Добрые люди

- Я люблю людей. Искренней, неподдельной любовью. Неважно, хороших или плохих, ведь у каждого из них есть душа. Каждый способен возвыситься через раскаяние, и... - Что ты... Моя рука!.. Хруст, чавканье, стоны. Не столь важно, услышит кто ее крики или нет. Лучшее, что ждет девушку в конце тупиковой темной улицы неблагополучного района - продажа в рабство. Правда, безрукие рабы стоят куда дешевле, так что продажа ее органов будет куда выгодней. Однако, фигуру в темном балахоне, с чавканьем обгладывающую левую кисть своей жертвы, явно не волнуют столь антигуманные поступки. Ведь она же любит людей. - Давно ли мир стал таким? А, не столь важно. Он всегда таким и был. Меняются эпохи, технологии, культуры, но человеческая природа не уйдет. Ненависть, алчность, гедонизм и зависть все так же двигают человечество вперед. И лишь любовь способна в этом мире... Эй, крики этой девушки мешают мне монологи толкать! Нельзя ли как-нибудь заткнуть ее на пару минут? - Ох, Отец, я бы *чавк* с радостью, но ведь наша цель - очищение ее души! Разве ты не видишь того, как она прекрасна? Вторая фигура в чёрном балахоне замолкает. В конце концов, он же сам вложил субъекту систему человеческих моральных ценностей. Если бы не ее внушаемость, человек бы уже давно лишился пары пальцев. И морального авторитета в ее глазах, что куда важнее для успеха миссии, а ведь руководство куда менее нежно, чем зубы и пальцы субъекта. - Отец, а ты когда-нибудь любил человека? - спросила фигура, протягивая свои тощие сухие руки к правому запястью потерявшей сознание от кровопотери девушки. - Все мы любим. Каждый человек любит каждого. И именно за это стоит любить их всех, не правда ли? Именно поэтому ты должна исправлять каждого, кто посмеет опорочить человеческую любовь; но исправлять любя, не забывая о том, что каждый человек способен на раскаяние. Человек тщетно пытался догадаться, почему же руководство так против разрешения на убийство для субъекта. Почему же его, именно его заставили внушить ей эти идиотские сдерживающие принципы. Ведь остаются свидетели, а они рано или поздно создадут проблемы. Либо руководству, либо ему, либо... Человек едва заметно вздрогнул, осознав, что третьим, о ком он подумал, был субъект. Запрещено смотреть ей в глаза. Поэтому пришлось обучить ее смиренно ползать перед ним. Запрещено сопереживать ей. Поэтому он избегает малейших привязанностей, даже имени, предпочитая ему серийный номер. Запрещено прикасаться к ней, поэтому она все время в мешковатом балахоне, скрывающем большую часть тела. И даже в нем это создание выглядит жутковато со своими сухими холодными длинными руками и неестественными для людей движениями. А что, если однажды она поймет, что все ее воспитание было обманом? Руководство обещало вживить в нее модуль самоуничтожения, однако субъект явно стоит куда больше человеческой жизни. - Отец, я закончила искупать ее грехи. Она ведь раскаялась в душе, правда? - Конечно раскаялась, конечно. Люди очень ценят свои руки, так что ее цена за грехи вполне уплачена. А сейчас, почему бы тебе не пойти поиграть? Только не забудь, пожалуйста, помолиться. Ведь любить лишь друг друга нельзя. На мгновение человеку даже стало интересно, что же сподвигло субъект на такие действия в отношении этой бедняги. У руководства наверняка есть ответы на это, однако вряд ли простому священнику из нижних районов дозволят жить с минимальной крупицей информации о новом секретном биооружии. Или, может, она все же не оружие?..