Неполноценный

      Вечер встречал город прохладным ветром, развевая кромки высоких деревьев и внося в открытые окна домов свежий прохладный воздух. Парень сидел на самом краю подоконника медленно затягиваясь серым дымом и устремляя взгляд синих глаз на город, окутанный пасмурным холодом погоды. Он не боялся свалится, это было крайне невозможно с его возможностями, как в прочем и убить. Но не смотря, что произошло на днях, парень не боялся снова повторения того происшествия, более чем уверен, что все закончилось и его снова не попытаются убить неизвестный. В работе Портовой мафии он был более чем уверен. Но был ли нападавший так уж и неизвестный? Он знал много людей, что желали бы его смерти. Это неудивительно, ведь ты состоишь в мафии, а не иметь врагов при таком раскладе просто нереально. Жить вечно настороже и недоверие ко всему, с подозрениями, может со временем сформироваться паранойя, но Чуя этого не боялся. Он попросту уже был параноиком. Но паранойя заключалась не в опасности, а в человеке, что все чаще появлялся в его жизни.       Снова затяжка, но уже более тяжелая. Он снова думает о нем. Цыкнув раздраженно сквозь зубы и выкинув недокуренную сигарету, он слез с подоконника, решив оставить окно открытым, пусть проветрится, в комнате жарко, после дневного пекла. Подойдя к большому зеркалу, что крепилось к шкафу, парень поморщился. Стоит принять душ и привести себя в порядок. Смотря на свое отражение, он видел презрение на искаженном красивом лице, все-таки плоды того, что он провалялся два дня в кровати и вообще спал и выспался, давал свой результат на лицо. Страшных мешков под глазами уже не наблюдалось, бледность кожи тоже, ведь с утра он хорошо поел, откуда-то взявшейся едой в его холодильнике, но вот откуда она там, ведь недавно там хоть шаром покати на кухне, но найти что-то съестное там не предвещало, но думать кто это все принес тоже. Ему в общем было категорически плевать на заботу неизвестного, пусть даже если это мог оказаться сам Мори Огай. Хотя, это до абсурдного было очень смешно.       Чуе было плевать, ведь он давно положил большой огромный болт на жизнь и лишь только плыл по течению, все, что он хотел на данный момент — это принят душ и привести свой у божеский вид помойной тряпки в более опрятный, ибо ему после этого еще с утра аукнется, когда будет приводить волосы в порядок, куда он, собственно, и направился.       И только после получасового отмокания под теплыми струями воды, он, смог привести себя в порядочное привычное состояние. Высушив полотенцем свои рыжие кудрявые волосы и завязав их в хвост на затылке, и одев обычную домашнюю одежду, синюю майку и белые шорты, парень мельком взглянул на себя в зеркало, мимо которого он проходил. Поморщился. В таком виде он не был похож на мафиози, и вообще весь грозный колючий образ был попросту скомкан и отправлен в самый ближней ящик недолгого хранения. Со своим ненавистным ростом, Чуя походил на подростка, а не на мужчину коим являлся, хотя тело его было в достаточной форме, если поднять футболку, то можно отчетливо увидеть рельеф мышц на животе, накаченное подтянутое в форме тело, после стольких тренировок, что давало результат. Оно было идеальным, Накахара не жаловался, но вот рост, навсегда скорее останется его недостатком, хотя, это не сильно мешало его внешности, а он не был по природе уродцем. И Чуя бы и не комплексовал своего роста, если бы кое-кто вечно не тыкал его в этот самый недостаток на каждом углу. Хотя, если этот человек хоть как-то перестанет доставать его, можно было бы сразу заподозрить что-то неладное, а так, к таким подколам и шуткам со временем начинаешь привыкать и уже не так сильно хочется убить этого человека голыми руками.       Дазай воистину был самым доставучим паразитом в его жизни, что мог вывести Накахару из самого спокойного своего состояние за пару минут при этом особо не напрягаясь. Как у него это получалось оставалось загадкой даже для самого Чуи. Но вот факт того, что даже такое внимание со стороны Дазая, ему нравилось. И это наводило еще больше подозрений. Чуя не представлял, веди Осаму себя по-другому в его отношении, ведь даже ему было трудно относиться к этой скумбрии и реагировать на него как-то по-другому, у него попросту не получалось. Не получалось не раздражаться от его самых глупых шуток, попыток суицида, подката к каждой девушке, и такой идиотской привычке как курить в кровати после секса. Хотя, последним Чуя стал грешить тоже, ведь было и вправду лень вставать, и подходить к окну и курить, когда можно это делать, вовсе не вставая с нее.       Даже несмотря на то, что они были любовниками, оба не запрещали для себя и друг для друга спать с кем-то еще, не видели в этом смысла, они ведь не встречались и романтических чувств, привязанностей тоже не было, была только работа, долг и доверие, все остальное для них не имело не единого смысла в их жизни. Это могло помешать их работе. Чувства, отвлекают и мешают, делают слабым и у язвительным перед врагом, так думал Накахара и не сомневался если Осаму думал так же. Хотя, он был не совсем уверен в Дазае и в его чувствах. После случившегося, Чуя, каждый раз вспоминал выражение лица Дазая, когда ему грозила опасность, вспоминал, как его осторожно уложили на кровать, как смотрели обеспокоенно карие глаза бывшего напарника. Как же он хотел, чтобы это было всего лишь его воображение, он столько раз убегал от всевозможных мыслей, от этой квартиры и всего, что связывало его с Осаму.       Он уверенно избегал всего, что могло напомнить его о былых и привычных днях, связанных с его бывшим напарником. В квартире, в которой оба жили когда-то, стала пустовать, Чуя все реже стал появляться в ней, большее время проводя в работе, брал задание чтоб как можно дольше не возвращаться в эти стены. Квартиру он использовал только ради того, чтобы поспать, когда организм уже не выдерживал и требовал хоть какого-то отдыха. Но менять место жительство, Накахара все не решался, а причину этого и знать не хотел, подавляя в себе все мысли и чувства об этом. Когда же у Чуи были выходные, а это бывало очень редко, то старался так же скоротать время прогуливаясь по городу или же вовсе отсиживался в барах и напивался, и ехал только после того, как уже начинал вырубаться, зная, что его все равно не кому отвозить и даже в таком состоянии он все время вспоминал о Дазае, хотя всячески этого избегал пытаясь затемнить эти мысли чем-нибудь другим. И кто после этого думал, что в нем нет никаких чувств и привязанностей? Правильно. Так думал сам Чуя.       Он боялся. И не раз в себе в этом признался. Он боялся собственных мыслей, оставаться в этой жуткой квартире, где все до мелочей напоминало Осаму. Человека, на которого так долго держал обиду и готового простить в любой момент если тот соизволит извиниться или вообще явиться снова.       Тогда в кафе, он явно не ожидал увидеть Дазая, ему было по большей части неловко только от того, что тот застал его в таком ужасном состоянии, да и вообще, как он умудрился тогда уснуть? Помнил лишь то, что заказал кофе, чтоб не спать еще до самого вечера, и думал, где бы провести время, ведь так не кстати Мори ему дал выходной в самых разгар чертовой жары, он тогда был вообще не прочь явиться в прохладную одинокую квартиру, ведь погода была и вправду адской. Он вообще плохо помнил, как они добрались под этим палящим солнцем до квартиры. Все его мысли на тот момент сделали огромный кульбит и выбили Накахару из колеи, он поверить не мог, что может так спокойно отнестись появлению этой скумбрии и позволит ему войти в дом. Чем вообще он думал тогда? Куда девались на тот момент его мысли и чувства, как хладнокровного человека Портовой мафии? Как он мог проморгать момент, когда его жизни грозила опасность? Как вообще мог так расслабиться перед человеком, на которого держал долгую обиду и злобу? Ответ прост, он сам довел себя до такого состояния.       Чуя моментально схватился за голову и стал ей вертеть, желая избавиться от этих всех мыслей, от которых начинала болеть голова. Хотелось верить, что все это просто его воображение и все его мнение, и решение — ошибочно. Он боялся правды, боялся своих чувств, но принимал их, понимая, что глупо было бы отвергать собственные чувства.       Но верил, что ответ на все его вопросы скоро придут к нему, сколько не думая, а все мысли сводились только к одному. Осаму Дазай ему не безразличен. В этом он был уверен полностью, что облегчало для него задачу хоть в чем-то. Но вот когда это произошло, Чуя и сам терялся в догадках не особо зацикливаясь на этом вопросе.       Выпив за все время раздумий не первую кружку кофе, Чуя глянул на часы у холодильника. Время только половина девятого, что ему делать еще несколько часов, он не знал. Мори дал ему неделю на восстановление. Конечно, это могло порадовать, но не его. Плечо все еще болело, но это была такая незначительная рана, от которой становилось смешно. Дазай мог получить и три пулевых ранения и находиться огурчиком и при всем при этом ему Мори не давал никаких недельных выходных. От такого хотелось выть волком на луну. Это по большей части было несправедливо со стороны начальства. Но кто осмелится осудить слова начальства, если глава мафии сказал, то так всему и быть, если после своих возражений не хочешь получить пулю в лоб. Хотя со стороны Чуи, он мог отделаться только наказанием. Убивать Чую, для Мори Огая, не выгодно во всем, тот был его оружием и верным подчинённым, что занимал сейчас место Дазая. Чуя — как бывший напарник такой ценой фигуры мог заменить его. Он не был хуже Дазая, его методы были так же эффективны как и его, и даже лучше, поэтому Мори не хотел по большей части возвращать Дазая, у него была прекрасная замена, куда более верная ему, виде Накахары Чуи.       И кем бы Дазая не являлся для него, Чуя не предаст Портовую мафию.       Звонок в дверь был неожиданностью. Повернувшись на стуле к выходу, парень несколько раз удивленно поморгал. Не показалось ли, что и вправду кто-то звонил в дверь? А не могло ли это ему все предвидеться? От таких предположениях Чуи захотелось нервно посмеяться.       Звонок вновь дал о себе знать, и только после этого парень встал со стула и направился к двери, гадая, кто же мог к нему явиться. Если грабители, (тогда зачем грабителю звонить в дверь?) то те очень сильно об этом пожалеют, и такие предположения о грабителях поселились в его голове, только после того как замок стали взламывать, подивившись такой наглости, Чуя встал перед дверью, сунув руки в карманы шорт и стал ждать, когда этот незваный гость или гости, откроет/ют дверь и не успев опомниться вылетит/ят по лестницы вниз, прежде чем переступит порог этой квартиры.       Но вот долгожданная встреча неизвестного с гравитацией обломалась как нельзя, а ведь так хотелось выпустить свое раздражение на этого незваного гостя, хотя так уж и незваного, только от того, что этого человека хоть и не ждали и не надеялись увидеть, но он все же пришел, при этом безоружно улыбаясь держа руки в примирительном жесте к верху. — Чего приперся? — Чуя, я вижу тебе стало куда лучше… — Пошел к черту! — грубо перебил Чуя и хотев было закрыть резко дверь как этого не дала сделать нога. — Свали! — Но, Чуя, я ведь спас тебе жизнь. — Ты мне ее погубил! — со злостью выпалил он, не подумав, и только после этого прикусил язык и перестал яростно пытаться закрыть дверь внутри. — Чуя. — позвал по имени тот, но не услышав ответа, вздохнул. — открой дверь, пожалуйста. — уже более спокойно и как-то устало произнес он. — Уходи, Дазай. — Чуя, если я сейчас уйду, то я больше не вернусь, ты точно этого хочешь?       Хотел ли он этого? Ответ чрезвычайно до смешного прост. Нет. Он этого не хотел, но признаться в этом человеку, что стоит буквально за дверью, он не мог. Боялся. Чертов Дазай, он заставляет чувствовать неловкость от всей ситуации. Он не был готов встретиться с ним снова. Ведь не знал как вести себя с ним. Хотя до этого было все так просто. А сейчас, ему не позволяла гордость пустить этого человека на порог, когда-то их дома. Дома. Когда-то это и вправду был их дом. По крайней мере для Чуи. Но после ухода Осаму, домом перестал им казаться, ведь в нем стало так тихо и одиноко, где его теперь никто не ждет. И когда он стал таким сентиментальным?       Опора ноги тут же исчезла и дверь закрылась, похоже Чуя долго молчал и Дазай решил уйти. За дверью послышался звук шагов, что стали отдаляться. Если Дазай сейчас уйдет, то, как он и сказал, он не вернется. И Чуя вновь будет мучится с кошмарами и жизнь снова станет невыносимой.       Сжав крепко ручку двери, Чуя закусил губу. Вот что за напасть, он снова не может от него отказаться. А стоять и думать время не позволяет, нужно действовать быстро. Слишком резко открыв дверь и чуть не зарядив ею себе в лоб, Чуя выбежал в подъезд несмотря на то, что был босиком. Плевать. Дазай скорее всего еще не спустился, а значит у него еще есть шанс догнать его. Быстро, как только можно преодолевая лестницы и повороты, наплевав на лифт, ведь так было гораздо быстрее. Хотя лифт сегодня вообще не работал, но об этом Чуя в общем-то и не знал. Парень спустился с пятого этажа до первого и выбежал на улицу.       Было темно, ведь время было уже позднее и только фонари придавали немного света этим темным улицам города. А в районе, где жил сам Накахара, фонарей было и того меньше, не освещая практически ничего. Холодно не было, солнце за день очень хорошо нагрело землю, что даже сейчас асфальт был еще теплым. Увидев в нескольких метрах фигуру Дазая, Чуя крикнул его имя. Дазай тут же остановился. Переходя дорогу, он, услышав голос Чуи и обернулся. Его губы расплылись в улыбке. Ну надо же, решил выбежать и догнать его, еще и босиком, как это мило.       И в этот момент, время, стало до неузнаваемости медленным. Всего секунда, мгновение, как в замедленной съемке фильма. Как же чертовски медленно все происходило. Миг, едет грузовик. Миг, звук тормозящих колес. Миг, перед глазами образуется еще большая темнота из-за резко закрытых глаз. Миг, слышится шум. Миг, и ты видишь человека, что стоит перед тобой спиной, согнувшись, упирается ладонями в металл грузовика, окруженный красноватым светом. — Чуя. — голос непривычно хриплый. Сейчас он смутно соображает, что только что произошло. Шок. Его только что, чуть не сбил грузовик. — Придурок! — этого можно было ожидать, как и то, что, после такого тебе врежут прямо в живот, от чего перехватывает дыхание и приходится болезненно застонать, согнутся держась за больное место, а после быть схваченным за шкирку как кого-то провинившегося ребенка и утащен скорее из этой всей суматохи неудавшейся гибели одной чертовой скумбрии, что и впрямь жизнь надоела и готова под колесами грузовика подохнут.       Верил ли Чуя после такого своим снам?       Да. Верил. Только потому, что испытал это в реальности и от проснувшегося внутри дежавю. Во снах, Дазай все время говори Чуи, что он опоздал, но вот куда парень все понять не мог. Но вот сейчас, Чуя оказался как нельзя вовремя спасая это суицидальное насекомое от такой глупой смерти. При этом, не беря в расчет свою виновность, что была бы 100% подтверждением в его причастности.       Не успей он оказаться до столкновения, Чуя не хотел думать об этом, что бы произошло тогда. Он и вправду испугался. Он так долго бегал от чувств, воспоминаний, от Дазая, что сейчас, он решил больше не бегать, решил, что если не сдвинется с мертвой точки, то все станет намного хуже. И он это понял. Понял, как дорога жизнь этого невыносимого человека, пока бежал с пятого этажа.       Притащив Дазая домой, Чуя недовольно на него уставился. Сколько не бей, результат ничего не даст, как и то, что от такого напряжения рана открылась, а кровь расползлась по всей майке в кровавое пятно. Раздражённо цокнув языком, Чуя стянул с себя майку и направился в ванную.       Дазай все еще пребывая в состоянии аффекта того, что он только что не умер, прошел в зал и плюхнулся на диван уставившись в стену. Он только что чуть не умер. Это предложение все крутилось в его голове и никак не хотело уходить. Он прокручивал этот момент несколько раз и расплылся в довольной улыбке. Дом охватил громкий смех.       Выйдя из ванной уже в чистой новой футболке, Чуя уставился на Дазая, что все не прекращал смеяться. — Совсем крыша поехала? — Ха-ха-ха… Чуя, я…чуть не…умер. — сквозь смех проговорил тот держась за живот. — Ты понимаешь, чуть не умер. — выделив слово, уже более нормальным голосом, как Осаму снова прорвало на смех. — Где ж ты так головой то удариться умудрился? Сейчас Чуя как никогда пожалел о том, что вообще спас его. — Ты не понял. — Дазай покачал головой, с весельем в глазах смотря на Чую. — Я столько раз пытался умереть сам, искал способ неминуемой прекрасной гибели, а тут чуть не умер от несчастного случая, это же так смешно, ты не находишь, Чуя? — Не вижу ничего смешного в такой ситуации, придурок. — сев рядом на диван и недовольно смотря на Осаму, Чуя скрестил руки на груди.       Ему было немного обидно, что он, только что спас Дазая, а тот даже спасибо за это не сказал и посмеялся, видя в этой ситуации до абсурдно смешной и это давило на чувства еще большей несправедливости со стороны этого неблагодарного. — Да, ладно тебе, не дуйся. — пихнув парня в бок, от чего тот еще больше недовольно взглянул на Дазая, что не прекращал ухмыляться. — А в общем-то спасибо. — Проехали. — отвернув голову в сторону окна, Чуя прибывал в не лучшем распоряжении духа, Дазай поблагодарил его, после этого он должен был хоть как-то остыть, но почему-то у него этого не получалось.       Дазай знал, на что Чуя злится.       Довольная ухмылка тут же пропала, потянувшись, Осаму решил развалиться на диване положив голову на колени Чуи, он знал, что тот может возмутиться или даже скинуть его, но почему-то был уверен, что этого не произойдет. И так оно и случилось. Чуя только посмотрел на это наглое создание, но решил промолчать, положил руку на тёмную макушку став перебирать между пальцами пряди волос. Дазай от таких манипуляций расслабился, было от чего-то хорошо, тихо и спокойно, как будто, так и должно быть. А этих лет разлуки, как будто и вообще не было. Хотя, раньше они часами могли провести с друг другом в полном молчании, но в более напряженной обстановке, только от того, что оба знали, что один из них может выкинуть что-нибудь несуразное. — О чем ты думаешь? — пока сон не захватил разум, решил нарушить тишину Дазай. — Тц, было хорошо, когда ты молчал. — цыкнув сквозь зубы недовольно проговорил он. — Тогда я усну и мне придется остаться у тебя ночевать. — Я бы тебя разбудил и выкинул. — Какой ты злюка, Чу-у-у-я. Но, зная тебя, ты бы этого не сделал. — Откуда столько уверенности, скумбрия? — Потому что ты вернулся и снова меня спас. — это больше походил на вопрос, но также ответ был как очевидность одно из фактов. — И потому что я тебе не безразличен. — а вот это была вторая часть факта, из-за которой, Дазай расплылся в довольной улыбке, а Чуя в лице недовольства и смущения, что выглядело очень забавно для него. — И все же, о чем ты думал? — Изыде. — он все так это сделал. Скинул Дазая на пол. — Ай! Это было грубо, Чуя. — как-то обиженно посмотрев на Чуя снизу вверх, Дазай вздохнул, понимая, что творит и вправду глупые вещи, а вставать с пола он почему-то не решался. — Ты решил из себя коврик изобразить? — Нет. — смотря на такой белый потолок, и сложив руки на животе, Дазай задумался. — Ты изменился. — М? — Но в плане роста, ты все еще такая мелочь… Ай! — скрючившись на полу от сильного пинка в бок, Дазай посмеялся. — И все такой же колючий. — А ты вот вообще не изменился, как был невыносимой мумией, так ей и остался.       Повисло молчание. За время которого, Дазай поднялся с пола, став расхаживать по залу и заглядывать в каждый шкафчик. Чуе же было крайне плевать, что хотел найти Осаму в его вещах, главное, чтоб ничего не сломал, в данный момент его беспокоили мысли и вся ситуация в целом. Это ведь все было неправильно. Но спокойно подумать над всем, ему не дал удивленный возглас Дазая. — О! Ты до сих пор хранишь это вино, что я тебе подарил на твое день рождение? — достав у стоявшего дальнего шкафчика в самом углу комнаты бутылку вина, Дазай покрутил ее в руках, пока та не была выхвачена грубо из рук. — Не трожь, и вообще это не твое дело, что я храню. И какого черта ты роешься в моих вещах? — ставя бутылку на место и закрывая шкафчик, парень недовольно посмотрел на Дазая. — Искал. — Что? — Девушку. — В смысле? — Чуя опешил от такого ответа и серьезной интонации голоса. — В прямом, ты ведь не завел себе девушку? — такой серьезный и холодный взгляд пугал, от чего невольно хотелось сглотнуть подступивший ком в горле. — Нет, у меня времени нет на такое… — а после до него дошло. — Да, какого черта я стою и оправдываюсь перед тобой?! — психанул он.       Развернувшись к Осаму спиной и направившись было в свою комнату, как неожиданно был развернут за плечи и припечатан к стене рядом с дверью в комнату, недовольно поморщившись от удара затылком, Чуя хотел высказать все, что он о нем думает и вырваться из хватки этого забинтованного, но не успел, как незащищённую открытую шею отдало теплое дыхание и голос властный, грубый и холодный. — Потому что ты принадлежишь мне. — Чт… Ах… — шею обдало приятным жжением и покалыванием, а после влажным язычком, нежно лизнул место укуса и начал алеть. — Молчи, Чуя, прошу, молчи. — покрывая шею парня поцелуями-укусами, Дазай поднял голову куснув мочку уха. — Тогда сам заткнись, из тебя хреновый романтик. — обняв Осаму за шею и подняв голову уперевшись затылком о стену давая оппоненту больше доступа к открывшему участку тела. Он знал, чем все это может закончиться и что его покорность только больше подливает масло в огонь. И сейчас, он был не против. — Как и ты. (и автор тоже. хд)       Больше они не произнесли ни слова. Дазай подхватив Чую за аппетитную попку и поднял на руки, а тот в свою очередь обвел его бедра ногами и держался за шею, прильнул к его губам жадным поцелуем, на что Осаму охотно ответил, и понес рыжего развратника в сторону комнаты.       Отпустив Чую на кровать, и сам нависнув сверху, не разрывая поцелуй, полез руками под футболку, огладив плоский живот с рельефом мышц, груди, талии, все это вызывало большее возбуждение двоих. Они из голодали, оба скучали. Это стало настолько понятный только сейчас, по несдержанным укусам, страстным поцелуем, жадным горячим прикосновениям, до чего только могли дотянутся руки забинтованной мумии. Они впитывали, наслаждались друг другом, но не спешили, в их распоряжении вся ночь, им некуда спешить.       Верхняя одежда была стянута, их разгорячённые тела соприкасались, обжигая, несдержанные руки блуждали везде, вспоминая самые интимные точки партнёра. Жаркие поцелуи стали спускаться, все ниже переходя на шею, плечи, бережно целуя место раны, грудь, лаская язычком набухшие бусины сосков и слыша томный стон своего любовника. Ему нужно больше, мокрый язычок проходится от груди к пупку, дела круговые манипуляции, вызывая легкий смешок у рыжего парня, заставляя того несильно сжать темные пряди волос и откинуть голову на подушку. Рыжие кудри волос разметались по белой подушке, из полуоткрытых ресниц, затуманенные похотью, голубые глаза наблюдали. Он был возбужден, он хотел большего, руки отпустили каштановые волосы и спустились на плечи, брови недовольно нахмурились. Бинты, их нужно снять. Перехватив руки Дазая, что хотели стянуть с него уже нижнюю часть белья, Чуя приподнялся под удивлённый взгляд карих глаз, что так же принял сидячую позу. Было не сложно понять по недовольному лицу Накахары, что тот собрался делать, так как взгляд темных омутов глубокого океана были устремлены на его тело, то есть бинты. Без всяких пререканий, он позволил рыжику снять бинты, наблюдая как сосредоточенно тот это делает, в конце, как последние бинты на его теле исчезли, Осаму снова повалил Чую на кровать впиваясь в его опухшие губы жадным поцелуем на который охотно отвечали. Стянув все-таки последнюю часть одежды с них двоих, оба остались теперь полностью обнажёнными. Рука тут же обхватила возбуждённый орган, став ласкать его, в ответ на что, он получил несдержанный протяжный стон в поцелуй. Оставшись довольным, Дазая оторвался от сладких искусанных губ и спустился ниже, лизнув головку с выделившейся смазкой и уже после взял полностью орган в рот расслабляя горло. Чуя от несдержанности подался бедрами вверх, что тут же бедра были крепко схвачены и придавлены к кровати. Он застонал, схватив медленного Дазая за волосы и заставляя того двигаться, тот не заставил долго ждать, беря член полностью в рот и получая в ответ сладкие тихие стоны. Пока Чуя отвлекался на крышесносный минет Осаму, тот протянул ему руку, и без всяких слов, Накахара понял, что от него требуется, взяв пальцы Дазая в рот он стал обильно смачивать их слюной посасывая фаланги тонких длинных пальцев, а когда закончил, Осаму огладил второй рукой внутреннюю часть бедра переходя на попку и смоченными пальцами он став поглаживать вход, при этом протолкнув один палец. От нахлынувших чувств, Чуя и не почувствовал первого пальца, со вторым, же было так же, вызывая только некий дискомфорт, а с третьим, пришлось терпеть, зная, что это ненадолго. И Дазая прекрасно знал, что Чуя в этот момент не любил грубость, одно неправильное действие, могло закончиться сотрясением головы и полным обломом, так что приходилось очень сильно терпеть и постараться принести своему партнеру как можно меньше боли, и больше удовольствия, и только после этого, можно было делать все что угодно. Как оно и оказалось, Чуя был уже готов сам насаживаться на эти длинные пальцы искусителя, но тело просило большего, а Дазая пока не спешил с этим, увлекшись членом рыжего, то облизывая, то снова беря его в рот, от всего этого хотелось взвыть, было и хорошо, но мало, сейчас это равнялось самой пытки, от которой хотелось умереть.       Но тут все резко прекратилось, вызывая недовольный стон. Дазая отстранившись от Чуи, хотел было дотянуться до сброшенных на полу штанов, в которых находился презерватив, но ему этого не дали сделать. Обняв Осаму за шеи и повалив на себя сверху и раздвинув ноги, Чуя, покрытый румянцем возбуждения потерся своим членом об его наименее возбуждённый орган. — Но как же… — Не важно, просто, продолжай… — Попроси… — По ебалу с пятки… — Как скажешь детка.       Закинув стройные ножки Чуи себе на бедра, что тут же скрестились за его спиной, парень уперся головкой члена в вход между ягодицами потеревшись им, вызывая недовольное рычание рыжика и больной укус на шеи, понимая, что если он и дальше продолжит медлить и дразнить этого возбуждённого демона, от больного убийства во время секса ему не отделаться, он был прекрасно об этом осведомлен, но вспоминать о таком сейчас ему не хотелось, все его мыли были в настоящем, рядом с этим возбуждённым, сладким в нетерпении развратном парне. Но даже в постели он был грозным и умудрялся командовать, а воспоминания о былом, так и заставляли глупо улыбаться. — Тс, ты собираешь продолжать, придурок, или так и будешь лыбиться? — несдержанно поерзав под ним, Чуя недовольно смотря на Дазая, что глупо улыбался, но вот улыбка была не притворной, а самой искренней, от которой Накахара мог покраснеть, но от возбуждения этого было бы не заметно.  — Да, прости, малыш. — пока Чуя не разозлился из-за такого обращения, Дазай толкнулся, входя наполовину вызывая у партнера стон и давая привыкнуть тому немного. — Двигайся.       Повторять дважды не надо, для него, это послужило сигналом. Хотя, раньше они обходились без всяких слов и разрешений, что же теперь изменилось в их отношениях? Первые толчки были не столь сильными, пока не толкнулся под нужным углом, от которого, Чуя выгнулся в спине сильно сжав его плечи и громко простонав. — Еще…       И на этом крышу снесло обоим. Дазай уже не сдерживался, грубо беря своего Чую. С каждым новым сильным толчком рыжий мафиози выгибался, показывая свою гибкую пластику, что так нравилась Осаму и громкие несдержанные стоны, пошлые шлепки с тяжелым дыханием, что наполняли комнату с каждым новым толчком. «Чуя был прекрасен в эти мгновения.» Ловил себя на мысли детектив, наблюдая за бывшим напарником из полуоткрытых глаз. Страсть, похоть и желание, было у обоих. Они принадлежали друг другу всю ночь. Для них этого было мало, после стольких лет разлуки. Они наслаждаясь этими мгновениями как в последний раз. Хотя, впереди была еще целая неделя и кто знает, что будет после. Но оба знали точно, их отношения не будут такими как раньше. <      Дазай решил все для себя, что больше он не отдаст никому Чую, даже если он не будет с ним, даже если оттолкнёт. Все, что ему нужно, это, чтобы Чуя принадлежал только ему, как сейчас: стонал его имя, просил еще, царапал плечи оставляя на них свой след, выгибался, прижимаясь своим тощим телом к его. Не отдаст и не оставит. Будет следовать за ним темной тенью.       Привязанность — было не для него. Так он думал раньше. А влечение к Чуе, он списывал, на простой интерес. Ему было весело и интересно наблюдать за рыжим мафиози. За его эмоциями, действиями, силой, что была скрыта в таком маленьком тельце. Он не сожалел, что ушел из мафии, но ему было жаль, что он не сможет и дальше наблюдать за Накахарой. Но встреча в кафе. Все, что он увидел, и почувствовал, это было не просто интерес, а что-то незнакомое, теплое протекающее в груди, трепещущие, что заставило сердце биться в непривычном ритме. Но это было всего лишь мгновение. Но чувство было незабываемым. Думать об этом, конечно, хотелось, но мысль о том, что он может об этом пожалеть, не покидала его. И он не думал. Не было времени.       О том, что случилось в этой квартире, он и вспоминать не желал. Он испугался. Боялся потерять Чую. Те минуты, что он провел с ним, Дазай окончательно пришел к выводу, что не оставит больше это рыжее чудо одного. Он догадывался, что Накахара не проводил дни дома, обходя комнаты, он заметил немалые слои пыли на полках, пустующий отключенный холодильник. Чуя не любил беспорядок и пустой холодильник, где нет еды. Осаму понял, Чуя не мог находиться в этой квартире, но вот почему он не сменил место жительства, оставалось до сегодняшнего дня загадкой. Сейчас он понимал, Чуя не мог отказаться от него, даже после всего, что произошло.       Дазай хотел извиниться. Но времени на это найти все никак не мог. Все эти проблемы, нападения на город, работа. Это были хоть и мелочи для него самого, но он пытался оттянуть время, находил тысячу причин, почему не может прийти к Чуе и извиниться. Сказать это одно чертово слово. За это он ненавидел себя. Он надеялся, что с Чуей ничего не произойдет, но разве работая в мафии, человек может быть в безопасности? Относительно, но не 100%. Чуя не был слаб, хоть внешность его, до чертиков обманчива. Хотелось снова смеяться и снова получать щедрые подзатыльники от бывшего напарника по поводу его внешности и роста.       Он был так слеп.       Чуя никогда не был для него безразличен. И он понял это так поздно. Но ведь лучше поздно чем никогда, правда? У него есть шанс все исправить. У них есть шанс. Начать все сначала. Но это произойдет не сейчас, не сразу. У них есть еще на это время. И Дазай надеялся, что Чуя, его в этом поймет. Подождет, когда они смогут нормально, без всяких проблем поговорить и все решить. Надо только подождать. Еще немного. На это они надеялись вместе.