Клише

      Шан Цинхуа никогда не задумывался о правдоподобности описываемых отношений в своих новеллах о девушках-дурнушках, отхвативших себе бизнесменов. Впрочем, он в принципе не сильно заботился о достоверности, физике и логике, когда строчил очередной порно-романчик за донаты. Спонсоры любили, чтобы идеальный мужчина главной героини был сильным, умным, заботливым, с симпатичным лицом и обладал фигурой если не греческого бога, то, по крайней мере, Майкла Фассбендера. А еще был образован, умел играть на музыкальном инструменте, разбирался в поэзии, имел парк дорогих автомобилей, собственный самолет и кучу недвижимости, среди которой непременно найдется квартира с панорамными окнами, около которых он и главная героиня будут предаваться бурному соитию. Комплектом к этому зачастую шли огромный член и низкий голос, от которого ноги бы подкашивались, а по спине бегали мурашки. Время от времени герой должен был уметь самостоятельно летать, дабы романтично носить на руках даму в небесной выси и целовать на фоне панорамы города. Также все свое время он должен был уделять главной героине и ее чувствам, оставив свою многомиллионную корпорацию зарабатывать деньги самостоятельно.       Мобэй был немногословным, крайне жестким, когда дело касалось работы, и страстным в постели. Его тело было в разы лучше, чем у Фассбендера, на скромный взгляд Цинхуа, а голос абсолютно точно заставлял его несчастные коленки дрожать. Мобэй был властным и категоричным, как все люди, вынужденные удерживать постоянный контроль и привыкшие к чужому подчинению. Он окончил университет, входящий в Лигу Плюща, идеально знал этикет и правила ведения бизнеса, но совсем не ориентировался в обычных человеческих взаимоотношениях. Был совершенным профаном в выражении чувств и начисто лишен эмпатии. Его автомобильный парк насчитывал только машину и мотоцикл, а личная недвижимость ограничивалась квартирой в деловом районе и домиком в Альпах. Летать самостоятельно он, совершенно точно, не мог, что, впрочем, не мешало ему целовать Цинхуа на фоне панорамы, затащив писателя на крышу своего офиса. Практически все время Мобэй уделял работе, засиживаясь с ноутбуком допоздна, а вставал ранним утром, чтобы успеть на пробежку, в душ, и перехватить что-то на завтрак. Цинхуа привык, что телефон Мобэя мог разрываться противной стандартной мелодией в любое время суток, вне зависимости выходной это день, будни, праздники или отгул, во время которого подчиненным было велено не беспокоить без крайней на то нужды. Привык и к тому, что после этих звонков Мобэй хмурился, что-то рычал в трубку, а потом, чаще всего, садился в свой спортивный автомобиль и уезжал в офис, на долгие-долгие часы оставляя Цинхуа в одиночестве.       Мобэй никогда не был идеальным принцем для Золушки, да и человек он, в общем-то, не самый приятный и довольно жестокий. Он не умел играть на музыкальных инструментах, не разбирался в художественной литературе и искусстве. Он уставал на работе, которая занимала большую часть его жизни, злился, рычал на Цинхуа, иногда грубо его трахал и «медитировал», поедая мороженое под тяжелый металл. Мобэй был ужасно ревнивым собственником, и Цинхуа даже казалось немного странным, что на него еще не нацепили ошейник и пояс верности, ограничиваясь яркими засосами на стратегически важных местах и массивным кольцом на безымянном пальце. Прямолинейный как бульдозер, Мобэй был практиком и всегда предпочитал решать проблемы сразу после их озвучивания. Он был заботлив, насколько вообще понимал значение слова «забота».       Каждый раз, вставая раньше разнеженного писателя, Мобэй гладил его по волосам и укрывал одеялом, чтобы тот не замерз. На руках носил в ванную, обессиленного после секса, и сам мыл, сцеловывая капли воды с лица. Молча ставил рядом еду, когда писатель работал над новой главой, совершенно забывая о пище. Безропотно позволял Цинхуа влезать себе на колени и устраиваться там с планшетом, пока сам он работает за ноутбуком. Каждый раз, срываясь по делам, Мобэй нежно целовал Цинхуа в губы, без слов извиняясь за испорченный вечер. Делал какао с зефирками, когда видел, что писателю действительно грустно или плохо. Мобэй обнимал его во сне и приводил на важные мероприятия, ставя всех перед фактом, что именно этого человека он хотел видеть рядом с собой. Мобэй не требовал у Цинхуа перестать писать бульварные романы и порно-новеллы, не указывал с кем общаться, как говорить и выглядеть. Цинхуа устраивал его таким, какой он есть, и это взаимно.       Цинхуа до одури любит Мобэя со всеми его неидеальностями и собирается провести с ним остаток жизни, если тот будет не против. Он счастлив с этим человеком и готов фыркнуть в лицо каждому, кто рискнет сетовать на банальность их истории или на его и Мобэя недостатки. Ведь какая, в сущности, разница, что о вас думают другие, когда твой идеальный мужчина трахает тебя своим огромным членом у панорамного окна, а потом приносит в постель какао с зефирками?