Soul sickness

      Я не помню, когда последний раз спала на нормальной и удобной кровати, когда моя голова лежала на хорошей подушке, а тело было укрыто теплым и большим одеялом. Это классно. Даже не просто классно, это так непривычно приятно. Как у тети Хелен, которая изредка брала меня к себе, но у которой я не могла расслабиться. Её муж, Чарльз, хоть и любил меня и был добр, но он ко всему требователен, и это касалось и меня, но там всё равно было намного лучше чем дома. Разбудил меня скрип двери, а затем и солнечный свет. — Вайолет, дорогая, просыпайся, завтрак готов, — ласковый голос улучшал по-настоящему теплую, семейную атмосферу. — Вайолет, просыпайся.       Открыв глаза, я вижу Катю. Она по-доброму улыбалась и смотрела ласковыми глазами. Это даже непривычно. Потянувшись, я поднялась, а женщина, продолжая улыбаться, кладет возле меня стопку одежды и, пожелав мне доброго утра и назвав «Солнышком» ушла. Эта забота… приятна. Переоделась я в весьма забавную красную футболку с пандой на бамбуке и спортивные облегающие брюки. Расчесав свои длинные волосы и убрав их в хвост, я спустилась вниз. Наверное, я не заметила этого раньше из-за темноты, но в доме было много больших окон, а те, что выходили на задний двор, были вообще панорамными. Гостиная, соединенная со столовой, была прекрасно освещена солнечным светом, а на столе уже стояли четыре тарелки с омлетом и стаканы с соком, и одна тарелочка с рисом и стаканом воды.       Дверь с главного входа резко открылась, и в гостинную на костылях «вбежала» Клементина и как можно скорее она юркает за мою спину, после чего хихикает. Следом за ней в дом спокойно зашел мокрый с головы до ног Дак. Парень глубоко вздохнул и, пройдя на кухню, открыл холодильник и, достав бутылку с ледяной водой, ехидно улыбнулся. — Так резво на второй этаж ты не поднимаешься, — подмигнул, он резко побежал наверх. — Дак! Не смей! — Клементина обреченно скачет до лестницы, которая преградила ей путь. — Как дети малые, честное слово, — шепотом сказала я, посмотрев на девушку.       Эверетт, широко улыбнувшись, пару раз кивнула. От её улыбки у меня перехватывает дыхание: она простая, обычная, такая, как у всех счастливых людей, которые довольны своей жизни и берут от неё всё. Это не была та натянутая улыбка, которую имел мой прошлый психолог Энтони, не была та мимолетно-лживая, которую имели все друзья моего отца, которые приходили к нам в гости. Это улыбка была такой чистой и милой, что невольно и самой хочется улыбнуться. Вздохнув, я улыбаюсь в ответ девушке, чем довожу её до остолбенения. Она буквально зависла и, скорее всего, пыталась принять тот факт, что я улыбнулась ей. — Ой, ну не делай такое лицо, — закатив глаза, я прохожу к столу и сажусь за него, а возле меня садится девушка, чья улыбка стала ещё шире.       Через пару секунд на веранде заднего двора показалась Катя с среднего роста мужчиной, который, махая руками, о чем-то говорил. Открыв дверь, он пропустил женщину вперед, после чего зашел сам. Увидев меня, он широко улыбнулся, подошёл и сел в центр стола. В его темных волосах появлялись седые волоски, карие глаза смотрели с неподдельным интересом и добром, байкерские усы были ровные и ухоженные, а на губах была легкая улыбка. На мужчине была чистая коричневая футболка, черные джинсы и черные берцы. — Я Кенни, Кенни Хаммон, — произнес мужчина, разрезая омлет. — А я Вайолет, Вайолет Адлон. — Какое красивое имя, приятно познакомиться. Ну, что ж, долго кота за хвост тянуть не буду, скажи, Ви, ты когда-нибудь рыбачила? — Нет, — я отвечаю как есть, конечно, я видела по телевизору, но не более. — Не доводилось. — Прекрасно, сегодня поедем на рыбалку, тебе понравится! — мужчина был полон энтузиазма, чего я не разделяла. Заметив, что девушка тянется к воде, я быстро меняю наши стаканы местами, отдавая ей сок. — Ой, Вайолет, если хочешь воды, то давай я тебе принесу, — Катя начинает вставать, но я останавливаю её. — Нет, Катя, не стоит. Просто мы с ней заключили договор, так что все хорошо.       Женщина удивленно похлопала глазами, на что её муж лишь пожал плечами и продолжил кушать, а я взяла стакан с водой, быстренько его опустошила и, повернувшись к Клементине, лишь хитро улыбнулась. — Приятного аппетита, Эверетт. — Не язви, — буркнула девушка и начала заталкивать в себя еду.       Дак тихо хихикал, пока его родители недоумевали о том, что вообще творится.

***

      После завтрака Кенни, сверкая глазами, рассказывал нам про свою дорогую яхту, про рыбалку и виды, которые нас ждут. Этот же энтузиазм подхватила и Клементина, девушка всю дорогу трезвонила о том, как же классно находиться посреди моря: тишина, покой и лишь шум воды. Ещё девушка рассказала о том, как будет круто встретить дельфинов, или нырнуть и погрузиться на глубину, но Кенни разбил хрупкие, как хрустальная фигурка, мечты девушки, сказав, что погружение ей не светит из-за элементарного перелома и её состояния. — Не собираюсь я отчитываться твоему дяде о том, что его любимая племянница пошла на корм рыбам. Кстати об этом, Ли в курсе, что ты покинула больницу на выходные?       Ехидный смех девушки дал четко понять, что её родственник про эту шалость не догадывался. Дак лишь закрыл лицо рукой, а Кенни тяжело вздохнул. Похоже, девушка проворачивает такое часто, ведь мужчины слишком спокойно отнеслись к подобной ситуации. Остальной путь мы проделали в тишине. Я лишь смотрела в окно и делала фотографии, которые отправляла тёте Хелен, но её не было в сети. Должно быть, она опять очень занята. Как обычно, я не удивлена и не обижена. Спустя пару минут мы наконец добрались до причала, который буквально был обставлен яхтами и лодками, но при этом оставался пустынным. Пока мы шли к яхте Кенни, то не встретили ни одного человека, что меня очень удивило, но Дак объяснил, что владельцы сейчас просто-напросто отсыпаются, ведь лучше всего ездить ночью, вокруг ночного города.       Яхта Кенни действительно оказалась огромной, мне больше казалось, что это двухэтажное судно предназначено для прогулок в море и никак не подходило для рыбалки, но мужчине понравилась именно эта яхта, а не катер. Дак помог Клементине подняться, после чего протянул мне палку и, убедившись, что я крепко держусь, парень помог мне залезть. Кенни, не теряя времени, сразу же поднялся на второй ярус и засел в кабине у пульта управления. Дак и Клементина спустились вниз за удочками, а я, сев на сидушку и положив голову на холодные перила, смотрела, как стремительно Саванна отдалялась уступая место однообразным видам воды и неба. Не то, чтобы мне не нравится находится на яхте в море. Я просто не привыкла к такому. Зачем Клементина так старается помочь? Даже побег, в котором я не нуждалась, но всё-таки организовала.       Позже на палубе появился широко улыбающийся Дак с двумя удочками; парень поставил их возле меня и начал показывать, куда и как устанавливать леску, где и как сделать, и насадил на крючки по силиконовой маленькой рыбке. Когда судно остановилось, мы закинули удочки в воду и ждали. Честно сказать — это скучно. Как люди могут заниматься этим часами? Кенни остался у панели управления, Клементина же сказала, что подняться она уже не сможет, поэтому лучше будет внизу, а мы с парнем одни, как идиоты, но рыбачили. Первый гнетущую тишину не выдержал Дак. — Можно спросить? — Валяй, — от балды я крутила катушку. — Что за договор ты заключила с Клем? — Ну, это не договор, а элементарный спор. Так сказать, кто кого быстрее вылечит. Я заставляю её кушать и не блевать, а она меня — контактировать с людьми, — после моего объяснения снова наступила тишина, но даже она долго не продлилась. — Спасибо тебе, — повернув голову на парня, я заметила, как он спокойно улыбнулся. — Просто то, что с ней сделала эта поганая ситуация, — на этот раз он произнёс это очень тихо. И мне стало интересно, что же случилось с Клементиной? Что заставило эту жизнерадостную девушку получить фиолетовый браслет. — А что произошло? — Ну, — парень сделал глубокий вдох и закрепил удочку на специальной подставке, что была прикреплена к перила. — Как бы это не звучало, но Клементина не совсем простая. Ей нравятся девушки, — после этих слов, он посмотрел на меня и, поняв, что меня это особо не колышет продолжил: — и ей нравилась девушка, её звали Бекка Пелс, но она была не пара нашей Клем. Бекка надменная, самовлюбленная и эгоистичная, просто-напросто избалованная девушка. И так получилось, что об ориентации девушки знали лишь я и один парень, Альфред, её лучший друг, но всё было не так просто — Альфред тоже был влюблен в Бекку? — два и два сложить особо не сложно, раз уж знали двое, и один ведает историю, то второй выступает как виновник. — Да, они даже встречались тайно. Так вот, наша Клем решила быть ближе к Бекке и решила вступить в группу поддержки, где состояла девушка, которая уже знала о чувствах нашей Клементины и презиравшая такие отношения. Когда Клементина пришла на отборочные, то эта стерва опустила её хуже некуда. Обозвала жирной и неуклюжей, а затем и про ориентацию её заявила на весь зал.       От такой новости у меня всё сжалось внутри. Зачем? Зачем такое делать? Зачем предавать подругу? Рассказывать о её секрете, а не поговорить нормально, а главное — позволить унизить. Внутри меня всё сжималось и одновременно пылало. И этот мир мне хочет показать Клементина? И именно этот мир она назвала «Прекрасным» и «Чудесным»?! Да что в этом такого?! Он же омерзителен! — И… что было дальше? — я еле выдавила из себя эти слова. — Двум девушкам, Минерве и Софи, потребовалось около трех часов, чтобы успокоить Клем, после чего они связались со мной и ещё парочкой ребят. Мы решили, что просто так это оставить нельзя и решили жестоко отомстить. Первой решила мстить Минерва — за пару недель они здорово поладили, эта рыжая бестия обстригла красивые длинные волосы спящей Бекки очень коротко и неровно, после чего подвесила её запасное нижнее белье вместе с флагом на шпиле, а я со своим другом Луисом намазал сэндвич Альфреда арахисовой пастой. У него, конечно, случился приступ, но я доволен. Они получили сполна. Но Клементина так и не оправилась от этого. — Понятно. Пойду, проверю, как она, а то за ней нужен глаз да глаз.       Спустившись и открыв дверь, я застала Клементину, сидящую на коленях и придерживающуюсь за тумбу, а возле неё лежали осколки от кружки. Подойдя ближе, я заметила, что ладонь Эверетт уже была порезана. Клементина же просто сидела и смотрела в одну точку. — Эверетт? Эверетт, ты в порядке? — найдя аптечку, я быстро подошла к застывшей девушке. — А? — та, увидев меня, встряхнула головой, после чего кивнула. — Да, просто руки мокрые, вот кружка и выскользнула. — Протяни руку, — отодвинувшись от неё, я достаю перекись водорода и бинты. — Что? — Клементина удивленно хлопает глазами, на что я закатываю свои. — Руку, говорю, протяни.        Эверетт протягивает раненую руку. Сердце бешено билось, а страх одолевал. А если я сейчас прикоснусь к ней? Она же может и разозлиться, как отец. Стоп… Вдох через нос, выдох через рот — и так три раза. Вдох… выдох. Вдох… выдох. Вдох… выдох. Закусив внутреннюю часть щеки, я выливаю на рану перекись, из-за чего та вступает в реакцию с кровью и начинает шипеть. Снова сделав глубокий вдох и выдох, я начинаю обматывать ладонь девушки бинтом. Спустя пару минут я закончила. Внутри меня все сжималось, мне было то жарко, то холодно, желудок будто размазали, и меня начало тошнить. Выбежав из помещения, я забежала в туалет, где меня и вырвало.        Мне потребовалось около пяти минут, чтобы успокоиться и придти в себя. Вдох… выдох… вдох. Открыв дверь, я вернулась к девушке. Клементина сидела за столом. Она уже убрала осколки и заварила две кружки чая и, видимо, ждала меня. Это заставило улыбнуться. Сначала улыбнулась я, а потом и она. — Спасибо, — её голос был тих и слаб, но, прокашлявшись, она снова вернула краски своему голосу. — Не понимаю, что на меня нашло. — Пустяки, — я села напротив Эверетт, и мы начали говорить. Просто говорили о чем попало. Она рассказывала о школе, друзьях, а потом о том, что скоро покажет мне ночную Атланту и поможет мне. До самого вечера девушка только и твердила о нашем споре.

— Надеюсь когда всё будет хорошо, мы сходим вместе на бейсбол.

— Когда мы выйдем из больницы, я познакомлю тебя со своим братом и друзьями! Они тебе понравятся!

— Ни ты, ни я не любим ложь, так давай же поможем друг другу и победим наши болезни!

Я обязательно помогу тебе, и ты не будешь бояться, вот увидишь!

      Но слыша эти слова, я постоянно думаю лишь об одном: «А излечу ли я тебя?»