Все было как обычно

- Айеро, ты не можешь даже покурить без последствий. Майкл встал на ноги и достал аптечку из ящика. Подойдя ко мне, он сел и вытащил из аптечки бинт, вату и вновь ту же бутылочку с жидкостью. Я вздохнул, смотря на него. Захотелось его поцеловать или хотя бы просто прижать к себе. Я боялся лишь того, что он опять оттолкнет меня, поэтому терпел. Майк приложил к ожогу кусочек ваты, пропитанный той жидкостью, и посмотрел на меня, как бы прося, чтобы я не кричал от боли. Да, было ужасно больно. Я терпел, зажмурив глаза и закусив нижнюю губу почти до крови. Когда все же металлический привкус появился во рту, я облизнул губу, посмотрев на Майкла. Тот уже перебинтовывал мою руку неизвестно для чего. Ладно еще, когда на руке был сильно виден след от пореза, но сейчас… Он посмотрел на меня и покачал головой, при этом в очередной раз сказав, что я придурок. Мне начинает казаться, что «Придурок» - это мое имя. Одно из имен. Какое-то время мы просто сидели, смотря друг на друга. Когда он в очередной раз облизнул свои губы, я не выдержал и подвинулся к нему, схватив его за футболку. Сопротивления не последовало, впрочем, как и желания продолжить. Его лицо было каким-то не эмоциональным. Как будто меня рядом не было, будто он смотрел сейчас на голую стену. Я приблизился к его лицу, но он все еще не шевелился. Окаменел что ли? Или задумался? Я несмело коснулся его губ, провел по нижней губе кончиком языка, но, черт возьми, он действительно был как камень. Дышащий, моргающий и смотрящий в никуда. Хорошо. Пусть сидит столько, сколько ему захочется. Я отпустил его футболку и отодвинулся, обиженно надув губы. Не последовало даже усмешки. Терпение у меня не железное, поэтому я, фыркнув, встал на ноги и вышел из комнаты. Не хочу сейчас сидеть рядом с ним и смотреть на каменного Майкла Уэя. Я вышел в коридор и обул кеды, после чего вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Я знал, что чердак тут никогда не закрывают, мне об этом сказал сам Майк, поэтому не составило труда вылезти на крышу. Здесь было прохладно, но мне плевать. Я сел поближе к краю и закрыл глаза. Почему-то мне на миг показалось, что я лечу. Причем не наверх, а вниз. Я открыл глаза и осмотрелся. Поняв, что я действительно придурок и никуда не лечу, я облегченно выдохнул, ухмыльнувшись. Около часа я сидел вот так почти на краю крыши и смотрел вниз. Майк не приходил. Наверное, все так же сидит там в комнате. Пусть сидит, сколько ему захочется, мне нравится быть здесь. Сидел на крыше я до девяти часов точно, иногда вставая и разминая ноги, а затем садился обратно. Я видел закат. Впервые в жизни. Такой умиротворяющий. Солнце скрывалось за горизонтом медленно, будто не хотело уходить с неба, хотело остаться здесь еще ненадолго. Но вскоре солнечный свет погас, а на его место пришел лунный. Серебряный, не такой яркий, как солнце, холодный. Но этот свет мне показался более приятным. Даже не могу сказать почему, даже не хочу об этом задумываться, он просто мне очень и очень нравился. Становилось все холоднее, я натянул капюшон толстовки на голову, попытался согреться, спрятав в ней половину лица и согревая тело дыханием. Конечно, у меня не выходило. Но спускаться я не хотел. Лучше переночевать здесь. На свежем воздухе. А может, мне повезет и я не усну, встречу и рассвет. Думаю, он такой же прекрасный, как и закат. Из мыслей меня вырвал тихий голос Майкла, который пришел на крышу. - Ты собираешься идти домой? Я помотал головой, ответом мне послужил тихий вздох со стороны парня. Он подошел ближе и сел рядом со мной, приобняв меня за плечи. Я не собирался сбрасывать его теплые руки, согревающие мое замерзшее тело. - Фрэнк, ты замерз? Я снова помотал головой, хотя на самом деле мне было холодно. Нет, мне было очень холодно. - Пошли домой. И сейчас ты не отвертишься. Вставай. Я послушно поднялся на ноги, все еще смотря вниз. - Пошли, Фрэнк. Он повел меня к выходу с крыши, а ведь мне так хотелось остаться. Ладно, они все равно живут на последнем этаже в этом доме, я смогу сидеть на подоконнике и смотреть в окно. Мы зашли в квартиру, где Майкл отвел меня в комнату и усадил на кровать. Теперь я был бесчувственным овощем, которому было очень плохо. Нет, я не чувствовал, что заболел. На меня вдруг обрушилась волна одиночества. Да, рядом был Майк, но он был одновременно слишком далеко. Что я за человек такой? Сейчас я ненавидел себя за все. За то, что я есть, за то, что сижу в этой квартире, смотрю, как Майк выходит из комнаты, как заходит обратно с чашкой горячего чая, как пытается заставить меня выпить хоть немного, как садится рядом и обнимает, как целует меня в лоб, в щеки, как касается моих губ. Хотелось встать, оттолкнуть его и выйти погулять. Например, в окно. Хотелось кричать. У меня часто бывали раньше такие «заскоки». После смерти отца. Когда я вспоминал его, хотелось лезть на стену, крушить все подряд, но в первую очередь, хотелось сделать себе больно. Душевная боль была сильнее физической, но я часто разбивал кулаки в кровь, когда бил ими о стену в своей комнате. Я срывал голос, крича, рыдая. Сейчас хотелось сделать то же самое, но я лишь сидел на кровати и кусал губу до крови. Майк лишь сильнее прижимал меня к себе, говоря что-то очень тихо. Я не вслушивался в слова, даже не пытался. Внезапно, меня будто током ударило. Я крепко обнял Майка и стал просить, чтобы он не уходил от меня. Кто-нибудь вызовите мне людей в белых халатах. Мне нужно в психиатрическую клинику. Майк погладил меня по спине, сказав, что никуда и никогда не уйдет. Я верил ему. Действительно верил. Никому, кроме отца, я еще не доверялся. Сейчас я чувствовал себя защищенным и поэтому решил, что могу довериться. Учитывая то, что Майкл спас меня от смерти, а не оставил, я мог бы запросто доверить ему свою жизнь. - Майк… - тихо позвал я парня. - Да, Фрэнк? - Я люблю тебя. Он не успел ответить, так как я поцеловал его. Но ответ мне и не требовался. Сейчас точно нет. Я знал, что люблю того парня, мне хватало этой информации. Майклу все же удалось влить в меня несколько остывший чай. Не сразу, но удалось. Почти весь. Он лег на кровать рядом со мной, обняв. Руки у него все же теплые. Как же мне нравилось чувствовать это тепло, иногда обжигающее оттого, что я был маленьким куском льда. Майкл стал гладить меня по спине, ожидая, когда же я наконец усну. Засыпая, я почувствовал его теплые губы, которые коснулись моего виска, а затем негромкий убаюкивающий голос. - Я люблю тебя, Айеро.