Nasty Night

      В духоту комнаты через открытое окно наконец ворвался свежий ночной ветер. Порко только вернулся из душа и, скинув с бедер полотенце, искал в комоде чистое белье. Нашел, но надевать не спешил – прохладная свежесть после горячей воды, расхаживание по комнате в чем мать родила и посторонние мысли, что целый вечер лезли в голову, привели его долгое время остававшийся без внимания член в возбуждение. Почему бы не вздрочнуть на сон грядущий, пока есть настроение и времени в достатке, подумал Порко, ладонь уже принялась за дело. Не прошло и двух минут, как в дверь тихонько постучали. Он вскинул брови и только сообразил, что не задвинул щеколду, как в притворенное пространство заглянул Райнер.       – Блядь! Ты тут откуда?! – воскликнул Порко, спеша накинуть на себя полотенце.       На секунду Райнер замер с открытым ртом, но смекнув, что не вовремя, отвернулся и поспешил было ретироваться.       – Да захлопни уже чертову дверь! – завопил Порко, потирая лоб, – Чего хотел?       Не сумев оперативно трезво рассудить, Райнер закрыл перед собой дверь, зачем-то сразу на замок.       – Я пришел вернуть тебе книгу, – начал он, неловко разворачиваясь.       Он сделал несколько шагов к столу, положил книгу и собрался уходить.       – Спасибо, Гальярд. Спокойной ночи.       – Постой, – Порко внезапно посетила безумная идея, – услуга за услугу.       Он оглядел Райнера с головы до ног, не удержался и провел ладонью по его плечу, чем поверг того в замешательство.       – Сделай что-нибудь, прошу тебя, сделай со мной что-нибудь, – взмолился он точно не своим голосом.       – Чего ты хочешь? – удивился Райнер, когда Гальярд сбросил с себя полотенце.       – Да ты посмотри на меня!       – Ты был занят, я помешал, – и подумав, – Извини?..       – Какое, нахер, «извини»?!       – Тогда прямо скажи – чего ты хочешь?       – Я... Я хочу, чтобы ты упал передо мной на колени, крепко обхватил мои бедра и влажно, сладко прошелся языком по моему стояку. А потом... Потом хочу окунуться в горячую скользкую тесноту твоего рта, протолкнуть член тебе в самое горло и медленно, ме-е-дленно отвести его назад, почти полностью извлечь, но как только внутри останется лишь головка, снова вогнать его в самую глубь. И так плавно туда-обратно, туда... и обратно, все быстрее с каждым движением, чаще, резче, пока искры не посыплются из глаз от неповторимого ощущения трения о твой мягкий, гладкий язык...       – Вконец охуел?! Я догадывался, что ты, Гальярд, ебанутый, но в рамках приличия.       – А я вот такой. Нравится?       – А вполне.       Райнер был как во сне, когда встал на колени и, вцепившись в упругие мышцы ягодиц Порко, со смаком проследил контур его члена языком, а затем заглотил твердый орган до основания. У Гальярда перехватило дыхание от приступа удовольствия; он захлебнулся своим стоном, схватив Брауна за загривок, чтобы удержать в таком положении и продлить наслаждение.       – Браун, твою мать, ты хорош, как я и думал. Н-н... твой рот восхитительно обволакивает меня.       Порко сильнее толкнулся и вошел на всю длину, отчего Райнер подавился глухим стоном, но расслабив горло и мягко впустив в себя член, ощутил некоторое удовольствие.       – Вот так, какой же ты сейчас хороший мальчик... – пробормотал Порко, наслаждаясь полным погружением в горячее нутро, – Хочу пронзить тебя насквозь, грязный ублюдок... Раньше я думал, что больше всего мечтаю избить тебя до полусмерти, но я ошибался. Нет большего наслаждения, чем трахать тебя в рот. Твой язык доставляет мне колоссальное удовольствие. Не такое колоссальное, как титан, которого ты проебал... Бедняга Бертл... Но тоже весьма масштабное.       Слушая его бред, Райнер желал сделать две вещи: сперва кончить, а потом выбить этому гандону челюсть.       Порко двинул бедрами в обратном направлении и снова резко вошел; это движение вышибло из Райнера все посторонние мысли и заставило сосредоточиться на правильном приеме, чтобы агрессивные толчки членом не разорвали ему глотку. И собственным членом пренебрегать стало невозможно – тот давно набух от возбуждения и, заключенный в тугих тисках натянувшихся форменных брюк, в агонии изнывал от пульсирующей боли. Пришлось придушить остатки гордости и поддаться плотскому искушению, расстегнув штаны и засунув ладонь в пропитавшееся липкой смазкой нижнее белье.       Нарастающий темп толчков Гальярда и сбивчивые движения руки на члене в несколько недолгих минут накатили на него оргазм. С протяжным гулким стоном он кончил себе в ладонь. От вибрации в его связках, что приятно отдавалась в головку члена, следом кончил Гальярд. Излившись во влажную горячую тесноту, он вытащил свой член и изможденно опустился на колени рядом с Райнером, который не побрезговал сглотнуть его семя целиком. Оба тяжело дышали и туго соображали, оттого, не щадя губ, накинулись друг на друга с исполненными первобытной ярости поцелуями.       – М-м, Браун... Это надо будет повторить.