Бухарь забухал

— Следы. Ясно, значит ты не в амбаре.       Дикон, как подобает самой опытной ищейке, следует своему чутью. По ярким следам мужчина пробегает к заброшенному синему дому. — Дом… Ну, дом с амбаром вряд ли спутаешь, — произносит он уже у входной двери.       Он сильно надеется, что друг уйти далеко не смог, и его надежды тут же оправдываются, как только он отворяет уже давно не запертую дверь. Он видит до боли знакомый татуированный затылок. Бухарь сидит на диване спиной к другу. Дик устало раскидывает руками, обойдя диван. Он нервно улыбается, но это больше от облегчения. Бухарь здесь и с ним всё в порядке. — Какого хрена? — спрашивает Сент-Джон, присев на корточки перед другом, заглядывая тому в его пьянящие глаза. — Дик… — тихо отзывается Бухарь на голос. — Как дела, приятель? — Что с тобой? Куда ты так сорвался ни с того, ни с сего, а?       Глаза однорукого закрыты, он хочет их открыть, но как ни старался, ему сложно это сделать. — Эй… — Дикон слегка похлопывает по щекам мужчину, и тот сморщенно отворачивается. — Бухарь? — Я… Я в порядке, — отмахивается он. — Присядь с… со мной рядом.       Дик нервно цокает, но всё же поддается и садится рядом на диван. — Я хотел уйти домой... — Ну, мы не можем сейчас вернуться на гору О’Лири… — Да пошел ты на хер со своей горой, я имел в виду Фервелл…       Дик вскидывает бровями, Бухарь опять за свое. Дружба с ним всегда была тяжелым испытанием, но байкер уже так увяз в этой трясине, что не мог просто бросить его одного. — Короче, всё, пошли отсюда… — Сент-Джон встает и тянет за собой друга, но тот срывает его руку с себя. — Не, братан, давай-ка не нарывайся, — злится Уилл, более-менее придя в себя. — А, хочешь мне врезать? — с издевкой переспрашивает Дик. — Тогда давай… вставай в очередь вот за ними.       Дикон указывается на окно, снаружи которого ошиваются проснувшиеся фрики. Они шипят, выискивают новых жертв, и они вот-вот наткнутся на синюю заброшку. Бухарь молча переводит свой прищуренный взгляд сначала на толпу фриков, а потом на своего друга. — Я не боюсь смерти, Дик. — Они вышли из дневной спячки, голодные… — продолжает уже тише Дикон. — Ищут, чем полакомиться. Нам нужно уходить в лагерь. — Ты иди, а я туда больше не вернусь.       Уилл запрокидывает еще пару глотков из бутылки. — Да щас, разбежался! — снова психует Сент-Джон, вырвав бутылку из рук мужчины. — Эй! — Ну, Бухарь? Помнишь? Когда погибла твоя жена… что я тебе сказал? — Отдай! — тянется тот, но того просто отталкивают обратно на диван. — Что я тебе тогда сказал? — тверже и медленнее переспрашивает Дикон, держа бутылку за спиной. — Моя Джоани… — тише вспоминает однорукий, позабыв об алкоголе. — Ты сидел с полупустым ящиком вискаря и собирался упиться до смерти. Что я тебе тогда сказал?       Дик сверлит взглядом друга, а тот, наконец, понимает, какую тупую хрень он учудил. — Ты взял бутылку и выпил залпом, она была полная. Сказал, что если уж упиваться насмерть, то не в одно рыло, — воодушевляется воспоминаниями Бухарь. — Так будет по-братски. — Ну так что, Бухарь? Это всё? Мы сдохнем вот так?       Уилл вновь кидает взгляд в окно. — Нет, прости, бро… — мужчина не выдерживает и опускает голову в попытке спрятать намокшие глаза.       Сент-Джон недовольно вздыхает, незаметно раскинув руками. Но он всё же вновь садится рядом с другом на диван. Он хочет подбодрить его, успокоить, но понятия не имеет, как это сделать. Поэтому просто допивает оставшееся в бутылке, чтобы преодолеть неловкость. — Бухарь, ты ж мужик, возьми себя в руки. — Просто… я так устал. Я чувствую себя одиноким, — всхлипывает тот, смотря на капли на полу. — Ты там постоянно с кем-то ошиваешься: то с Рикки, то с этим долбоебом Коуплендом… с Майком, да даже с ебучим Шиззо. И… как его там… О’Брайан, что ли? — Не сравнивай, — отмахивается Дик. — Ты мне брат, ты мне дороже всех их вместе взятых.       Дикон и оглянуться не успел, как его ладонь оказалась на колене друга. Бухарь медленно перевел взгляд на мужчину. — О, прости, — отдергивает руку тот, неловко смеясь. — Что-то бес попутал…       Лысый мужчина тут же подрывается к другу, схватив его лицо, и вовлекает в нежный неторопливый поцелуй. Дик отшатывается от испуга, но Бухарь заднюю не дает и наваливается на друга всем телом. Дик, наконец, осознав ситуацию, отталкивает мужчину лишь на несколько сантиметров, чтобы закричать: — Бухарь, ты чё, блядь, делаешь?! — Дик, прости, — шепчет тот, сопротивляясь, — но я очень хочу. — Отвали!       Их прервал внезапный писклявый рык, доносящийся из улицы. — Тише, — шепчет Бухарь. — Будешь орать… нас сожрут и даже не спросят. — Какого хуя на тебя нашло?! — Дик всё же перешел на шепот. — Я такой п… пьяный, что готов отсосать тебе прям щас.       Сент-Джон не верит своим ушам и несколько секунд просто хлопает ошарашенными глазами. — Давай, Дик… всего один раз, — подначивает Бухарь, ладонью ведя вниз по животу Дикона. — Я уверен, тебе понравится. — Бухарь, господи, — нервно смеется Сент-Джон, прячась от чужих прикосновений, всё еще не веря, что друг говорит серьезно. — Ты совсем ёбу дал? Мы натуралы, забыл? — Вот просто ответь мне на один вопрос, — шепчет Уилл, немного отстраняясь. — Давно ты дрочил?       Вопрос с подвохом? Дикон всё так же глазеет на него с приподнятыми от шока бровями. — Да вроде… — вздыхает он, — давно.       Сент-Джон привык к шуточкам про дрочку, но никак не ожидал, что зайдет эта же тема по-серьезке. — Вот видишь. Я ведь… даже теперь вздрочнуть не могу, понимаешь? С этим фрикшоу… я давно уже не занимался этим. Короче, крыша едет, что капец, — отрицательно мотает головой Бухарь, — я ведь чуть на Эдди не набросился. Эта операция, заражение, с ума можно сойти… — Боже, я не знал… — Эдди хорошая девушка, она рассказала мне про их отношения с Рикки… И я после всего задумываюсь: если тебе дорог человек, то ведь не важно, какого он пола… цвета, расы и так далее. В нашем мире уже давно всё не важно. Я ведь прав?       Уилл смотрит Дику в глаза, рассматривая его покрасневшее лицо. — Что скажешь? — тихо повторяет он, положив единственную руку ему на колено.       Что ему сделать? Он так уже привык помогать своему бро, но никогда не мог подумать, что подвернется такая ситуация. Хуевая ситуация. Очень хуевая.       Мужчины еще несколько секунд смотрят друг на друга. Дик никогда не смотрел на Бухаря с этой стороны, но он уже не может это остановить. После всего этого.       Дикон дышит быстро и невольно облизывается, смотря на губы приятеля, а после нервно сглатывает. Дикон хочет отказаться, но Бухарь ведь, сука, прав. — Боже, это так… странно, — единственное, на что его хватило.       На губах Бухаря появляется слабая улыбка, для него это зеленый свет. Его рука продолжает ползти вперед, и Дик слегка вздрагивает, но не мешает, и отворачивается от поцелуя. Он ловит себя на мысли, что чертовски давно хочет секса, и даже сейчас уже не против.       Пальцы Уилла сжимают еще полутвердый член, и Дикон еле слышно шипит. Уилл уже не сдерживается и снова вовлекает мужчину в поцелуй, но уже с языком, сначала медленно и невесомо, а позже глубже и тверже. Пожалуй, чисто по-мужски.       Сент-Джон думает о том, что Бухарь на вкус как вискарь. Ему нравится вкус вискаря. Ему нравится вкус Бухаря.       Горячие губы однорукого спускаются ниже по шее Дика, который всё еще очень зажат. — Боже, боже, боже, боже… — причитает он на выдохе, зажмурив глаза.       Он сотни раз делал это с Сарой, а до нее были и другие девушки, он считал себя гуру в этом деле, но сейчас он переживает больше о том, как глупо он выглядит. Как глупо всё это. Ощущает себя снова на пятнадцать. Эта странная судорожная дрожь в коленях, когда в Бухаре, напротив, столько пугающей уверенности.       Уилл внезапно переходит на пол, встает на колени перед приятелем, не забыв заглянуть в чарующие глаза Дикона, и начинает расстегивает его безрукавку. — Стой, стой… — вдруг прерывает его Дик. — Что… что если нам… ну, не понравится или типа того? — Не переживай, скорее всего я не вспомню об этом завтра, — Бухарь по-идиотски заливается смехом, на что Дик неоднозначно тянет неловкую улыбку. — Дик, мы с тобой до конца, так что никакой трах не помешает нам оставаться братанами до конца жизни, усёк?       Сент-Джон неуверенно кивает. — Если уж тебе не понравится, я набью себе твой хлебальник… скажем, на заднице, — лысый байкер улыбчиво пожимает плечами. — Чё? — заражается смехом Дик. — Нахрена? — Пари, чтобы не филонить. — Окей… а-а, если понравится? — Тогда бьешь себе на жопе мой хлебальник.       Мужчины смеются еще некоторое время, но замолкают, как только опять слышат эти противные бурчания за окном. — Тш-ш, — шипит Бухарь, оглянувшись к окну.       Дикон вновь вздрагивает, когда рука приятеля медленно тянется от колена к его бедру. Он снова напрягается, следя за другом, но тут же успокаивается, когда Уилл шепчет «расслабься». Он расстегивает чужие брюки и запускает туда руку, массируя набухнувший стояк. — Ого, — вырывается из уст Бухаря. — Чего? — нервно переспрашивает Дик, тихо выдыхая от наслаждения. — Он… м-м, больше, чем я думал, — усмехается тот. — Да пошел ты, — улыбается в ответ Дикон, уже опьяненный от возбуждения.       Он, наконец, расслабляется окончательно, уже заинтересованно ожидая долгожданный минет. Бухарь решает больше не церемониться с приятелем и дать то, чего он так хочет. Хотя сам Бухарь хочет этого больше.       Он освобождает член от трусов, и с неким удивлением бросает взгляд в глаза Дикону с еле приоткрытым ртом. — Только постарайся быть тише, — шепчет он, глядя на мужчину снизу вверх и не скрывая слегка надменной улыбки. — Я не тупой. — Окей, — выдыхает мужчина, набравшись смелости.       Единственная рука нежно обхватывает чужой член и делает пару не быстрых движений. Мужчина наклоняется ниже и касается горячим языком влажной головки, а затем проводит им вдоль до самого основания. — Ох, блядь… — ругается Дик, запрокидывая голову назад на спинку дивана.       У него действительно не было этого очень-очень давно. Только сейчас он понял — насколько давно.       Сент-Джон резко прижимает свою ладонь к своему рту, чтобы не застонать в голос, стоит только Уиллу перейти к более активным действиям, помещая орган себе в рот. Дикон буквально сходит с ума, до боли закусывая губу, пока его друг по байку с уверенностью и каплей неумения справляется с возбуждением Дика, не забывая при этом помогать и себе, расстегивая брюки и запуская под белье руку.       Бухарь издает ошеломительные звуки ртом, отчего Дик старается быть еще тише, чтобы услышать страстное чавканье и тихие стоны, но у него плохо выходит. Он старается сполна насладиться минетом и переводит взгляд в окно, следя за дикими существами. Хоть бы упокоители или НЕРОвцы не решили им составить компанию. Что касается безмозглых фриканов, они не шибко отличались хорошим слухом.       Его внезапно пронзает волна наслаждения, когда Бухарь решил испробовать свой первый горловой. Он несколько секунд останавливается, заглотив член практически полностью, а затем с громким выдохом отстраняется. Он сплевывает обратно на член свою вязкую слюну, соединяющую тоненькими ниточками его губы и возбужденный орган Дика. — Твою же мать… — не сдерживается Дикон, успев лицезреть этот момент.       Такие комментарии заставляют Бухаря смущенно улыбнуться. — Сильно же ты не хочешь тату с моим лицом, что так сильно стараешься, — усмехается Сент-Джон. — Завали, — бормочет Уилл, отворачивая рукой лицо приятеля.       На самом деле Бухарь давно задумывался о Диконе в качестве «больше, чем друг». Дик очень привязан к этому алкашу, всегда его выручает, спасает его зад, никогда не предаст. А Бухарь… чувствует лишь вину вместе с бесполезностью. Всегда задавал себе вопрос — «зачем он возится со мной?». И невольно стал замечать, как скучал по нему, когда того не было долго рядом. Как заебывал этими «чего поделываешь?» Дика по рации. Как немело сердце в его груди, когда видел издалека, как тот смеялся на пару с Рикки.       И вовсе не в тату дело. — Бух-х… — срывается с губ Дикона, предчувствуя скорый оргазм. — Уилл! Боже, я…       Он не успевает договорить и, накрыв татуированную лысину своими руками, пару раз входит в его рот полностью и кончает Бухарю прямо в рот. Тот с хлюпающим звуком выпускает член изо рта и, кашляя, глотает, не имея другого выбора. Несколько быстрых движений собственной ладонью — и Уилла также накрывает волной наслаждения.       Сент-Джон застывает, смотря на кончающего друга, и когда тот выпускает последний тихий и продолжительный стон, впивается в его футболку и притягивает его к себе. Он дерзко и страстно целует его, переняв на себя инициативу, даже не стесняясь привкуса собственной спермы.       Через несколько секунд Дикон внезапно прерывает поцелуй, устало вздохнув: — Блядь, придется же делать твое тату…