Честная сделка

– Кто смел нарушить мой покой?! – гремит голос в комнате, сотрясая стены. Демон оглядывается на маленькую комнату, привычно отмечая стандартность вызова. Обычно смертные слёзно молят о славе, богатстве или о беспросветной любви кого-то. Вряд ли тысячелетнее создание тьмы можно чем-то удивить. Столько повидал, аж тошно. – Я вызывал, – демон оборачивается на подающего голос молодого человека, который почему-то сам будто стесняется посмотреть в ответ. – Сделка так сделка, не будем тянуть, – взмахивает когтистой рукой демон, отчего огонь по всему телу заметался сильнее, – так, за что ты хочешь отдать свою душу? Не следует после мольбы, восторженных возгласов «наконец-то», даже торгов привычных демон не дожидается. Лишь видит усталый взгляд зелёных глаз и слышит тяжёлый вздох. – Обними меня, – так же устало отвечает воззвавший. Демон всегда видит все переживания того, кто идёт на сделку. Зачастую все просто чего-то боятся. Равносильных душе просьб создание тьмы ещё не встречал. Он мог бы рассмеяться и исчезнуть, будь это другой человек. Только видит он, как у парня есть все блага в достатке, а простого человеческого тепла ему никто не дал в должной мере, потому и пошёл на крайние меры. – Глупость попросил, да? – с сожалением отводит взгляд воззвавший, поднимаясь на ноги с пола, – просто устал от этого. Демон не отвечает, просто выходит из круга, языки пламенные успокаивая и перекидываясь в образ человеческий. Он раньше не использовал его ни разу, но видимо это тот случай, когда стоит сделать исключение. Создание тьмы протягивает к человеку руки, обвивает его шею руками, прижимается крепко, пряча лицо в шее и дышит чуть дрожа, не понимая того, почему всемогущая демонская суть трепещет и бьётся внутри. – Я тоже, – выдыхает он, чувствуя как отмирают руки, что не решались раньше ответно к себе прижать, легко поглаживая крылья лопаток, – тоже устал со всеми этими метаниями по вызовам. Спасибо, что именно об этом попросил. Парень молчит, тоже дышит чаще, тихо радуясь теплу, неожиданной искренности со стороны опасного существа. Он впервые за долгие годы ощущает себя в безопасности, что не нужно быть сильным, можно просто потаять в руках демона и ни о чём больше не думать. Воззванный поражается, что чувствует всё то же самое, что и воззвавший, да так мощно и остро, что плакать хочется. Да что эти люди, слепые совсем? Как можно не прижать к себе такого человека, не заключить его в свои объятья, не прятать его от чужих глаз? Как можно не хотеть выслушать его душевные терзания после тяжёлого рабочего дня или просто не посмеяться с ним с дурацких фильмов про виденье людей о демонах? Он чувствует как парень ослабляет хватку, желая отстраниться. Демон повинуется, отступая на шаг и оглядывает полностью воззвавшего. Худой сильно, высокий, руки с множеством колец на пальцах, толстовка на нём мешковатая, карман на животе оттянут. Демон успевает ухватиться за мысль – нравится ему этот парень. – Душу можешь забирать, – пожимает плечами он, едва краснея от смущения ушами, – за такую отзывчивость не жалко. Демон теряется от смешения чувств в груди, хотя сам думал раньше, что к треволнениям человеческим равнодушен. – С ума сошёл? – возмущается создание тьмы, руками всплеснув, – за одно объятие душу не забирают. И тут же ловит на себе донельзя пораженный взгляд. А в голове план рождается. – Если уж решил гулять на свою душу – а она хороша, между всяким прочим, и дорого стоит – то могу по частям ее забирать. – А разве так можно? – парень бровь приподнимает и искренне удивляется такому предложению. – Мне всё можно. Я на хорошем счету у начальства, – он подмигивает воззвавшему, – так что буду к тебе наведываться периодически и дообнёмывать. Пойдёт? – Слишком великодушно для демона, – задумчиво произносит парень, – а подвох где? – Нужен? Могу организовать... – Нет, не надо, – спохватывается молодой человек, даже руки вперёд выставляя, – я... буду рад тебя видеть снова. Если оставаться бесчувственным, то остаток жизни я проведу в душевном тепле. Где расписаться нужно? – Сделку обычно печатью закрепляют. В случае с демонской сделкой, – хитро акцентирует внимание на предпоследнем слове он, – то поцелуем. Создание тьмы видит, что знал об этом воззвавший, только знание не спасает его от смущения. Да никак у них симпатия взаимная? Кому в Аду расскажи, засмеют. Не собирается демон душу его забирать, вот ещё чего не хватало. Такой только жить и жить. Да и бесчувственным парня оставлять нечестно, едва он обрёл то, что искал. – Арсений. Можно просто Арс. А тебя Антоном величать, так ведь? Дождавшись утвердительного кивка, приближается демон снова на приятно тесное расстояние к человеку и мягко льнёт своими губами к его. Это обязан быть просто чмок, после него должен следовать резкий вдох, чуть возмущений или опустошённый взгляд. Но ничего из этого не происходит. Руки в кольцах обхватывают талию, прижимают к себе просто волшебно гибкое тело. У человека сердце колотится как бешеное где-то в горле. Арсений это чувствует, приложив пальцы к шее. – Я здесь, с тобой, всё хорошо, – успокаивает он, шепча это в губы, сам в эту секунду почти потонув в нахлынувшей нежности. Ему тоже это нужно. Нужно то, что между ними заискрилось. *** Спроси у Антона кто пару недель назад, что он будет так счастлив, того он послал бы нахуй. Но сейчас он и правда таковым является. Работа всё так же допоздна, та же усталость в теле, так же лень ужинать. Но в его жизни появился некто. Оксана всё выпытывает, кто же эта загадочная особа, а Шастун не колется. Потому что за психа его примут, если он расскажет, что три раза в неделю, после работы пьёт чай с демоном, с которым заключил душезабирательную сделку и не очень-то из-за этого расстроен. Наоборот, он рад видеть Арса, рад обнимать его крепко при встрече, увлечён, когда демон рассказывает о воззвавших его за эту неделю. – Один запросил себе талант. Теперь, вон, рэп читает. Весь в татухах, как наш Вельзевулович. Арсений привычно отставляет вторую выпитую кружку зелёного чая. – Только не смей говорить, что русский рэп – бездушная часть человеческой культуры, – недоумевает Антон, но при этом совсем не сдерживает улыбки, рассматривая своего собеседника. – Нет, что ты, – усмехается Арс, чуть ближе подсаживаясь на диване к человеку, – просто конкретно ему душа была не нужна, чтобы создавать хорошие тексты. Всякий раз когда демон сокращает расстояние, оказывается ближе, у Антона всё внутри заходится. После подтверждающего сделку поцелуя они больше не целовались. А Шастун всё чаще ловит себя на мысли, что хочет это сделать. Снова ощутить мягкость этих губ на своих, целовать Арса смело, глубоко, чтобы услышать-таки как умудрённое многовековым опытом создание тьмы стонет от удовольствия. И хотя с каждым взаимодействием в Антоне всё меньше остаётся человеческого, он бы рискнул. Потому что демон того стоит. Ещё пара недель, ещё несколько вечеров вместе. Антон совсем привык к странному демону. Почему странному? Да потому что юмор у него специфический. То подпалит что-нибудь, посмеётся дьявольски, потом возвращает подожённое в прежнее состояние и невинно улыбается. – У меня из-за тебя сердце остановится, – прикладывает руку к груди Антон, пытаясь отдышаться. – О, нет, не допусти этого, – подлетает к нему Арсений, укладывая пальцы поверх ладони парня, – я же так хотел его украсть. А разбитым или не бьющимся оно лишь будет меня расстраивать. Шастун смотрит на него с какой-то ошалелой радостью, широко улыбаясь, медленно переплетая пальцы с другими. – Ты ведь его уже украл. Только делить на части не стал, как душу. Арсений мягко улыбается на очевидное признание в своих чувствах. И к тому же так хочется рассмеяться от того, что Антон поверил в то, что его по итогу оставят без души. – Ангел, я пошутил, – почти мурчит демон, прижимаясь к высокому телу, – не смог бы я с тобой так поступить. Душа при тебе как была, так и осталась. – То есть, – понимает Антон и теперь сам готов рассмеяться, – ты меня поцеловал просто... – Просто потому что хотел, – горячий шёпот раскатывается по беззащитно открытой шее, – и ты хотел. И сейчас хочешь. И, честно говоря, я замучился тебе намекать. – Тогда... иди сюда, – Антон как и в первый раз, обхватывает Арсения за талию, инициирует поцелуй разве что сам. В руках нет нервной дрожи. Сейчас он абсолютно уверен, что не испарится Арс, не оставит его, будет ещё ближе, перестанет уже дразняще его касаться. Ну по крайней мере безнаказанно. Антону не верится, что древнее существо, созданное тьмой, может быть таким нежным, отзывчивым на лёгкие касания даже, что может так чувственно закусывать губу, откидывая голову на подушки, что вообще может чувствовать, как человек. – Надеюсь, я у тебя первый, – пытается пошутить Арсений, но тут же не удерживает в себе тихого стона от особо удачного прикосновения к щиколотке губами. – Ты у меня единственный, – оставляя дорожку поцелуев до колена, лепечет Антон, прекрасно зная, что его слышат, – а я думал, что тебя нет... Арсений обхватывает руками лицо парня, притягивая к своему, заглядывая в глаза так, как раньше себе не позволял – Антон чувствует это. – Я всё ещё здесь, с тобой. И хотел бы остаться навсегда. – Но? – задерживает дыхание Шастун, не решаясь продолжить. – Без всяких «но», мой хороший. Просто хочу. – Так оставайся, – губы ласково касаются висков, щёк, подбородка, вдыхая поистине магический запах кожи. – Но работу я не сменю, – даже сквозь пелену наслаждения Арсений усмехается, – мне она нравится. – Вот здесь никаких претензий не имею, – погладив скулы большими пальцами, говорит Антон, – как там, сделку закрепляют поцелуем? Демон нетерпеливо целует губы своего человека сам, утягивая за собой, заставляя лечь всем телом на себя. Бог, конечно, странный дядька, но спасибо ему за то, что создал человеческие тела такими восприимчивыми. Потому что Арсению так нравится видеть, что его Антону хорошо, ощущать на себе взгляд, полный обожания, будто он и правда ждал своего демона всю жизнь. Антон не останавливается ни на секунду, заботится о своём партнёре (они ведь теперь официально вместе, да? А если Шаст предложение ему сделает, то у кого там благословения просить? У Вельзевуловича, кажется), нежит касаниями, безостановочно целует, ластится всем телом. А едва касается крепко стоящего Арсова члена и вовсе с ума сходит от завоёванного стона счастья. Он касается тягуче, неторопливо, тоже дразнясь и распаляя. – Антон, – о, да, именно этого умоляющего тона парень и добивался, опускаясь, прихватывая губами головку, пропуская сразу глубоко, поражаясь мысленно собственным возможностям. Антон не жалеет сил, старается доставить как можно больше удовольствия своему демону, усердно обхватывая губами, проходясь языком по всей длине ствола, играясь самым кончиком с головкой. Он вдруг ощущает, как пальцы сжимаются на плече и сквозь стоны прорывается: – Подожди, – выдыхает Арсений напряжённо, – я хочу... с тобой... Парень прерывается, тут же оказываясь напротив лица своего демона, целуя крепко, сладостно, упиваясь его загнанными выдохами. – Только... сразу, – просит Арсений, всем своим развратнейшим видом показывая, как сильно хочет этого. И держаться нет сил вовсе, Антон одним движением проникает в податливое тело, сам несдержанно простонав. Демон улыбается, как и полагается, дьявольски, прикусывая при этом губу и прикрывая глаза. Пальцы цепляются за широкую спину, и от этого жеста собственничества парню становится очень хорошо. Антон обнимает подрагивающее в предвкушении тело обеими руками, опирается на локти, затягивает Арсения в глубокий, полный похоти поцелуй, начиная осторожно двигаться. А скажи месяц назад Шастуну, что ему выпадет честь развратить самого демона, он бы послал человека ещё раз нахуй. Правда, эта мысль придёт позже. Сейчас же имело значение лишь сильное, неконтролируемое желание обладать этим самым демоном. Антон входит глубже, полностью, ловит полноголосые стоны губами, кожей шеи и плеч, оставляет засосы, бессовестно прикусывает за шею, сквозь собственные стоны вылизывает плечи и снова целует. Движения размеренные, неторопливые, чтобы всё запомнилось, каждая секунда их первого раза. Парень любуется, как нереально отзывчивый Арсений подаётся, подмахивает, запрокидывает голову, выстанывает имя своего человека не жалея голоса. Они ускоряются, почти касаясь в поцелуе, задыхаясь от нехватки воздуха, Антон сжимает в объятьях Арса ещё крепче, не боясь, что тот сломается, нечисть же. Становится невыносимо жарко, будто они горят на рабочем месте демона, прямо в котле их страсти, не пытаясь остановиться. Пара размашистых и сильных толчков, и Антон изливается в жаркую глубину, всё ещё удерживая мгновением ранее кончившего Арсения. – Ты жив? – отдышавшись, спрашивает Антон, выцеловывая изгиб челюсти своего демона. – То, что мертво, умереть не может, – усмехается Арсений, ласково проводя подушечками пальцев по немного поцарапанной спине. – Ты слишком живо реагируешь для мертвеца, Арс, – смеётся шепотом Шастун, заглядывая в такие красивые глаза. – Ты меня оживил, – плавно льнёт к улыбающимся губам демон, тут же усмехаясь, – а месяц назад ты меня просто обнять тебя попросил. – Хорошо ведь вышло? – Тут не поспоришь, – кратко, но так же дьявольски улыбается Арс, – терпеть тебе меня теперь веки вечные. – Я только за, – и снова целует, уверяясь окончательно, что теперь точно не один.