Пернатый хранитель

Погода была ясная, а легкий ветерок едва разгонял жаркое марево летнего дня. И даже стоящий неподалеку лесок не давал облегчения — лагерь был разбит в поле, рядом с точкой раскопок. Сегодня, как и почти полторы недели до этого, Ким торчал со своим отцом в богами забытой точке географии, иногда пытаясь по мере сил помогать ему на раскопках. Ну и по мере желания, конечно. Потому что желания снова копаться в земле, выискивая какие-то черепки, при этом стараясь их вытащить из чернозема как можно аккуратнее, откровенно говоря, у него не было… Или вот еще — снимать дерн. А вы пробовали снять дерн с кургана, который там начал расти, как только его насыпали? А это было этак, порядка полутора тысяч лет назад. Нет, конечно, Ким был не обязан ковыряться в земле и батрачить наравне с горящими энтузиазмом коллегами его отца. Поэтому, он обретался бОльшую половину дня в том самом лесочке, даже начал строить себе шалаш, таская сухие ветки со всего леса на облюбованный им пятачок и свивая их гибкой орешниковой лозой, которую аккуратно подрезал перочинным ножиком. Лес был… Почти волшебным. С огромными деревьями, которые не обхватили бы и трое взрослых, вздумай они делать такие замеры. А по кряжистым корням было довольно увлекательно лазать, воображая себя кем-то из персонажей Толкиена. Ну и еще было неплохо сражаться подобранной где-то палкой, похожей на меч с особо страшной корягой. Что взять с мальчишки одиннадцати лет? Ну, хорошо, почти двенадцати. Вот Ким и развлекался, как мог, прячась от жары и не очень-то интересной работы. Сегодняшний день ничем от предыдущих не отличался, помимо тягучей духоты и особенно сильной жары. Взрослые говорили, что нужно ждать грозу, но на небе не было ни облачка, что, несомненно удручало Кима, который, едва проснувшись, помахал рукой отцу и помчался в лес, перед этим перекусив плиткой шоколада, которые, как и консервы, хранились в глубокой яме, вырытой в углу кухонного шатра и запив это все морсом из ягод, которые он собрал вчера. Его ждал недостроенный шалаш и новые приключения. Первое, что насторожило Кима, не сразу, но через какое-то время — тишина. Не пели птицы. И лес молчал, не шелестя кронами деревьев, даже насекомые попрятались куда-то. Ни бабочек, ни даже тех смешных жуков с синими переливчатыми панцирями, которые обычно любили в это время прятаться от жары во влажных основаниях корней. Тишина оглушала. Ким как-то сразу подобрался, озираясь и стараясь привести дыхание, участившееся от испуга, в порядок. Сразу стало как-то не до игр и шалаша. Мальчик чувствовал, что надвигается что-то страшное и непонятное. И… — Ух-х-ху-у-у! Ух-ху-у-у! — Совиное уханье раздалось совсем близко с ним, от чего Ким испуганно вскрикнул и упал на землю, прикрывая голову руками. Сова, большая, красивая, с пестрым, коричневым оперением, пролетела совсем рядом с ним. А спустя пару секунд и вторая, чуть поменьше и белая, с черными «ушками». И тоже грозно ухнула на испуганного донельзя мальчишку. — Ух-х-х-у! Уводи их! Ух-ху! Ух-х-ху-у-у-у! — Ким даже забыл, что ему было страшно, когда услышал в совином уханье что-то подозрительно похожее на человеческую речь. Он сел, отнял руки от головы, опуская их, и заинтересованно посмотрел на двух птиц, что сидели совсем рядом с ним, на ближайшей ветке раскидистого дуба. — Вы… Говорящие? — Мальчика от этого умозаключения переполнил восторг. Неужели… Неужели он попал в сказку? Так вообще бывает? Чтобы как в рассказах отца, которые он называл красивым словом легенды? И как в тех фильмах… — Ух-х-ху! Уводи! Ух-х-ху-у-у! Уводи людей! — Проухала большая сова, яростно тараща свои круглые огромные глаза на Кима. Тот так и замер с открытым ртом, так и не понимая до конца, что от него хотят. — Зло! Ух-ху! Они разбудили зло! Ух! Ух! — Белая взмахнула крыльями и перелетела на другую ветку. Все это было, конечно, сказочно, но… Как-то странно. К тому же, все сказки и легенды учили Кима, что такое вот волшебство с людьми случается не просто так. И им всем нужно было что-то сделать, чтобы… — Зло? Какое зло? Кто его разбудил? — Ким хоть сейчас готов был рвануть сражаться с неведомым злом, чтобы спасти кого-то. Но одно дело — сражаться с воображаемыми монстрами, не менее воображаемым мечом-веткой, а другое дело — совершить подобное в реальности! — Ух-ху! Разворошили старый курган! Ух! Ух! Ух! Глупые люди! Разбудили Лихо! Ух! — Едва эти слова прозвучали, как поднялся ветер, настолько сильный, что дуб, на котором сидели птицы затрещал, согнулся, хлеща ветками землю, но устоял. Ким приник к земле, закрыв ладошкой нос, чтобы ветер не мешал дышать. Теперь снова было страшо. — Уводи их! Ух-х-ху-у-у! В лес уводи! Ух! Беги! Ух-ху! Зови их! Пока не поздно! Ух! Ух! — Разобрать это было сложно из-за могучих порывов ветра, но Ким каким-то чудом услышал это. Нахмурился, обдумывая, как лучше встать, чтобы его не сдуло напрочь и, цепляясь за ветки, поднялся. Ветер буквально кидал его от одного дерева к другому, но знакомые коряги довольно быстро вывели его к лагерю, который теперь представлял собой жалкое зрелище. Палатки, шатры и тенты, пусть и добротно закрепленные, были сорваны, повсюду валялась разбросанная походная мебель и какие-то вещи, припасы. А контейнеры с находками, так тщательно очищенными, пронумерованными и сфотографированными — были перевернуты, разбросаны, а некоторые из них — открыты, рассыпая драгоценное, по словам отца, содержимое. Люди, кто где, едва держались на ногах, цеплялись за что придется, пытаясь противостоять стихии. Кричать, когда все почти глохнет в завывании ветра — не лучшая идея. Но Ким — кричал, срывая голос, махал руками и звал их. Выйти из укрытия, которое образовывал мощный ствол дерева, он не решался. Это было бы просто бесполезно — его сдует с ног и покалечит, а ему надо дать понять остальным, что здесь безопасно. И что всем нужно бежать сюда. Скорее. Кима охватил ужас. Там же его отец. И он его не видит, пытаясь собрать чертовы находки обратно в ящики… — Папа! — Кричит изо всех своих сил Ким, но его не слышат. Отец продолжает, прикрывая лицо рукой, собирать глиняные черепки, не видя, как опасно накренился один из столбов, который удерживал до этого навес. — Папа! Беги!!! Осторожно! — Его голос становился все тише и тише, срываясь на хрип. — Они не слышат тебя, маленький человек? Ух-ху? — Прозвучало где-то совсем рядом, словно кто-то говорил прямо в его голове. Обессиленный мальчик только и мог, что кивнуть, с наворачивающимися на глаза слезами смотря на происходящее в лагере. — На что ты готов, чтобы спасти их? — О, это был хороший вопрос. Ким бы все отдал, чтобы спасти папу и его людей. Потому что не могло все закончиться вот так вот… Как можно их бросить?! — Пусть будет так! — Прозвучало в его голове, и Ким сам не понял, что изменилось. Просто в какой-то момент, он смог управлять ветром. Не заставлять дуть его в другую сторону, нет. Эти ощущения были сродни тому, какие ты испытываешь, когда плывешь по течению. Только он не плыл — он летел. Помогая себе руками, когда надо было свернуть, или подняться чуть выше. Ощущение полета было прекрасным и это было бы даже весело, если бы не происходящее вокруг. Он мигом смог добраться до отца — пара взмахов руками-крыльями. И прокричать ему в ухо, чтобы тот бежал в лес. Отец, испуганно оглядываясь, смотрел будто сквозь Кима, но послушался его. Словно через силу, но послушался, не сказав ни слова. Ким облетел всех. Кто-то лежал без сознания, засыпаемый кусками дерна и земли и до него он уже не смог докричаться. А кто-то отчаянно боролся с ветром и их мальчик предупредить смог. И только когда последний, кто мог добраться до спасительного леса, до него добрался, Кима закружило в воздушном потоке и он уже не мог сопротивляться воздуху. Он словно… Растворялся в нем. — Добро пожаловать в лес, пернатый Хранитель, — последнее, что услышал мальчик, перед тем как свет окончательно для него померк. *** Потом, когда стихия прекратила буйствовать, археологи долго искали Кима. Обошли всю округу, звали его, прочесали весь лес. Его отец не успокаивался ни на минуту, послав кого-то сворачивать то, что осталось от их лагеря и вызывать транспорт по чудом уцелевшему спутниковому телефону, а сам метался по лесу, срывая голос и зовя сына, снова и снова. Ему никто не откликнулся. Все, что он нашел — это его панаму, которую Ким так не любил надевать и пара пестрых совиных перьев. Духи взяли свою плату.