Порванная паутина

Тьма несет горько-соленый запах моря. По-змеиному шипит, вгрызаясь в камни, ворочается и тяжело дышит огромным, живым зверем. Пламя факелов мечется, танцует бликами на стали доспехов, на начищенных до блеска наконечниках копий. Ледяной ветер продувает насквозь, и Варис иронично дергает уголком рта – единственный положительной момент этой фантасмагории в том, что можно уже не беспокоиться о простуде. Руки по старой привычке прячутся в рукава. Он бы с радостью спрятал и глаза – смотреть на ту, в кого так долго и так истово верил, невыносимо. Но позволить себе эту слабость он не имеет права. Всю жизнь он прятался в тенях, еще одна неприметная тень среди сотен других, бесплотное отражение беспокойных игр его разума… Ну так хотя бы перед смертью пора выйти на свет. Сквозь ночь проступают очертания Зверя. Тьма ластится к нему, похотливо приникает к шипастому гребню, облизывает широко раздувающиеся ноздри. В маленьких глазках разгорается красный огонь. Зубы обнажаются в оскале, и Варис неожиданно задумывается: а насколько разумен Дрогон? Способен ли на эмоции, или же, влекомый инстинктами, как и все они, лишь слепо следует за той, кто зовет себя «Мисой» - Матерью? В ее глазах тлеет тот же огонь. Варис еще слишком хорошо помнит Безумного Короля, чтобы ошибаться. Когда это адское пламя успело зажечься в зрачках Дейнерис? Не тогда ли, когда у ее ног корчились, сгорая, отец и сын Тарли? Или, может, еще раньше? Он упустил тот момент и исправлять что-либо уже поздно. Своими руками он подвел к трону чудовище, заботливо расчистив ему дорогу и усыпав путь не цветами – трупами. Он чувствует их запах, чувствует, как смердит мертвая плоть, как ветер разносит по воздуху пепел и хлопья черной сажи. И отчасти рад, что уже не увидит бойню. Вонь сводит его с ума, и на краткое мгновение Варису кажется, он слышит мерзкое хихиканье оскопившего его колдуна. Что увидел тот в синих языках пламени, в костре, где сгорали жалкие признаки его мужественности? Не тот ли путь, которым предстояло пройти оборванному мальчишке-циркачу? Будущему Мастеру над Шептунами, тайному советнику Дейнерис Бурерожденной, отступнику и предателю? Или, возможно, колдун увидел его бесславный конец? В глотке Зверя клокочет, разгораясь, огонь. Отражается в ее глазах, и в последние секунды жизни он видит, как изменяются, искажаются, комкаются тонкие черты, открывая истинное лицо Матери Драконов. Но поделиться этим знанием уже не успевает. Слепящий поток огня накрывает огромной волной, выжигая обиды, сожаления и боль. Последнее, о чем успевает подумать Варис: «Кольца… надеюсь, она их найдет…» Огненные крылья Рглора медленно разжимают свои объятия. Запахи и звуки обрываются, словно отсеченные мечом. Наступает тьма.