Два Писателя

Что бы развеять сильный запах яиц и лука, Коля потянулся и приоткрыл окно плацкарта. Не успел он сесть обратно на жёсткое сиденье, как тут же на него зашипела бабка напротив, которая и распаковала зловонные продукты: - Ишь кака! Никого не спросила, а открыла! Закрыла окно быстро! - Виноват. - ответил Коля хоть и тенором, но мужским. Бабка прищурилась, состроила гримасу, и пробормотала что-то про «педиков» и «запад». Да, Коля выглядел не сильно мужественно. На лице было вечное отстранённое выражение, взгляд в пустоту. Детская, виноватая улыбка, крупный крючковатый нос и овальное лицо без намёка на скулы. Его волосы за месяцы сидения дома отросли до плеч, кожа сделалась бледной. Наш герой был очень, драже слишком домашним человеком, таких сейчас называют интровертами. Шторы в его комнате всегда задёрнуты, горит одна единственная настольная лампа. Коля считал себя писателем. Практически всё, над чем он трудился, либо удалялось, либо забывалось в самой дальней папке компьютера, так и не увидев читателя. Стены были увешаны рисунками всяких чертей и ангелов, что уж приснится или же привидится. Был у него кумир. Очень успешный писатель и поэт, Санька с Питера. Как он грезил этим Питером и в особенности Саней! Буквально зачитывался его работами. Многие, кто его знал, верили, что он «голубой» и влюблён в Саню, другая же часть знакомых считала, что он просто хочет стать таким же успешным писателем. А может, и то, и то. И вот, рискнув всем, чем только можно, никого не послушав, он едет в плац-карте и жалеет о своём решении. Вокруг слишком много людей, слишком много звуков, света и запахов. В конце вагона заплакал ребёнок. Честно говоря, Коле тоже хотелось зарыться в свою огромную серую толстовку и заплакать. Но одна лишь мысль о своём кумире заставляла его терпеть ужасы поезда плац-карта, держащего долгий путь с Украинской окраины прямиком в Санкт-Петербург. Наш начинающий писатель знал, где конкретно живёт Саша, и уже снял комнатку прямо рядом с его квартирой. Сумасшествие? Есть немного. Этого всегда было достаточно в Коле. - В Питер едешь? - спросила бабка, прожевав всю свою еду и немного почавкав вставной челюстью. - А? Д-да, в Питер. Бабка снова прищурилась. - Нечего тебе там делать, голубчик. Там одни гулянки, нормальная учёба да работа в Москве. И, довольная собой, бабка шмыгнула. Коля не ответил. Возможно, стоило спросить, почему бабушка сама труда едет, или как-то пошутить, но парень просто не умел говорить с людьми. Коля смотрел в окно. Там было пасмурно, мелькали столбы и мелкие дома. Как там, в этом загадочном Питере? Так ли там красиво, как гласят ванильные картинки в сотсетях? Или же в нём нет ничего особенного, как и в родных Великих Сорочицах? А как его примет город? По окну застучал мелкий дождь, значит, скоро прибытие. Коля закусил губу в преддверии. Через несколько минут приятный женский голос сообщил, что поезд подъезжает к станции. Сметя недоеденную булочку, наушники и тетрадь с набросками каких-то повестей в сумку с принтом стихов Саши и пейзажа Питера (сначала он хотел с портретом Александра, но Мама отговорила его), он вскочил и побежал к носу вагона. И вот, Коля стоит прямо на площади, вдыхая холодный запах асфальта и пыли. Величественные здания вокруг нависали над парнем, сигналящие машины били по ушам, но это не было раздражающим, как в поезде. Это было.. волшебно. Он же в Санкт-Петербурге! С трудом поняв, как пользоваться метро, Коля оказался у своего подъезда в классическом дворе-колодце. «Поверить не могу, что Александр тут живёт!» - подумал писатель и с пыхтением поднялся по лестнице на пятый этаж, так как лифт не работал. Он позвонил два раза в грязный дверной звонок, тут же вытерев пальцы об толстовку. Глазок мелькнул светом, и дверь приоткрылась. За ней стоял мужчина восточной внешности в тёмной спортивной футболке. - А, это вы! - Устало сказал он, на удивление без акцента и нахмурился своей одной бровью. - заходите, заходите. За дверью оказался коридор с отклеившимися обоями, голыми проводами и пятнами на полу, происхождение которых Коля категорически отказывался знать. Бородатый отворил хлипкую дверь и открылся вид на запущенную, маленькую комнатку. Жёлтые стены, бумажный школьный шкаф, стол, тоже, похоже, школьный, продавленная кровать и зелёная настольная лампа с плавленой ножкой. - Ну вот. Располагайтесь. - Как-то грустно сказал мужчина, кинул ключи на стол и ушёл. «Ну, зато рядом с Александром» - подумал Коля и лёг на кровать, не раздеваясь. <center> *** <center/> Всю ночь Николаю снились какие-то черти. Может, опять мозг разыгрался, может, всё из-за громкой музыки и криков за стенкой. Дождавшись часу дня, он осторожно вышел в подъезд и позвонил в соседнюю дверь. Звонок и дверь тут были уже приличными. Нажать пришлось несколько раз, пока за дверью не послышались уверенные шаги и не залязгал замок. Дверь открыла слегка шатающаяся девушка с растрёпанными волосами, смазанной помадой и в прозрачной маечке. От неё очень сильно пахло перегаром. Да и в целом из квартиры повалил нехилый такой сигаретный дымок. На фоне играла та же музыка, что мешала спать, но теперь гораздо тише. Коля зарделся и поднял глаза как можно выше, что б не дай бог посмотреть на женскую почти оголённую грудь. - Вам кого? - надменно спросила девушка. - Са.. Александра, писателя. Девушка ухмыльнулась и опёрлась о косяк. - Писателя, говоришь.. Ну, сейчас он немного занят, спит. - Что, писал всю ночь, небось? - улыбнувшись, наивно спросил Коля. Девушка свистнула. - Что уж там! Не, пили мы, в карты играли, веселились, в общем. А вы ему кем приходитесь, если не секрет? - Да так.. Никем. - Немного запаниковал парень. - Ладно, не хочешь, не говори, - подмигнула ему девушка. - заходи, если хочешь. Сказав это, девушка эффектно взмахнула волосами, а начинающий писатель, не заметив откровенного флирта, смутился и ушёл в свою комнатушку, по привычке задёрнув шторы и включив тусклую, болезненно-зелёную лампу.