Реальность - это иллюзия

      Номер Восемь была самой обычной. В ней нет ничего особенного, она не похожа на своих братьев и сестёр — донельзя простая. Все имели суперспособности, это делало их необыкновенными. Даже Седьмая имела сверхсилы, хоть ей и внушили, что она простая, обычная, такая же, как и Восьмая, но ведь все было по-другому. В Восьмой было что-то особенное — ее очень выразительные глаза. Это впечатляло.       Всё своё детство Восьмая провела рядом с Ваней, их обеих не допускали к тренировкам. Можно было иногда понаблюдать за другими, но редко и недолго (якобы, эти девочки отвлекали от работы). Восьмая и Седьмая находились в хороших отношениях, были чуть ли не лучшими подружками. У них было больше свободного времени, и, в отличии от других, они могли болтать без остановки. Им разрешали общаться только потому, что эти девочки категорически не нуждались в развитии своих способностей. Несмотря на это, сэр Реджинальд нашёл занятие и для них. Ваня училась играть на скрипке, а Восьмая время от времени помогала отцу сортировать документы.       Быть простыми среди талантливых сложно. Седьмая с Восьмой лучше всех испытали это на своей шкуре. Нет, с ними общались, но рядом не ставили. Их не считали изгоями, но часто напоминали об отсутствии «таланта». У Вани больше всех получалось общаться с Диего, было у них что-то общее, такое, что не сразу бросается в глаза. А Восьмая? Она общалась со всеми понемногу, даже удавалось поболтать с отцом во время работы. — Отец, — Восьмая подняла свою голову на мужчину, она закончила с бумагами, значит, может задать один вопрос сэру Реджинальду. — Ты уже закончила, номер Восемь? — спросил мужчина, сидящий за своим столом. — Да, отец, могу ли я задать вопрос? — ответила девочка. Её мучило лишь одно: почему они с Ваней не могут находиться на общем фото? Она долго боялась спросить и все же решилась. Восьмая очень хотела, чтобы они с сестрой находились на семейном портрете. Сэр Реджинальд поднял свой холодный взгляд на девочку, сидящую слева от него. — И что же ты хочешь спросить? — безразлично поинтересовался статный мужчина. — Почему мы с Седьмой не можем находиться на семейном фото? — спросила Восьмая, перебирая свои пальцы, но продолжая смотреть на отца. — Потому что вы обычные, вам незачем на нём быть, — строго проговорил отец, опуская свой взор снова в тетрадь и продолжая что-то писать. — Но… — Восьмая пыталась возразить, но Харгрвиз опередил её. — Никаких но, Восьмая, а теперь свободна, — Монокль отчеканил её попытку, но девочка была настойчивой. — Отец, я… — сэр Реджинальд снова не дал ей договорить, перебив. — Хочешь работы до завтрашнего утра? Нет? Тогда иди, пока я не передумал. —  Восьмая поджала губы, ей было обидно. Она могла бы возразить, но сидеть тут всю ночь ей не надо. Девочка молча вышла из кабинета и пошла к себе в комнату. Сейчас вечер, и всё, чего хочет Восьмая — немного расслабиться.

***

      Лучше всего у Восьмой получалось отдохнуть за чтением. Она погружалась в процесс и почти не замечала, как летит время. Иногда она читала Ване, пока та играла на скрипке. Тогда они обе погружались в мир героев книги, порой забывая, что они простые читатели. Восьмой нравились такие моменты. Ещё юная особа очень хотела почитать для всех. Собраться вечером у теплого камина всем вместе: она, Лютер, Диего, Эллисон, Клаус, Пятый, Бен, Ваня, мама и отец. Погрузиться в произведение вместе с ней. Но это лишь мечты, которые кажутся невозможными, и в тоже время такими реальными.       Она подошла к своему столу, рядом с которым стоял стеллаж с книгами. Их на нём было не мало, но и немного, так среднее количество. Стеллаж время от времени пополнялся новыми экземплярами. Восьмая оглядела все полки, её внимание привлек «Пардус. Бегущий в ночи». В книге рассказывалось о мальчике по имени Никита, который оказался избранным. В нём бежала особенная кровь. Он — самый обычный человек, но имеет способность превращаться в красивую, изящную пантеру. Довольно-таки интересная книга, но Восьмая остановилась на середине. По каким-то непонятным обстоятельствам она остановила чтение. Сейчас эта книга показалась ей самым оптимальным вариантом. Она взяла ее в руки, пролистала несколько страниц, улыбнулась и отправилась к своей кровати, садясь на неё в позу лотоса. Восьмая, положив книгу на ноги, начала её листать, мимолётно проглядывая некоторые моменты, чтобы найти заветную страницу, на которой остановилась в прошлый раз. И вот, потеряшка найдена. Восьмая обрадовалась, хорошо, что она запомнила, на чём остановилась, а то пришлось бы перечитывать всю книгу. Восьмая сконцентрировалась, вспомнила всё, что читала до этого момента и окунулась в чтение. Но стоило ей только начать, как в дверь её комнаты постучали. — Эээ… — протянула Восьмая, резко оборачиваясь на источник шума, — Интересно, кому я понадобилась? — недовольно пробубнила она себе под нос. Девочка встала с кровати и поплелась в сторону двери.       Вот Восьмая уже у входа в свою комнату. Она берется за ручку, поворачивает и тянет в свою сторону, чуть приоткрывая, дабы посмотреть на пришедшего. Перед ней стоял Пятый. Восьмая удивилась настолько, что несколько раз снова открывала и закрывала дверь.  — Воу, — удивленно произнесла Восьмая, чуть больше увеличивая зазор, — что-то не так? — единственное, что пришло ей в голову, так это то, что что-то случилось. Ну, а зачем ещё приходить? Тем более Пятому.       Пятый заглянул сначала в комнату, а только потом посмотрел на Восьмую.  — Прости, кажется дверью ошибся, — и снова на его лице насмешливая ухмылка и сведённые брови к переносице. Ну, впрочем, как всегда. Ничего удивительного.  — Оу, ну ладно… — Восьмая немного расстроилась, всё-таки, ей нравилось общаться с остальными, — Может быть, что-то ещё?  — Нет, — он немного помолчал, и добавил, — а хотя, — Пятый качнул головой в сторону комнаты, будто бы спрашивая: «Могу ли я войти?». Восьмая отошла от двери, пропуская брата внутрь. Мальчик принял приглашение и присел на кровать девочки, продолжая, — я тут нашёл кое-что, — Пятый полез во внутренний карман пиджака и достал карманные часы. Они были золотые, немного покалеченные временем, но хорошо сохранившиеся. Восьмая удивленно распахнула глаза, откуда у Пятого эти часы?  — Твои же? — он вопросительно изогнул бровь, возводя руку с часами над головой, держа их только за подвеску и внимательно разглядывая.  — Мои, но как ты узнал? — взмахнув руками, спросила номер Восемь, — Это же могли быть часы отца или Погго, — она жестикулировала руками, как бы показывая людей, о которых она сейчас упомянула. — Они не ходят, — Пятый посмотрел прямиком в глаза девочки, его лицо выражало ничего, спокойствие и только, — Зачем им часы, которые утратили свой ход времени? — Не знаю, у каждого свои тараканы, — пробубнила себе под нос Восьмая, после снова задавая интересующий её вопрос, — Так… Как ты понял, что они мои? — Видел, что ты рыскала по дому в поисках чего-то, — уголки губ мальчика немного поднялись вверх, — Тем более, они небрежно валялись на кресле, где обычно сидит мама.  — Оу, — девочка немного поникла, — возможно, что они выпали из кармана, а я не заметила, — но сразу же ожила, — Спасибо, Пятый! Не знаю, что бы я делала, если бы ты не нашёл их, спасибо огромное! — она радостно улыбнулась, а после двинулась к мальчику, намереваясь вернуть себе часы, но стоило ей потянуться за ними, как брат отвёл руку назад, не позволяя взять. Восьмая нахмурилась, сложила руки на груди и недовольно посмотрела на Пятого, — Что-то не так?  — Да, хочу узнать, откуда они у тебя, — Номер Пять вскинул бровями вверх, улыбаясь чуть ли не во все тридцать два зуба.  — Папа подарил.  — За какие заслуги?  — На день рождения.  — Ммм…  — Я работала много, да и эти часы очень красивые. Я обрадовалась, когда отец отдал мне их. Но только с условием, что я буду беречь и хранить его подарок.       Пятый усмехнулся, видимо, Восьмая провалила своё задание. Номер Восемь, увидев на лице брата насмешку, решила добавить:  — Они у меня уже 3 года, — мальчик удивился, он думал, что они у неё недавно, ведь День Рождения был около месяца назад. Несмотря на то, что часы и так старые, у девочки довольно хорошо получается следить за ними. Честно, Пятый не думал, что у неё выйдет хранить что-то больше недели. Даже месяц был бы прогрессом. Эта девочка — ходячее бедствие. Сколько посуды она побила, сколько раз задевала дорогущую вазу, что стоит у камина (как она умудрялась это делать?), сколько вещей роняла, но как бережно хранит эти карманные часы, подаренные отцом. И знаете, тот факт, что она держит их у себя уже третий год, несомненно радует. Неужели, они ей правда дороги?  — Ты чего завис? Бип-бип, Земля вызывает Пятого, — девочка помахала рукой перед лицом брата, обычно он так не зависает, если только вне её взора. Конечно, как заметишь, если общаетесь раз в тысячу лет. Пятый хмыкнул. Ура! Он подаёт звуки. Значит, злодей-невидимка его не трогал, а может и трогал, но мы этого не узнаем, он же невидимка. Он всё ещё продолжает находиться в своих раздумьях. Интересно, о чём же он думает? Девочка может воспользоваться прекрасной возможностью. Её брат сидит себе неподвижно, полностью отданный своим мыслям, кажется, переоденешь и не заметит. Продолжит на своей волне плавать. Задумчивые люди — расслабленные люди. Могут выглядеть напряжёнными, но на деле вольные сосиски. Так и Пятый. Его лицо напряжено, но он полностью расслаблен. Часы забрать легче всего — бери, пока не оклемался. Но нет, Восьмая не возьмёт, не воспользуется возможностью. Может она хочет, чтобы он сам их вернул? Нет, вообще об этом не думала. Сестра просто засмотрелась на брата. Глубокомысленные раздумья заразны, даже очень. Мальчик думает, и Восьмой очень хотелось знать, о чём именно. Она пыталась прочесть его мысли, как открытую книгу, но у неё ничего не выходило. Ясное дело, она не владеет телепатией, вряд ли у неё что-то выйдет. Пятый может думать о чём угодно, но что именно охватило его? Он думает о том, почему часы достались именно Восьмой? А может о том, почему отец их не выбросил? Или вообще о своих пожеланиях на будущий завтрак? Можно только гадать, ну, если Пятый не решит поделиться, чего, увы, не будет.  — Я что, настолько скучна? — немного расстроенно спросила Восьмая, надеясь на то, что брат её услышит.  — Нет.  — Вау, ты заговорил, — девочка поставила руки в бока, улыбнувшись — для неё это была маленькая победа, — я думала, что ты так до утра просидишь, — и после до девочки дошло. Она только сейчас поняла, что ответил ей брат. Восьмая была шокирована, теперь её очередь молчать. Это продлилось не так долго, но достаточно, чтобы она смогла взять себя в руки, — Я п-правда не такая скучная?       Пятый лишь холодно посмотрел в её сторону, не желая отвечать на заданный вопрос и вообще продолжать этот разговор.  — Ну, я пойду, — мальчик обогнул сестру и направился к двери. Хоть он и умеет перемещаться в пространстве, но дома своей способностью пользуется не всегда (разве что на тренировках, там он пользовался ей активнее всех. Выжимал себя на полную мощь). Можно было почувствовать равенство, но… Пятый сам по себе особенный, даже и без своих суперсил, поэтому эти «можно было» отходят на задний план.  — В смысле уходишь? Пятый! А часы? — взволнованно произнесла Восьмая. Вдруг он расскажет отцу? Придёт к нему, покажет, произнеся в придачу: «Я нашёл эти часы брошенными на кресле. Подумал, что ты выронил, вот решил принести». А после отец пришёл бы к ней, сказал, как она его разочаровала, посмотрел бы своим холодным взглядом, развернулся, и просто бы вышел. Ей же больше ничего не доверят, она упадёт в глазах отца. Куда ей ещё ниже падать? Она и так белая ворона на фоне своих братьев и сестёр, даже Ваня вливалась в их коллектив больше, чем она.       А если Пятый хочет избавиться от них? Всё же коту под хвост. Что будет с Восьмой? Это сильно ударит по её состоянию. Она в душе всего лишь маленькая девочка, а что случится, если окунуть ребёнка в корыто с ледяной водой? Точно ничего хорошего.       Девочка начала паниковать, ей было страшно, чего она старалась не показывать. Может внешне ей удавалось сохранять некое спокойствие, но её движения и жесты выдавали. Руки немного тряслись, а движения были быстрыми и резкими. Что она может, кроме как попросить?  — Пятый, — она вцепилась в его руку, затягивая глубже в комнату, не давая уйти, — верни, пожалуйста, — в её словах были нотки надежды. Восьмая думала, что её брат не такой безжалостный, она верила в это, ей хотелось это делать.  — Тебе повезло, что их нашёл я, а не кто-то другой, — Пятый повернулся к Восьмой, а та в свою очередь выпустила его руку из цепкой хватки, — Найди Ваня, она бы вернула сразу, но найди Лютер, Эллисон или Диего. Хочешь сказать, они бы догадались? — Восьмая потёрла своё предплечье. Нет, они бы не смогли, и она прекрасно это знает, — Вот именно.       Глаза Восьмой очень выразительны. Порой может казаться, что внутри них целый мир. Стоит только заглянуть, как утонешь, потерпишь бедствие. Но этот маленький проигрыш откроет целый океан. Продолжишь тонуть всё глубже, медленно и тягуче, погружаясь в чужой и неизведанный мир. Кругом кромешная тьма, но виден свет. Стоит только закрыть глаза и прислушаться, погрузиться на самое дно, и вот ты уже у самого сердца. Каждый удар несёт свой посыл, выстраивая нить из самых настоящих чувств и эмоций. Изучая каждую ниточку, хочется всё больше и больше узнать настоящего человека. Узнать лучше обладателя этих глаз.       Стоило Пятому вглядеться в Восьмую, начать пожирать её взглядом, заглянуть в глаза, как он понял, прочувствовал всё волнение, что испытывает его сестра. Мальчик сбился с толку, но всего лишь на долю секунды, не позволяя себе рушить собственный образ.  — Боишься за часы? — он наклонился к её лицу, расстояние было ничтожно. Жалкие 10 сантиметров, но и они играли свою роль.  — Да, — она пристально смотрела в лицо Пятого, устанавливая зрительный контакт, намереваясь выиграть в этом маленьком бою.  — Как говорится, услуга за услугу. Я верну сразу же после того, как ты кое-что сделаешь для меня.  — И что же ты хочешь?  — Ну, я пока не придумал, — Пятый выпрямился, делая задумчивое лицо, — Когда решу, обещаю, ты узнаешь первой. —Восьмая хотела ещё что-то добавить, но не успела, — Не беспокойся, они будут в полном порядке, — Девочка одарила его грозным взглядом, не сильно ей верилось. — Я похож на того, кто врёт? — мальчик вопросительно напряг лицо. — Нет, не похож. — Тогда увидимся завтра, Восьмая, — и Пятый испарился. Да, он редко пользовался этим дома, в обычной обстановке, но пользовался. Ему нравилось так делать. Исчезать в самый неподходящий для собеседника момент. Оставлять его со своими мыслями, взбушевавшимися эмоциями. Это всегда добавляет своей драмы к ситуации. Ведь и так ничего не понятно, да и единственный, кому ты можешь задать вопрос, испаряется. Ситуация кажется странной, хочется поделиться с другими, но никто не поймёт. Поймут только те, кто в ней находился, что неимоверно всё усложняет. Хотя, чему тут усложняться?       Восьмая была ошарашена. Да, Пятый на такое способен, это в его стиле. Может он так и делает, но свою часть сделки выполняет. Ты следуешь правилам, он следует правилам. Всё просто. Конечно, если этот договор станет для него невыгодным, условия поменяются. А если просто неинтересным, то уж не знаю, смотря какая сделка. Возможно, Пятый просто играется? Ну, когда скучно, может произойти что угодно. Скукота вообще творит страшные вещи. Ну серьёзно. Тем более, если бы это его не забавляло, он бы просто отдал часы. Да, просто бы пришёл, отдал часы и пошёл бы себе дальше. Очень загадочный парень. Что-то плавает на поверхности, но всего лишь малая часть, хочется узнать его поближе.       Девочку оставили одну на растерзание собственных мыслей. Если честно, она ничего не поняла. Пятому что-то надо от неё, но что именно? Никому не ясно (ну, может только Пятому). Он тоже пока сам не до конца понимает, что ему нужно. Или понимает. Не стал бы он выставлять такие условия просто ради забавы. Всё равно, какая-то суть у этого есть. Восьмая присела на свою кровать, сгорбившись. Она пыталась понять, что это сейчас было. Она осознавала, но не до конца. Также ей очень хотелось знать, что у Пятого на уме. Единственный вывод, к которому она смогла прийти, так это:  — Я кажется сильно влипла, — она произнесла это очень тихо, подпирая своё лицо ладонями и недовольно мыча. — АВвв, вредный Пятый, почему нельзя просто отдать? — Восьмая, недовольно надувшись, откинулась на кровать, — Надо же всё усложнить! — хлопнув руками по одеялу, она перевернулась на живот, а после на её лице появилась лёгкая улыбка. Ей кажется понравилось.

***

      На дворе уже восемь часов вечера, а за окном цветущий ноябрь, поэтому на улице уже темно. Восьмая даже не знает, о чём думать. Недавно она была так бодра, а сейчас её прямо клонит в сон. Девочка решает лечь спать, уснуть получается не сразу, но буквально через 10 минут царство Морфея её уже поглотило. Это был странный день. Кто-то ещё не спал, предпочитая лучше позаниматься своими делами, а кто-то только собирался ложиться. Каждый занимался тем, чем хочет. Восьмая мирно посапывает, пока её ненаглядный брат думал над маленьким наказанием для неё. Ведь не стоит терять то, что тебе дорого, так ведь?