Наяву

      — Тони! Ты жив, Тони! — Пеппер со слезами на глазах бросилась обнимать своего возлюбленного. — Мне приснилось, что ты… Там… Там был Танос, перчатка, ты забрал у него камни… Это было как наяву, — она перевела дыхание. — Я испугалась, Тони, что больше никогда тебя не увижу.       — Не бойся, — его голос звучал до боли нежно. — Я рядом. Я всегда буду рядом. До тех пор, пока ты ложишься спать каждую ночь, я буду приходить к тебе во снах.       — Тони? — Пеппер изменилась в лице, когда её любимый начал медленно погружаться в окружающую их темноту.       — Ты всегда будешь видеть меня, — шептал он. — Не бойся.       Последние слова продолжали отдаваться эхом в её сознании, даже когда Тони уже исчез из виду.       Она проснулась. Только начинало светать, и в комнату несмело врывались первые солнечные лучи. Пеппер села на край кровати, положив голову в ладони. Снова этот сон. Прошло уже два года с того дня, когда Тони Старк героически пожертвовал собой ради спасения вселенной, а ей каждую ночь снится один и тот же сон. Она словно запуталась в реальности, заблудилась и не может найти выход. Каждый день она страдает и пытается найти силы, чтобы жить дальше, и каждую ночь она снова видит его, как живого, перед собой, уверяющего её, что он рядом. Она знает это. Ведь просто не может поверить в обратное. Он навсегда в её сердце и памяти, и она ощущает его любовь и его присутствие каждое мгновение своей жизни. Но как бы ей хотелось, чтобы та, другая реальность была настоящей, чтобы она чувствовала его рядом и могла слышать его голос. Ей нужна его поддержка, ей так важно знать, что она не одна, что её не бросили. И он не бросил. Ведь каждую ночь он приходит к ней, он даёт ей то, в чём она так нуждается. Она живёт две жизни: одну наяву и одну там, во снах, с Тони. И порой ей так хочется остаться лишь в одной из них.       «Я рядом, не бойся», — снова знакомый до глубины души голос разрывает сердце, и Пеппер больше не в силах сопротивляться нахлынувшим чувствам — она даёт волю слезам, которыми уже итак полны её прекрасные глаза.       — Мам? — вдруг услышала она тихий сладкий голосок. — Ты плачешь?       Морган подошла к кровати и, ловко запрыгнув на неё, села рядом с Пеппер.       — Что-то случилось, мам? — спросила малышка.       Ей было пять, когда Тони ушёл. С тех пор перед Пеппер предстала нелёгкая задача: одарить Морган любовью вдвойне. И у неё это, надо признать, получилось: всю любовь, что она испытывает к Тони, она перенаправила на любимую дочь. Их дочь. В сознании невольно всплывают воспоминания, она видит счастливую улыбку Тони, его блестящие от радости глаза. Он был на седьмом небе, когда узнал о скором появлении ребёнка, и, казалось, всё теперь будет хорошо: счастливая семейная жизнь без невзгод и ненастий. Они были счастливчиками, тогда каждый кого-то потерял, Танос «хорошо» постарался, чтобы привнести в жизни миллиардов слёзы и боль. Но они остались вдвоём, будто сама судьба указывала им путь, твердила: «Это ваш шанс». Он не смог оставить всё, как есть. После того визита мстителей с идеей путешествия во времени, которое просто не ложилось в голову, он не смог. Винила ли она мстителей всё это время? Нет, их вины в этом не было. Они лишь делали своё дело, мстили, как всегда, как и нужно было делать. Они не могли смириться с несправедливым исходом, они не могли идти дальше, зная, кого они оставили позади. Просто не могли смириться. Пеппер их не винила: они потеряли больше. Но желала ли она, чтобы того визита не было, чтобы они не принесли ту умопомрачительную идею? О, как она желала, чтобы всё текло своим чередом. И не раз она чувствовала угрызения совести, ведь они победили тогда, они вернули тех, кто пострадал от руки Таноса. Но какой ценой! Вернув весь мир, они забрали её собственный. Это был его лишь выбор, он сам пошёл на это. Он не жалел. Пеппер понимала это. Не знала лишь, как жить дальше. Вспоминались слова, сказанные ей однажды Тони: «Нет, c тобой не всё будет в порядке. Ты же живёшь со мной, какое там нормально?» Но что делать, если без него только хуже. Без него — просто невозможно.       Она ласково гладила по голове малышку Морган, которая с каждым годом становилась всё больше и больше похожей на отца.       — Нет, солнышко, всё в порядке, мама не плачет.       — Это из-за папы, да? — Пеппер всхлипнула сильнее, но тут же остановилась и, приложив ладони к щекам, вытерла стекавшие слёзы. — Не плачь, он тебя любит. Три тысячи раз. Даже больше. У него много тысяч любви. Я знаю, мне тоже иногда хочется плакать. Но Хэппи говорит, что папа расстраивается, когда я плачу. А я не хочу его расстраивать, я люблю его. И ты не плачь. Он, наверно, тоже расстраивается, когда ты плачешь.       — Не буду, малыш, обещаю, — прошептала Пеппер, целуя маленького ангелочка в макушку.       — Пойдём, я покажу тебе, что я нашла у папы в гараже, — Морган спрыгнула с кровати и с неподдельным детским интересом побежала в сторону своей комнаты, и Пеппер, с улыбкой на всё ещё влажном лице, отправилась вслед за ней.       Наступил день, и сейчас она могла наслаждаться той жизнью, которую она имела, разделяя радости любимой и единственной дочки, ставшей для неё единственным смыслом жизни. Не переставая удивляться, насколько малышка похожа на отца: в характере и внешне, во вкусах и привычках, она всю себя посвящала этому милому созданию, будто никого больше не существовало. Для неё так и было. Морган была для неё всем и даже больше. Порой она думала, что, будь Тони жив, он был бы безумно горд за свою девочку. И она тоже гордилась. И каждый день она говорила ей об этом и о том, как сильно её любит папа и как скучает по ней. Но каждую ночь она вновь возвращалась в тот мир, где он был рядом и никогда и не уходил, где он снова говорил с ней и она чувствовала его нежные, полные ласки и любви прикосновения. И это ощущалось словно наяву.