Сдавайся

Мы с Серегой громко топтались на малюсеньком половичке, толкаясь локтями и шурша пакетами. — Это кто тама? — Дед Мороз! — радостно сказал Серега, пристроив свой пухан прямо на тумбочке поверх кучи сумок. Я поискал глазами крючки или вешалки. Какой там. Бросил куртку там же и пошел мыть руки. Серега не заморачивался, уже вливался в тусовку. Слышалось гоготание и шипящие щелчки — открывали банки с пивом. Я дернул на себя легкую, будто из картона, дверь ванной и буркнул: «Ой», застав там целующуюся парочку. — Сорян, — после небольшой паузы и смешка голубков я прикрыл дверь. Примостившись на пыльном диване, стал открывать вино, которое кокетливо подсунула Леля. Но я уже не слышал ни шуток ее, ни музыки и вообще смысла в жизни не видел. Я бросался в любые тусовки, шёл на все мероприятия, где мог застать свою одногруппницу Карину. Беспонтовые вписки, тупые студсоветские конкурсы и даже новогодний концерт для вуза, где меня обрядили как педика, а потом еще и заставили петь нелепо переделанную песню. Но я ходил и радовался. И на репетиции, и на собрания, и на постконцертные тусовки, конечно, лишь бы иметь возможность пообщаться с красивой ухоженной девушкой слегка не моего полета. И сегодня я приперся, чтобы увидеть, как какой-то чувак тискает ее за жопу и засасывает в туалете общажного блока. — Вот идиот, — усмехнулся я, прикладываясь к бутылке. — Чего? — заулыбалась Леля, и я поймал ее пьяный взгляд. — Стаканов, говорю, нету? — Да на фига они? — Многозначительно глядя в глаза, она забрала бутылку у меня и глотнула вина сама. Они вернулись и сели прямо напротив. С красными щеками и распухшими губами. Карина в перекошенной блузке и взъерошенная. Над ними, конечно, сразу подшутили, но я не уловил. Просто смотрел осуждающе, вспомнив разочарованную интонацию мамы Дяди Федора: «Я тебя воспитывала! А ты… на электричке едешь». Сучка. Терли что-то там про концерт, а я мысленно зарекся участвовать в этом балагане. Третий курс, архитектурный как-никак, а я, как петух ряженый, на сцене скакал. Узнай предки, удавились бы от позора. Благо они в Астрахани жили и, кроме моей успеваемости, ни о чем не парились. Я покусал губы и грустно вздохнул, откинувшись на спинку. Поймал на себе взгляд Каринкиного ебаря; он насмешливо так смотрел. Лицо обдало жаром от стыда, и я безразлично отвел глаза. Черт возьми! Зря я думал, что никто не видит моих страданий. — Ты куда? — Леля поймала меня за руку. — Покурю. — А-а. Я вышел на широкий смежный балкон с блымающей лампой и стал шарить по карманам. — Черт… Никого не было, хотя, судя по запаху, кто-то курил буквально только что. Я развернулся обратно, чтобы найти зажигалку, но дверь передо мной открылась, и появился тот самый хер. — Огоньку? — Ага. Щелкнув зажигалкой, он поднес язычок пламени к моей сигарете, и я наконец-то затянулся. — По тебе и не скажешь, что ты куришь. Никита. — Он протянул свою поганую лапу, которой вот буквально только что лапал мою девчонку. — Кирилл, — буркнул я и неохотно ответил на рукопожатие. — Не видел тебя раньше. Ты это, типа с Кариной пришел? — якобы без любопытства спросил я. — Типа нет, но уйду, видимо, с ней. Мне казалось или он насмешливо на меня пялился? Взгляд у него был выразительный, спрятаться сложно, но я старался. — Что-то не видел тебя в универе. — Я на курс старше, по обмену уезжал на один семестр в Финляндию, вернулся только. И сразу захотелось влиться в родной студсовет, — мечтательно вздохнул Никита. Меня еще сильней от этого сборища затошнило. Лелька все подливала мне вина; нашлись какие-то кружки все же. Поначалу я был и не против с ней замутить, а теперь все настроение пропало. Русоволосый ублюдок нехило уронил мне самооценку. Не придумав ничего лучше, как снова покурить, я побрел на балкон, цепляя с собой пуховик. Я оглядел длинный проход в соседний блок, размышляя, не уйти ли по-английски? И сзади опять клацнула дверь… — Анекдот! — Давай, — с ходу согласился я. — Короче, мужики после бодуна просыпаются, один из них с кольцом обручальным. Он второго спрашивает: «Сань, а че было-то вчера? Я что, женат, что ли?» — «Ну дык, ты влюбился вчера, пока мы с бабами зажигали». — «Ё-моё! А как невесту зовут?» — «Та черт ее разберет, чи Таня, чи Полина…» — «Чиполлино?! Ё-моё!» Я искренне и заливисто захохотал. Дурацкий плоский анекдот. Было обидно и очень смешно. Никита странно смотрел на меня, пристально, чуть улыбаясь. Не понять было, пьяный он или нет, а я уже изрядно. — Ха-ха-ха… — Я стер выступившие от смеха слезы. — Ну и тупизм. Ладно, я пойду. Мне тут ловить больше нечего, да и рубит, — зачем-то признался я. Шагнул к балконной двери и чуть не врезался в Никиту, который резко преградил мне путь. — Ты чего? — Побудь еще, прикольно же отдыхаем. — Он забрал из моих пальцев сигарету, про которую я забыл. Затянувшись, выдохнул дым в сторону от моего лица и облизнул губы. — Я говорю, идти надо, — уверенней сказал я, отмечая, что балкон не лучшее место для драки. Но если сударю будет угодно… Я зыркнул так, чтобы Никита прочел эту мысль у меня в глазах, и он вдруг отступил. Но больше ничего не произнес, только смотрел пристально, пока я прощался с ребятами, обиженной Лелей. Ему я тоже больше ни слова не сказал, пусть таращится сколько влезет.