«Эти чувства Fashion Искусство»

— Тошнит тебя значит, да? — он укусил её за нижнюю губу, — затем уткнулся в шею, наркотически вдыхая её аромат… — если оттолкнешь сейчас, то больше никогда не попадусь в твои сети… — Дан, прошу тебя, — опять Тиночка ушла в тень, уступив место страху. На словах мы все сильные и вольные, пока дело не коснётся действий. Он уткнулся в её грудную клетку, пропустив руки под лопатки. — Я не знаю, что с собой делать, когда ты рядом, — мои жизненные установки и теории просто рушатся, — всё сразу становится таким бесполезным. — Чего ты боишься Тань? — он слегка подтянулся целуя её в подбородок. Между ними сантиметры. — Пропасти… — в которую ты меня толкаешь… у меня нет страховки, понимаешь? — Ты такая смешная, Кароль. — Минуту назад твоей смелости позавидовал бы любой экстремал, — ты так уверена шла по канату, через эту пропасть. — А что сейчас? Теряешь равновесие? — Дан, прошу… — не испытывай меня. Я не хочу отталкивать тебя, но потом будет хуже… я себя знаю. — Зачем тогда тешишь своё самолюбие, через мою нежность и уважение к тебе? — я же не насильно это делаю, — ты сама провоцируешь. — Это не правда, — просто я женщина, — мне всегда необходимо внимание. Что же ты себя зарываешь Тина. Признайся уже себе, что ты слаба перед ним, поэтому трусишь. — Я тоже не резиновый, малышка, — давай тогда остановим наш химический процесс, — он приблизился к лицу так, что их носы соприкоснулись, и проговорил в губы, не касаясь их: «Чтобы ты знала, я слишком дорожил своей свободой до встречи с тобой, и готов был потерять её...» — Спокойной ночи, Тина. Балан отстранился. — Чтобы ты остался, мне нужно просто тебе отдаться, да? — она повернула голову, чтобы не видеть его глаз. — Дура ты, Тань. Давай я поставлю вопрос по-другому… — Что хочешь ты? Именно ты, а не те твои уходящие и приходящие «женщины», — он развернул её лицо обратно, чтобы видеть глаза, поглаживая пальцем по щеке. Завралась девочка. Заигралась. Дан ждал, изучая её напряжённое лицо, на котором отпечатались все эмоции сразу. Пауза. Одной ногой над пропастью. Мысли марафонят, пытаясь хоть как-то зацепится. Страховки нет. Пауза. Шаг назад. Тина остановила взгляд на его глазах. — Спокойной ночи, Дан. Нам завтра рано выезжать. Опять соврала. Опять отступила. Дан слегка усмехнулся, не показав своё разочарование. Теперь он знает точно, что и как. — Заведи будильник на 5 утра, — мы будем ждать тебя внизу в 5.30, — с этими словами Балан покинул комнату… Спустя двадцать-тридцать минут. Тина долго лежала уткнувшись в подушку. Её рвало на части от самой себе. «Да какого черта… Зачем все эти установки…»,— вертелось у неё в голове, как жидкость в стакане, от нервных содроганий. Желание, подогреваемое градусом, взяло верх. Девушка осушила стакан и вышла из комнаты. Вокруг темнота, хоть глаз выколи. Она даже не знала, где его искать. Второй этаж изобиловал разными дверьми. Блондинка дошла до середины коридора. Остановилась. В нос ударил знакомый аромат, видимо ещё не успевший улетучиться. Услышав его, она как собачка, на запах хозяина, отыскала нужную дверь, задев перед этим какой-то косяк, потом ещё один. «Черт, Балан, будешь залечивать сегодня все раны, не только сердечные»,— она улыбнулась от этой мысли. Сумасшедшая. Без разрешения и стука, Тина повернула ручку и проникла на цыпочках во внутрь. Из-за снега на улице было светло, и свет через окно, слегка проникал в комнату. Этого хватило, чтобы разглядеть лежавшего на постели Дана. В глубине души, практически на самом её дне, таилась надежда на её приход… — Ты спрашивал чего я хочу? — Кароль легла рядом, закрыв ладонью рот, из которого хотели вырваться какие-то слова. — Люби меня… Я проиграла… Дан взял её руку, и укусив за ладонь, резко оказался сверху, легким движением движением убирая локоны от лица. — Ты не проиграла глупенькая, ты выиграла, — иди сюда. #Люболь. Балан сначала легко коснулся губ Тины, потом стал погружаясь глубже и глубже, усиливая обороты. Кислорода не хватало-слишком непривычная глубина для обоих… Сейчас они окончательно сдались, сняв наручники из личных предрассудков. Страсть и нутро полезли наружу. Они задыхались от нарастающего желания принадлежать друг другу. Дан поймал запястья Тины в своих волосах, и резко завёл ей руки за голову, исследуя шею и зону декольте, которая была скрыта за пижамой. — Кто тебя выдумал, хулиганка?! — он попытался зубами расстегнусь верхнюю пуговицу. — Замолчи, — она тяжело дышала, кусая губы от нарастающего удовольствия. Дан, понял, что без рук не обойтись. Освободив её, мужчина стал расстегивать по одной пуговке, целуя открывающиеся островки кожи. Шаг за шагом. Медленно. Изучая. Приручая. Область декольте была близко. Две пуговицы. Он решил задержаться. Просунув руку под пижаму, брюнет прочертил линию от ямочки на шее до резинки штанов, рисуя круг вокруг пупка. Затем тем же путём вернулся назад, покончив с другими пуговицами. Под его руками кожа блондинки моментально покрывалась мурашками. Дан был очарован и опьянен этой сумасшедшей женщиной. Он наконец то добрался до её груди, покончив с ненужным элементом одежды. Тина немного напряглась, и Дан это почувствовал. — Ты прекрасна, малышка, — расслабься, — он языком обвёл соски, нежно накрывая мокрыми губами, и подключая следом руку, проскользнул под штаны пижамы. Кароль вздрогнула, но не отстранилась, и не убрала руку. Девушка начинала привыкать к нему; смущение и неловкость улетучивались. Пальцы и рот мужчины ловко управляли эмоциями Тины, выдавливая из неё стоны. Дан хотел довести её до точки невозврата. До самого пика. — Хочу тебя всю, можно? — он закусил губу, провокационно их облизывая. — М-о-ж-н-о… — послушный мой мальчик опять спрашивает разрешения? — Сейчас я покажу тебе послушного мальчика,— глаза сверкали, ярче чем кристаллы Сваровски. Дан освободил Тину от последнего элемента одежды, и опустился вниз на конечную останову, продолжая купать блондинку в бассейне, наполненном всеми оттенками удовольствия. — Дааан, — я не могу больше сдерживаться, мы не одни в доме, — теперь моя очередь тебя испытывать, — Тина быстро оказалась сверху. — Кароль, ты моей смерти хочешь? — Я хочу тебя, — она впилась в его губы, сжимая лицо руками, — очередная схватка языками и нехватка кислорода… Тина опускалась ниже и ниже, повторяя его действия с пижамой, только в другом направлении. Пуговка за пуговкой, поцелуй за поцелуем. Кароль была с ним жёстче, оттягивая зубами кожу. — Аййй, — ты меня съесть решила, маньячка?! — Тсссс, — она закрыла рот рукой, — я тоже хочу узнать, какой ты на вкус, — её губы стремительно перемещались вниз. Тина переплюнула саму себя в своих действиях. Дан в своих фантазиях конечно представлял, что она сгусток из секса и страсти, но чтобы настолько. — Тинааа, — он не мог больше сдерживаться... перевернув девушку, брюнет накрыл собой её обнаженное тело. Его рука утонула в её волосах. Перед тем как полностью овладеть ей, он сделал контрольный выстрел в глаза. — Я хочу чтобы ты знала, — ты чище, чем воздух на Алтае, — я никогда тобой не надышусь, слышишь, — мгновение... их тела слились воедино. Скорее всего, небесная канцелярия, там у себя наверху, распивала кагор на брудершафт. Потому, то что происходило в той небольшой комнате, было похоже на искусство. Эти двое создавали новое течение «Fashion искусство», где одеждой и аксессуарами служили их обнаженные тела, оголенные чувствами. Они переплетались, сочиняя собственную мелодию, где движения служили ритмом, а стоны и хаотичное дыхание обоих-музыкой. Дан попробовал её полностью. И заключил, что этой женщиной никогда нельзя будет насытиться, потому что каждый раз будет новое послевкусие и новый спектр эмоций. Балан был счастлив до потери сознания. Он чуть его не потерял, когда они, на последнем движение, разлетелись на осколки под стон Тины… Дыхание, как после забега на марафоне… Она спаслась… Пропасть оказалась с мягким дном… — Таня… моя Таня, — нежный поцелуй в мокрые, искусанные от удовольствия губы, после бурного продолжительного секса…