Живые мертвецы

Девчонка, которая лежит на белых простынях, невольно задумалась. А что такое любовь? Если бы ее спросили об этом несколько лет назад, то она с радостью ответила, что любовь — это самое прекрасное чувство среди человечества. Но сейчас при упоминании слова «любовь», ее охватывает сильнейших смех. Но она понимает. Она уже не та девочка, которая будет гнаться за мальчиками, да и гнаться за кем-то она вряд-ли будет. Да и любовь бывает, только в книгах и пустых фильмов для подростков. Любовь — это для нее химера. Она смотрит в глаза, что изливаются ярким оттенком, принадлежащим мужчине. — О боже, ты такая мокренькая... — бормочет тот, нависая сверху девушки. Мужчина проникает теплой рукой под ткань белых трусиков девочки, раскрывая ее, настраивая тело на волну своих потребностей и желаний, подготавливая к жарким прикосновениям. Несмотря на все ситуацию, его прикосновения вызывали у светловолосой жар. Она забывает о том кто она и для чего предназначена, ибо на данный момент, это не имеет никакого смысла. Он не впервые ее трогает, но с каждым разом все лучше и лучше. Ощущение — всепоглощающее, пьянеющие. Один палец. Два пальца. Один палец. Два пальца. Один. Два. Один. Два. То быстро, то медленно. То глубоко, то у входа. Запретное блаженство. Широко раздвигая для него ноги, она размышляет над тем, почему это приятно. Благодаря его стараниям или потому, что она ведет себя как последняя шлюшка, которой и ста рублей не надо, а только хуй послаще, да и чувство крысы не покидает девушку? — Не останавливайся... — выдыхает та. — Мне так хорошо... В данный момент времени она знает. Мужчина любит, только ее и думает, только о ней. Сейчас блондинку не отталкивает фальшивые чувства, а наоборот — притягивают. Ибо этого она и добивалась. Занять его своими мыслями. Она закрывает глаза. Он целует ее так нежно, точно она сделана из стекла. Целует этим своим хорошо знакомым ей ртом, которым столько раз ласково ей же улыбался. Атака его языка одновременно изнуряет и подстегивает. — Я не знаю. Все это очень странно, — торопливо говорила в трубку темноволосая. — Послушай, нужно залечь на дно. Это последнее, что услышит сегодня девушка от своей, с недавних пор, подруги, перед тем как она сбросит вызов. Она сделала затяжку и, задержав дыхание, выкинула крошечный остаток косячка в урну. В этот раз она хотя бы не поперхнулась и не закашлялась на целых пять минут. Заходя в столь непривычное заведение для нее, она осмотрела внутреннюю обстановку. Потому что в таких зданиях она бывает не часто. В основном, это по работе, да и то, выполнять грязную работу, которую ей скажут. Она походкой от бедра заходит в комнатку, которая была до жути обычной. Осматриваясь по сторонам, она игриво изгибает бровь и идет к зеркалу. В отражении зеркала она видит: девушку с темным цветом волос, что были распущены и из-за легкого ветра на улицы, немного запутаны. Черное платье, которое подошло бы для встреч в ресторане, каблуки на шпильках. И знакомая всем внешность, что играет ей на руку. Она немного мнется, оставляет листок бумаги, кладя на тумбу. И надпись, которая заставит получателя прибыть в холодным поту. И когда та выйдет из стен, которому принадлежат человеку, что связывало прошлое, она наберет сообщения знакомому номеру телефона: — Я не знаю кто ты, но в ваши игры я больше не играю. Спасибо за свободу. — Глория?! — она поворачивается на звук и уже хочет высказать все то, что не думает об этом человеке. Мол, не стоит подходить со спины. — Да? — она видит перед собой блондинку, что, запыхавшись, стоит возле девушки. — Слушай, — на выдохе начинает та. — Давай прогуляемся? — Извини, но я занята, — девушка собирается уходить, но ее останавливает женская рука. — Глория, я настаиваю, — она смотрит серьезно на девушку. Но та лишь вырывается из хватки блондинки. И идет прочь. Возможно, навсегда, не забыв на прощание кинуть зловещее, вместе со своей ухмылкой: — Я не Глория. *** — Спасибо, Чед. Мне очень понравилось, — я поцеловала парня в щеку, чтобы поблагодарить за прекрасный вечер. Я понимала, что наступает белая полоса в моей жизни, ведь мрачный период достигал апогея. — Не за что, Лори, — он застенчиво улыбнулся, а затем попрощавшись ушел прочь. Вернувшись к себе, в привычную комнату, я обратила внимание на бумагу, что лежала не свойственно моему «интерьеру», ибо я точно помню, что ее тут не было. Я отрываю лист от поверхности тумбы, и стою пялясь в листок вновь перечитывая текст, и смотря на фотографию. На изображении, которого был Стив и девочка похожая на меня. И надпись, которая приводит в замешательство: — Начиная новую жизнь, не забудь закрыть на замок входную дверь, иначе прошлое зайдёт без стука.