Омут наших глаз

Когда-то и у меня были глаза…

Думаю, они были прекрасны.

Когда-то они все были людьми. Не заботились порой о себе, мечтали не иметь слез и крови. Кто-то устраивал истерики из-за маленьких царапин, кто-то резал сам себя и их не волновало, что останутся шрамы. Когда он был человеком, то никогда не задумывался о смерти. Что уж там, он её даже не боялся. Каждый день парень закрывался один на один с трупом и наблюдал за их спокойствием. Бились ли они в конвульсиях перед смертью или просто безмолвно плакали в себя? Загадка. Но одно известно точно: они все с ней смирились. Эзоп понял, разгадал эту тайну. И теперь знает точно, что бояться ему нечего. Когда он был человеком, то очень часто улыбался. Шутил, пел, ничего не боялся. Ему нравилась его работа, его друзья, его шляпа, которая могла светить ему, когда угодно, пока не закончится воск или спички. Но он думал о смерти каждый день, потому что только она преследовала его на каждом углу шахты, ждала того дня, когда можно начать кровожадную резню. Любящие друзья и занудные коллеги помогли выжить ему, но не спаслись сами. – А мне никто не нужен! – Нортон повторял эти слова со слезами только тогда, когда совсем устанет и начнет психовать. Сегодня так перепало, что они оказались в команде. Два закрытых в себе парня внимательно слушали Марту, находясь пока за одним столом. Она яро ругалась на Уильяма, что находился вместе с ними и объясняла, что им нужна победа. Игра началась. Их разбросало по разным углам туманной локации, находясь в неизвестности и беспамятности, даже не догадываясь, где остальная команда. Они были в противоположных углах, но сбежались к одному генератору. Оба смотрят друг другу в глаза, но молчат, будто их рты сшиты толстыми нитками. Карл как застопоренный останавливает взгляд на только-что потухшей свече проспектора, внимательно изучая компас на поясе и уже давно не действующие часы. А Нортон, в свою очередь, разглядывает белоснежные (!) перчатки на руках бальзамировщика, которые он как-то умудрялся сохранять абсолютно чистыми, его железный и плотно закрытый саквояж, наполненный краской и косметикой. Оба направляют руки к генератору, пропуская друг друга вперед. И одновременно вздыхают. – Кто из нас делает это лучше? – Интересуется Нортон, пододвигаясь чуть вперёд к генератору. – Ты, скорее всего. – Твёрдо решил Карл, закрыв диалог одной лишь фразой. Разговаривать он не желал, тем более с человеком, которого он знает от силы секунд шесть. Карл отходит подальше, обеими руками держа свой саквояж, будто боялся его потерять. – Ты не хочешь помочь? – Спросил Нортон, уже во всю стуча пальцами по клавишам генератора. Он косо переводит взгляд из-за плеча на парня, прислушиваясь к стуку сердца. – Я посторожу тебя здесь. Если что, предупрежу об опасности. – Спокойно ответил ему Карл, ставя сундучок на траву и открывая его. Бесшумно вздохнув, Эзоп берет в руку запасные пуговицы. Их здесь бесчисленное количество, разных размеров и оттенков. Парень не говорит, не ведёт бровью и не морщится, но глядит на них опечалено.

Они ведь каждому заменяют глаза. Настоящие глаза.

Кэмпбелл замечает это, чувствуя, как туман погружает в атмосферу отчаяния. – Мы когда-нибудь выберемся и всё вернем… – На одном дыхании добавил шёпотом Нортон, получая удар током от генератора, успев вовремя отскочить. – Думаю, что да. – Карл встает, пряча в карман эти «глаза». – Но сейчас не теряй бдительность. Резко слышится крик, а сердца обоих начинают биться, чувствуя, что кто-то из товарищей получил достаточно урона от охотника, которого пока оба в глаза не видели. Цепочка сложилась как у всех: сначала испуг, оцепенение, что длится секунд пять и следом следует контроль разума и восприятие кошмара всей ситуации. «Боевая» стойка была принята за считанные доли секунды и оба ползком двинулись туда, куда ведёт импульс. Карл шёл по пятам за Нортоном, доверяя ему в данной ситуации. Как и должны делать товарищи. А Нортон и не ошибался никогда. И слова бы ему кто сказал, что он подводит команду. Карлу хватило и маленького диалога с ним, чтобы понять, что с этим человеком можно говорить обо всём и говорить постоянно. Кэмпбелл не выглядит общительно, но постоянно позволяет себе улыбнуться и пожелать удачи всем в команде, написав об этом на доске; по нему видно, что ему больно внутри, но он, как герой, как и все, терпит и не говорит об этом. Эзоп не любитель говорить, но сегодня хочет попытаться выдрать из себя хоть слово. Нортон же постоянно оборачивается на него и думает про себя, что ему стоит хоть чуть сблизиться с коллективом. Он также понимает, что его спутнику это пришлось трудоемким процессом, ведь… Карл такой же, как и Нортон. Не везде, не всегда, но где-то в глубине – да. Проспектор прячется за забором и ищет глазами охотника. Но повсюду так пусто, тихо. Он даже не видит раненого товарища в поле зрения, и не чувствует больше импульсов. Сейчас ужасная тактика сыграла злую шутку и застала Кэмпбелла врасплох. Сильный удар рукоятью сабли пришелся прямиком по спине выжившего, получая от души подаренный «террор шок». Нортон падает на колени, со злости и боли сжимая зубы до неприятного скрипа, впиваясь пальцами в твердую землю под собой. Карл получает сильнейший импульс и злостно смотрит на до боли знакомого охотника. Эти чисто голубые глаза сначала прожигают хрупкое плюшевое (?) тело бальзамировщика, но мигом переключается на проспектора, полулежащего перед ним на коленях. Было чувство, что тот пихнет ему ногу и скажет: «целуй». – Сегодня ты – моя игрушка. – Ехидно усмехается Джозеф, поставив на спину проспектора пятку и откидывая того назад, чтобы тот, как жук, упал и не смог подняться. Но ведь он не жук. Парень, набираясь сил и преодолевая боль, встает и твёрдо стоит на своих двух, смотря своими пуговицами на блондина. Нортона одолевает страх, но желание сдаться никогда не появлялось. Как и сейчас. Его руки как назло трясутся, будто он испытывает судороги или конвульсии, а ноги противно хотят сложиться вдвое. Кэмпбелл никогда не предаст и не подставит, поэтому выгораживает Эзопа так, как может. Взгляд парня, прикованный к Джозефу, так и говорит ему, чтобы тот бил, если посмеет. Свирепо оскалившись, Джозеф замахнулся саблей и собирался бить, но Карла он не тронет. Также? Эзоп выбежал из-под укрытия и встал перед Нортоном, загораживая путь к товарищу. Охотник остановился вовремя, слабо коснувшись лезвием плеча. – Беги, встретимся у ворот. – Шепнул Карл спутнику, выставляя перед ним руку, а другой с силой, что была у него, приходится по боку Джозефу саквояжем. Блондин схватил Эзопа за шкирку и понес к дальнему стулу, попутно ударив рукоятью сабли Нортона, снова сбивая его с ног. Карл смиренно молчит, как доблестный солдат. А возле него кружит фотограф, перетаскивая камеру с угла в угол, постоянно пытаясь удачно запечатлеть спокойное личико бальзамировщика. – Улыбнись, красавчик. – Повторяет Джозеф, делая пару снимков, большую часть которых он выбрасывает на землю и топчет ногой. Он подходит к Карлу и чуть наклоняется, заглядывая в его однотонные пуговицы. Парень приподнимает голову, встречаясь взглядом с блондином. В его лице нет ничего интересного, хотя парню хотелось бы его сделать ярче. Но всё внимание приковано к глазам. Таким голубым, как когда-то было небо. – Когда-то и у нас были глаза! – Парень не боялся кричать подобные слова прямо в лицо маньяку, зная, что может поплатиться за это жизнью. Глупо. Ему не страшна смерть, но она страшна кое-кому другому, поэтому отчетливо слышит в голове голос своего спутника в этой неравной битве. Но он отбрасывает все мысли назад и продолжает. – И это не дает вам права лишать нас их тоже. Не сегодня, не завтра, потому что я заберу твои с собой. – Брови Карла недоброжелательно изогнулись и даже сквозь маску можно было понять, какая ужасная улыбка исказила бы его лицо. Ошарашенный Джозеф застывает от слов бальзамировщика и со страху или злости бьет Карла по лицу, рассекая щеку лезвием. – Да как ты смеешь! Говорить это Мне, паршивец! – Слова вылетают из уст охотника один за другим постоянно, как на машинке, интуитивно избивая следом за словами лицо Эзопа, оставляя кучу ссадин и синяков. – Слишком Вы высокого мнения о себе, господин Маньяк. – Появившийся позади Нортон бросает свой спасательный магнит, который всегда не раз его выручал. Время дается ему не так много, пока Джозеф пытается забрать свою саблю из крепких объятий магнита. Развязывая тернистые веревки, обвивавшие тело Карла, которые не приносят какой-то боли, Нортон позволяет себе на секунду заглянуть в эти пустые, ни о чем не говорящие пуговицы. Но проспектор улыбается и насмешливо говорит. – Глаз за глаз, да? – Улыбка красит лицо этого парня и делает его ярче. Она должна быть на этом лице постоянно. Не должна думать о грусти и печали. Да, так и есть. Кэмпбелл хватает за руку Карла и тянет со стула, как голубоглазый охотник уже бежит на них двоих и практически догоняет, если бы проспектор снова вовремя не кинул второй магнит куда-то в сторону. Все ворота уже открыты давно, только Марта ждет этих двоих у дверей, грозно направляя пистолет с одним зарядом на приближавшегося блондина. – Ты бежишь вперед, я догоняю, хорошо? – Спешно говорит проспектор, держа на готове последний магнит, который был у него под рукой. – Если ты будешь схвачен, я не побегу тебя спасать. – Спокойно твердит Карл в ответ, выбегая вперед, стоя под самыми воротами. Нортон лишь подмигнул, снова улыбнувшись. Он ждет пару минут, пока не видит Джозефа, грозной походкой приближаясь к команде выживших. Снова «боевая» стойка, замах одной рукой и точный «выстрел» последним магнитом в сторону охотника, притягивая его обратно, куда-то к железному косяку старых дверей. – Этот человек что, больной? – Интересуется Марта, томно выдыхая. Её всё достало, но зато это победа! Как она и хотела. Пуля, которую она приберегла, остается при ней, но всё-таки хочется её спустить на благое дело. Девушка уверенно подходит к проспектору, а дальше уже к Джозефу, наставляя на него дуло пистолета. – Бум. – Одними губами произносит она, спуская курок. Вот теперь это чистая победа. Так же спокойно она уходит к воротам вместе с Нортоном, подставляя свой кукольный кулачок. Парень глянул на неё и непонимающе изогнул бровь. – Мы же команда, или ты по-прежнему считаешь, что мы просто «прохожие»? –Кэмпбелл молчит и виновато отводит взгляд. Но кулачком он всё-таки стукается, заставляя Марту улыбнуться. По дороге в особняк они молчали, хотя шли позади всех специально. Может им показалось, что они проявили интерес друг к другу, хотя говорить хотелось. Именно сейчас. – Когда-то и у меня были глаза. – Начал Карл, касаясь именно того, о чём говорил ещё в этой игре. – Такие же, как и у него. Для коллекции я бы вырвал их из глазниц. – Ему было плевать, что мог подумать о нём проспектор. – Я думаю, они были прекрасны. – Ответил с улыбкой Нортон, касаясь пальцами своих пуговиц. – Думаю любые глаза – это прекрасно. Нет, Карл не ошибался. Им и вправду есть о чём поговорить…