Дела совсем плохи

Спросите любого, и вам скажут: Питер Паркер создаёт проблемы, а Человек-паук спасает мир. Мишель Джонс знает обратное.

— Я справлюсь, — запротестовала Мишель.       Один из мужчин на земле застонал и попытался схватить её за лодыжку. Вздохнув, она полезла в сумку, достала перцовый баллончик и спокойно выпустила в его лицо содержимое баночки.       Крик боли был для неё приятен. Как только визг стал слишком громким, Мишель в последний раз ударила мужчину в солнечное сплетение, и он перевернулся, окончательно потеряв сознание.       Питер — или Человек-паук — как, черт возьми, она должна была называть его в этом случае? — выглядел раздражённым.       По крайней мере, ей так показалось.       Трудно было сказать, когда его лицо скрыто за маской. — Неужели? — скептически спросил он. — Потому что мне показалось, что тебе нужна помощь. — Несомненно, это ошибка твоего зрения. Тебе, наверное, нужны глазные отверстия побольше в этой штуке, — Мишель неторопливо вышла из переулка и продолжила свой обычный путь домой. До этого ей помешала группа грабителей, решивших напасть на девушку.       Питер последовал за ней. Конечно, ничего другого не могло произойти. — Поверьте мне, м-мисс, я прекрасно вижу.       Левый глаз девушки дёрнулся.       Вот в чём дело: Мишель Джонс прекрасно знала, что Питер Паркер был Человеком-пауком. И знала уже достаточно долго.       Два года, если точнее.       Нетрудно было догадаться, кто такой Питер, если учесть, что он постоянно пропускал встречи и занятия по десятиборью, сопровождаемые жалкими отговорками, которые могли одурачить только полного идиота. Или кого-то, кто не наблюдал за парнем так пристально, как она. Кроме того, Нед и Питер имели привычку говорить о внеклассных занятиях, когда девушка стояла только в двух футах от них.       Честно говоря, только благодаря чистой удаче вся школа ещё не догадалась об этом.       Так что да, Мишель знала, что Паркер — Человек-паук. Как только они подружились — или что-то типа того — она думала, что он в конце концов скажет ей, что подрабатывает героем в красно-синем трико, но Питер молчал.       Это начинало её беспокоить. Мишель слышала много дерьмовых оправданий, но всё же принимала их. На прошлой неделе, Питер сказал ей, что синяк на лице — результат катания на санках. Катания на санках. Летом.       Можно сказать, что этого было достаточно. — Мисс? — спросила Мишель как-то приторно-сладко. — Ты уверен, что не собирался назвать меня как-то иначе? Например, по моему имени?       Питер споткнулся о свои ноги.       Уже не в первый раз Мишель поняла, что ей трудно сопоставить героя, который помог предотвратить полное уничтожение Земли пришельцами, с мальчиком перед ней. — Откуда… откуда мне знать ваше имя? — слабым голосом спросил Питер, когда прошло довольно много времени. — Мы только познакомились. — Вообще-то мы познакомились, когда ты спас моих одноклассников от смерти в лифте у памятника Вашингтону, — девушка закатила глаза. — Э, да… — Кроме того, ты был рядом, когда школу подожгли и все оказались заперты внутри. — А… — Не говоря уже о том, что ты спас меня в тот раз, когда соревнования по десятиборью были сорваны тем странным чуваком-скорпионом. — Действительно, — сказал Питер, вглядываясь в ночное небо, словно надеясь, что Бог даст ему подсказку, как себя вести. Или же убьёт на месте. — Действительно. Я думаю, мы уже встречались несколько раз. — Всего несколько, — решительно ответила она. — Удивительно, что ты ещё не знаешь моего имени. Кстати — Мишель. Хочешь, я тебе скажу по буквам? На случай, если забудешь? — Думаю, я справлюсь. И… я вообще-то знаю девушку по имени Мишель.       Мишель подумала, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы он открыл ей свою личность. Она ответит ему тем же, изобразив удивление и задыхаясь для дополнительного драматического эффекта.       К несчастью, Питер, похоже, упустил его. — И что? — спросила девушка, когда Питер промолчал. — Что бы сделала та Мишель, которую ты знаешь, если бы ты был настолько груб, что даже не помнил её после встречи при менее чем предсказуемых обстоятельствах? — Скорее всего, ударила бы меня, — пошутил он.       Потребовалось необычайно много самообладания, чтобы не принять это как побуждение к действию. Одна её рука бессознательно приподнялась при этой мысли, но в последний момент девушка совладала с собой и опустила ладонь ему на плечо.       Питер вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.       Мгновение Мишель просто смотрела на него. Под этой маской скрывался Питер Паркер. Она знала, что это он. Не имело значения, пытался ли Питер изменить тон голоса или манеру поведения — Мишель могла узнать его где и когда угодно.       Она старалась не зацикливаться на последствиях этого заявления.       Было бы легко, так легко, просто протянуть руку и снять с него маску. Теперь девушка могла себе это представить.       Хватит, сказала бы она, я знаю, что это ты, Питер. Вот так бы это выглядело, и у парня не было бы другого выбора, кроме как снять эту грёбанную маску.       Больше никаких дерьмовых оправданий.       Но Мишель хотела, чтобы Питер сам ей это сказал. Это было бы не то же самое, если бы она вытянула из него правду. Что-то внутри неё хотело — нуждалось — чтобы он произнес эти слова: Мишель, это я. Я Человек-паук.       Это всё, что она хотела от него услышать.       Пальцы Мишель коснулись подбородка Питера, и она почувствовала, как парень задрожал от её прикосновения, и по её телу пробежал электрический разряд. Никогда прежде она ни с кем себя так не чувствовала. Мишель всегда была слишком похожей на мальчика, слишком саркастичной, слишком странной...       Слишком Мишель.       Но Питер, казалось, не возражал. На самом деле, в последнее время она думала, что он может…       Её большой палец зацепился за край его маски. Девушка сильно надавила на изгиб челюсти и подняла маску, открывая больше лица. На заднем плане слышался шум уличного движения: громкий и неприятный.       Никто из них двоих не произнес ни слова. Возможно, она дышала слишком громко, но и он тоже.       Маска поднялась ещё на дюйм. Теперь девушка могла видеть губы Питера, сжатые в прямую линию и больше не улыбающиеся. Он протянул руку и схватил запястье, вцепившееся в маску. — Мишель. — Скажи мне, кто ты, — прошептала она в ожидании ответа. — Мишель, — повторил Питер, и в его голосе послышался скрежет, — я не могу.       Она поцеловала его.       Позже Мишель выставит это шуткой, провокацией — личным способом самовыражения.       Но это будет позже.       Мишель скорее почувствовала, чем услышала, как он удивленно хмыкнул. Она ожидала, что Питер оттолкнет её в смущении — или, может быть, в ужасе — и закричит от удивления: это я, Питер Паркер! Она рассмеётся и, возможно, снисходительно погладит его по голове, сказав, что всё знает.       Но вместо этого он притянул её к себе, впившись пальцами в талию. Его губы были теплыми, податливыми, и девушка открыла рот в довольном полувздохе. Поцелуй был медленным, терпеливым, как будто сейчас не десять вечера и школа не ждала их обоих завтра. То, что происходило, было настолько неожиданным действием со стороны Питера, что она почти поверила, что это был кто-то другой под маской, за исключением резкого запаха дезодоранта, которым он пользовался после физкультуры, и конфет, которые жевал, когда волновался.       В конце концов, когда нехватка воздуха стала проблемой, Мишель отстранилась от Питера. Его щёки и рот покраснели, и она сомневалась, что её собственные выглядят лучше. Девушка заметила слабое розовое пятно от своей помады на его губах.       В какой-то момент она обвила руками шею парня. Мишель отпустила Питера, сделав осторожный, маленький шаг назад. — Что..? — начал Питер. Его голос был хриплым, и девушка почувствовала странное тепло. — Это ещё зачем?       Запаниковав и быстро соображая, что нужно сказать, Мишель ответила: — Спасибо за помощь, — и заколебалась. — Надеюсь, когда-нибудь ты скажешь мне, кто ты.       А потом убежала.

Спросите Мишель Джонс, и она скажет вам следующее: Человек-паук может спасти мир, но и Питер Паркер, и он, принесут больше неприятностей, чем пользы.