зудели от желания прикоснуться, а Тор все смотрел нечитаемым взглядом, будто за годы, что они не виделись, потерял последние остатки разума. Вздрогнул, чуть ли не отшатнувшись, когда Локи бережно коснулся его скулы, вздрогнул, и от этого почти неосознанного действия что-то внутри Локи сломалось — словно там еще осталось несломанное -, жалобно всхрупнув, и Локи ощутил себя внезапно таким несчастным, что впору было расплакаться. На секунду зажмурившись, он подавил это глупое желание, давно засевшее где-то в горле, а потом почувствовал, как Тор вдруг прильнул к его пальцам, прижал его руку к своей щеке с такой силой, будто хотел навсегда отпечатать на щеке очертания чужой ладони. Локи посмотрел на него с нежностью, внезапно осознанной полносильно, проследил пальцами линию челюсти, осторожно огладил шрам над бровью и правое веко, под которым был не-его-глаз. Снова погладил по щеке, второй рукой все еще прижатый к горячей коже, разглаживая мелкие морщинки у рта и между бровей, на загрубевшей коже выделяющиеся белесыми полосами. Заправил за ухо свисающую скорбной сосулькой прядь, мимолетно коснувшись затылка, отчего Тор наконец отпустил его руку, взамен навалившись сильнее. Тор был тяжелым как черная дыра, и Локи чувствовал, как его перемалывает, выкручивает и раздавливает рядом с ним. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла полузадушенной, вымученной. Тор смурно сопел ему в шею. Локи обнял его, поглаживая по спине, ощущая себя старшим не в первый и не в последний раз: — Не пристало так себя вести моему царственному брату.