Это просто сон.

…Они вновь нападают. Они везде. Повсюду хаос и разрушения, повсюду боль и страх. Автоботы сражаются, как звери, пытаясь помешать десептиконам захватить Землю. Айронхайд изгибается дугой, уходя от больших снарядов. Маленькие не причиняют его броне никакого вреда. Бамблби сносит противников одного за другим, но их слишком много! Их в сотни раз больше, чем нас… Рэтчет использует скорострельную пушку, одновременно проверяя баланс и мощность других автоботов. Ему приходится хуже всего, ведь кроме боя ему нужно следить и за состоянием соратников. Оптимус прикончил уже больше сотни десептиконов. Все его бронированное тело испещрено царапинами. Невольно вспоминается про Би. Он всегда блестит благодаря новому изобретению — специальной полировочной жидкости. Оружие врага не наносит ему совершенно никакого ущерба. К стальным доспехам не прилипает даже грязь. Спасая Карли, я думаю о Бамблби. Потому что девушка здесь, со мной. А он неизвестно где — в гуще боя, рискует собой. И сердце ёкает, и больно становится где-то за ребрами, слева. Мы прячемся за ближайшим автобусом, и я говорю Карли: — Будь здесь, я должен им помочь. И она действительно будет ждать. А потом пойдёт к Мегатрону и всего парой слов спасет нас всех. А я буду трястись и смотреть на Бамблби… Мелкие не успевают. Би чуть отклоняется в сторону, и снаряд проходит по косой, но всё равно задевает всю левую сторону туловища. Робот заваливается вправо и падает на бок. Пару мгновений еще сияют его голубые окуляры и гаснут. Автобот замирает. Я, не помня себя, бросаюсь вперед. Карли кричит сзади что-то несвязное, но я уже не слышу её. Для меня всё отходит на второй план — звуки боя, дым, пепел, копоть, стрельба, взрывы. Всё не важно. Я падаю около Бамблби на колени, сотрясаясь в рыданиях. Нет, он не должен вот так уйти. Я не позволю себе его потерять… Прежде чем я соображаю, что я делаю, я вскакиваю на ноги и запрыгиваю в ближайший грузовик. Бой немного отдалился от этого места, и я беспрепятственно подъезжаю к недвижимому телу Би, с помощью двух лебедок затягиваю его на трап и уезжаю с улицы. Про Карли я благополучно забываю. Если я не смогу оживить его без Оптимуса, по крайней мере, десептиконы не раздерут его на куски. Я заезжаю в подземный гараж, удостоверяюсь, что здесь безопасно, и осторожно сгружаю автобота на пол. Быстро осматриваю его бок. Его Искра не сияет, но я знаю, что Оптимус сможет заставить ее вновь загореться. Осталось только починить Би… Ключ, пассатижи, изолента, тряпка, масло. Провода скрепляются очень быстро, отточенными движениями. Я столько раз чинил ему двигатель под капотом, что подлатать ему бок не кажется невыполнимым… Три провода в камеру, два к руке, четыре к ноге. Зажим, завязать, заклеить, откусить. Теперь — масло. С этим посложнее, я не представляю, куда у него в таком виде помимо энергона заливается масло. Но нужно найти — без масла я не прикреплю на место броню. Осторожно пролезаю внутрь на полтуловища, разглядывая его внутренности. Вот это да! Я и не думал, что всё так сложно устроено… Так, а это что такое? Откручиваю клапан. Чёрт, это именно то, что я ищу! И масла там осталось на самом донышке… Доливаю масла до краёв, закручиваю камеру. С этим порядок. Теперь — броня. Ловко орудуя сварочным аппаратом, привариваю боковую панель на место. Не ювелирная работа, но Би мне простит. Если выживет. А теперь нужно найти Оптимуса… Когда я вылезаю на поверхность и бегу в гущу событий, Мегатрон как раз «спасает» Оптимуса и бьется с Сентинелом. Я смотрю на бой и понимаю, что дух как-то не затрагивает. Потому что я знаю его исход — что Мегатрон сейчас прикончит красного Прайма, а синий в свою очередь оторвет ему голову… и что потом я найду Карли и забуду о Бамблби… он с такой болью тогда смотрел, что я счастлив с девушкой… а я не придал этому значения… Стоп! Би! Он же в подземном гараже! Это другая сказка! Как только все заканчивается, я подбегаю к Оптимусу и трясу его за огромный палец на уцелевшей руке. — Бамблби! Там! Его нужно спасти! Прайм наклоняется ко мне. — Что произошло, Сэм? — Долго объяснять! Идём со мной! — тороплю я, пока все не начали признаваться друг другу в любви. И он послушно следует за мной. До гаража недалеко. Мы спускаемся вниз — Оптимус чуть пригибается, так как потолок ниже его роста. А вот и наше «тело». Прайм задумчиво обходит Би вокруг. — Хорошая работа, Сэм, — хвалит он и достает Матрицу Лидерства. И резко касается ею груди жёлтого робота. — А теперь спрячься, парень. И действительно, есть от чего прятаться. Голубые окуляры загораются, тело прошивает судорога, а затем Бамблби резко вскакивает на ноги, ударяясь головой об потолок. «Это где это я?» — пораженно спрашивает он. Я не знаю, из какого фильма этот голос. Оптимус усмехается: — Потом скажешь спасибо своему человеку. Идем, мы победили. Он уходит, но мы не двигаемся с места. Из моих глаз текут слёзы, но я не замечаю их. Я просто смотрю на своего автобота, понимая, что его я никогда не променяю даже на лучшую девушку мира… …- Сэм? Сэм! Друг, проснись! Голос Би как сквозь туман. Я медленно разлепляю веки и вижу над собой потолок своего гаража. Я опять уснул на диване. Я поворачиваю голову и вижу очень близко лицо своего любимого робота. Маленькое — он сейчас в уменьшенной комплектации. — Ты как? — спрашивает Бамблби взволнованно. — Ты ворочался, чуть с дивана меня не сбросил. — Вряд ли тебе бы повредило это, — замечаю я, поворачиваюсь и обнимаю его за шею. Всё же я беспредельно счастлив, что он со мной. И не зря я выбрал его, а не Карли в своё время. В тот год Би опять призвал долг — попросили зачистить какой-то район. И мы с моей девушкой на два дня остались без машины. И если ей было плевать, то такой тоски я не испытывал никогда. Я был в ужасной депрессии, когда пришло сообщение от полковника Леннокса — автоботам нужна помощь. Карли упёрлась, как осёл. И ехать не хотела, и меня не пускала. До этого мы уже ругались пару раз, но это было последней каплей. Сказав, что я лучше у родителей поживу, я собрал свои три пары носок и две пары трусов, сложил их в рюкзак и ушёл. Когда я приехал на базу, Бамблби выкатился ко мне первым. Потерся бампером об мои руки, как соскучившаяся кошка, и лишь затем только превратился. И первыми моими словами было: — Би, я скучал… Наверное, такая острая привязанность была странной и неправильной, но до знакомства с Карли, когда я часами проводил рядом с моим Камаро, и позже, когда мы с Рэтчетом конструировали маленький облик Бамблби, я очень остро ощутил, что только рядом с его жёлтыми боками я дышу и живу. А присутствие Карли — как веревка с камнем на шее. Я прижимаюсь губами к бронированной щеке моего автобота, крепко обнимаю его и медленно прихожу в себя. Би не умирал, это был только сон. Но всё равно на щеках непрошеные слезы, которые мой робот стирает гибкими стальными пальцами. Он внимательно слушает мой рассказ, а под конец вздыхает: — Если бы ты погиб, Сэм, я бы не стал жить. А я смотрю ему в глаза и киваю, проваливаясь в голубые колодцы его окуляров: — Я бы тоже, Би. Но история не знает сослагательного наклонения. А тёплый бок Бамблби успокаивает не хуже валерьянки. Я вновь целую его и проваливаюсь в глубокий сон без сновидений, чувствуя теплые ладони на своём боку. Конец.