Сэм, ты - идиот, ты в курсе?

Голова Дина тревожно металась по подушке. Старшему Винчестеру снилось, что в мире полный аврал: конец света, монстры наступают, ангелы падают, тьма выползает и т.д. Дин Винчестер мужественно и сурово, из последних сил отстреливал убежище от полчищ зомби. В разгар этого прибежал Сэм в панике: — Дииин!.. Диин, случилось ужасное!!! — Что еще более ужасного могло случиться?!  — У нас вибратор сломался! Повинуясь внутреннему чутью, на этой тревожной ноте Дин проснулся и убедился: Сэма на второй половине кровати не было. Только пустое постельное белье, смятое так, как будто на нем хорошо покувыркался морской котик. Не раздумывая, и даже не потрудившись надеть тапочки, старший поскорее протопал в коридор. — Сэмми?.. При выборе, куда Сэм Винчестер скорее всего мог пойти посреди ночи: в уборную, в ванную, на кухню или в библиотеку, Дин поставил на последнее. И не ошибся. Среди лабиринта высоких пыльных полок с томами знаний, на стремянке маячил его немаленький брат. — Ну и за каким чертом ты туда забрался, дружок? — поинтересовался Дин, подходя. — Мне пришила в голову одна мысль… — неохотно отозвался Сэм. — Захотелось проверить. Только никак не могу найти, должно быть где-то… Дин молча сложил на груди руки, сверля брата привычным осуждающе-насмешливым взглядом. Тогда Сэм решил уделить ему больше внимания, пояснив: — Дин. Это важно. — Настолько важно, что ты решил вскочить в три часа ночи? — с укором заметил старший. — Всё равно не спалось. — Звучит как упрек, — задело Дина такое заявление. Сэм в первый момент даже не понял, а поняв, со смехом фыркнул. — Ты просто невыносим. У тебя всё всегда сводится только к одному? — Не увиливай от ответа. Если тебе чего-то мало или не хватает — только скажи. Будем работать над этим, я полностью готов. — Ты не успокоишься? — закатил глаза Сэм. — От тебя мне всего хватает, и с избытком… Ты же у нас просто «секс гигант», Дин! Это так хотел услышать? — Кончай ёрничать, Саманта. Не добавляй болезненных приключений своей заднице. — Иди-ка ты спать, — всё больше раздражаясь, заботливо послал Сэм. — Я пришел сказать тебе тоже самое. — Да-да, я скоро приду. Как только закончу. Дин, правда, иди… У тебя же глаза слипаются, я вижу. Дин хотел спать, это было правдой… — Я подержу, — вместо того, чтобы последовать мудрому совету, сказал он, придерживая стремянку. — В этом нет необходимости, — прохладно констатировал Сэм, ставя обратно очередную не правильную книгу, и еще раз настойчиво направил брата. — Иди в кровать. — Заткнись, — произнес Дин, с удовольствием глядя на обтянутую джинсой крепкую задницу, удачно расположенную прямо напротив своего лица. Дин стоял здесь босой в одних ночных кальсонах, топлесс. Сэм почувствовал, как мозги медленно стекают вниз от этого вида. — Нам не обязательно быть всегда вместе, — заметил он, поскорее переводя взгляд от брата на книги. — Настолько всегда. Всегда буквально. Вместо ответа, Дин, не удержавшись, провел рукой по его внутренней стороне бедра и выше. — Дииин!.. — Всё, всё. Я просто держу. — Незачем… — Есть зачем, — упрямо возразил старший. — Ищи давай уже, сучка-заучка. Сэм глубоко вздохнул и стал перебирать тома побыстрее, и, хоть это и было абсурдным, почувствовал себя немного виноватым в том, что брат теперь тоже вынужден не спать. — Не устал еще? — с надеждой поинтересовался он у Дина через три минуты. — Может, пора тебе в постель? — А кто будет ловить твоё падающее тело после того, как ты заснешь прямо на этой штуке? — усмехнулся Дин. — Когда это я здесь засыпал? — возмутился Сэм. — Постоянно. Только за столом, а не на вышке. Да ладно, не беспокойся, Сэмми, я тебя поймаю, как только захрапишь и полетишь. — Очень смешно… Наблюдая как полуголый Дин, несмотря на все слова, так и не собирается ни в какую уходить, а стоит внизу и самодовольно насмехается над его трудами, Сэм всё сильнее нервничал и злился. Его рука дернулась при постановке очередного тома, и другая, неловко задетая увесистая книга слетела с самого края, на котором временно покоилась в ожидании просмотра. Тяжеленный и жесткий, угловатый фолиант полетел вниз. Его черное параллелепипедное тело устрашающе вращалось в полете. Оба взгляда как прикованные следили за этим неотвратимым, как в замедленной съемке, вращением-падением. Вплоть до того офигительного мига, когда фолиант всей массой и одним жестким углом метко пришелся прямо по косточке обнаженного и беззащитно среднего пальца ноги Дина Винчестера… Твою ж мать!.. Дин испытывал в своей жизни много разной безумной боли. В него стреляли, даже солью, его резали, его пытали, его били по яйцам… Но такой муки, как эта, ему еще испытывать не доводилось. Об этом может иметь представление только человек, которому когда-то падало на голый палец что-то тяжелое и твердое. Лицо Дина болезненно исказилось, как если бы он сожрал целый лимон. В глазах застыли агония и слезы. — Дин?!.. — выдавил Сэм с квадратными глазами, прямо как тогда, когда, разойдясь не на шутку, случайно зарубил брата киркой в «загадочном месте». — Блядь, Сэм… идиот… — прохрипел Дин, с побелевшим лицом медленно и хромо перемещаясь в направлении ближайшего стула. Сэм слез и присел на колено перед страдающим Дином, сидящем с вытянутой ногой. — Очень больно?.. — с самым сочувственным и извиняющимся взглядом спросил Сэм, и снова принялся разглядывать травму. — Нет! — огрызнулся Дин. — Всё равно что перышко на ногу опустилось! Какой же ты кретин… Вашу ж мать!.. У меня, ебать, искры из глаз сыплются!.. — Извини… Я же не специально. — Уверен? — Дин!.. — Плевать. Гребанные знания!.. Ненавижу книги, я уже говорил? Ненавижу их теперь еще больше… Про тебя вообще молчу. Это надо же додуматься, среди ночи развить такую деятельность… Я знал, что добром это не кончится!.. Эти вечные сварливость и «изнеженность» снова заставили Сэма чувствовать раздражение по отношению к брату. — Это уж было мое дело! — объявил он. — И почему только ты не пошел спать!.. Я тебе сто раз говорил. — Да, правильно, давай еще меня обвиняй в моей услужливости… — ворчал красиво страдающий Дин. — Вместо того, чтобы винить себя в своей жопорукости. — Пойдем, — поднявшись, позвал Сэм. — Теперь тебе точно придется лечь. Быстрее давай. Приложим ледяной компресс. Дин попытался подняться, но лишь ступив на ногу, скривился и сел обратно. Сэм, не комментируя, закатил глаза, и легко подхватил всего Дина на руки. — Эй, да ты обалдел?! — возмутился тот. — Я тебе не девчонка, положь на место. — Заткнись, придурок… Ведешь себя точно, как девчонка. — Поставь меня, сучка. Сэм, я серьезно… На этих словах Дин заткнулся, потому что на самом деле ему жутко понравилось, что Сэм его носит. Это было так мило и сексуально, по его невысказанному мнению, что на какое-то время даже адская боль отошла на второй план. Потом Дин восхитился и разомлел еще больше, когда Сэм уложил его в постель и, нагнувшись к ногам, невесомо поцеловал пострадавший пальчик. Вслух старший правда обронил положенное: — Засунь себе в жопу эти нежности… — Не двигайся. Сейчас принесу лед. После приложенного компресса, Сэм направился к двери. — Куда это ты собрался? — сразу приподнялся Дин. — Я еще не закончил… там. — Оставишь меня вот так?! — Да, — криво улыбнулся Сэм. — Наконец-то поработаю спокойно. — Я тебя ненавижу. — А я тебя люблю. Но после случившегося работалось Сэму не очень: перед его глазами так и стояла эта картина вращающегося в воздухе фолианта, и сразу потом — страдальчески кривящегося и матерящегося Дина. Когда младший вернулся в спальню, Дин по-прежнему лежал с компрессом на пальцах и с белым лицом, в котором читалась острая болевая мука, словно старшего фура переехала, а не книжка на палец упала. Несмотря ни на что, Сэму стало смешно от такой картины. — Какая же ты сволочь, — видя его с трудом подавляемый смех, произнес Дин тихо, точно умирающий лебедь. Сэм сменил ему лед и дал обезболивающее. И еще принес любимый, сливочно-клубничный пирог Дина из холодильника. Понятно, что пострадавший мог есть и сам, но Сэм кормил его с ложечки, медленно, чуть ли не полчаса, с удивлением подмечая, как тот потихоньку поглощает весь пирог. — Давай я и тебя так покормлю, — предложил Дин во время этого. — Я тебе за такое руки вырву, — спокойно сообщил Сэм. Дин подавился и начал кашлять. — Обязательно всегда быть такой сучкой? — прохрипел он между кашлями. — На, ешь сам, — потеряв терпение, сунул Сэм ему тарелку в руки. — Не хочу… — отказался Дин, потеряв аппетит. — Поставь, может завтра захочется. Было больше четырех часов утра, когда Винчестеры выключили свет. Сэм пытался уснуть, но Дин то и дело издавал мученический стон в темноте. «Какая глупость» — не переставая думал обо всем происходящем Сэм. — Не спишь? — наконец спросил он очевидное. — Неужели всё ещё больно? — Больно… — убито произнес Дин. Сэм дал ему еще обезболивающее, и в качестве исключения, позволил прилечь в обнимку. Дин, как намагниченный, сразу же приник к его широкой груди и провалился в сон. К утру палец распух так сильно, что у Сэма отнялся язык на целых две минуты. Он долго смотрел на это чудо природы, не веря глазам, разглядывая, сравнивая, сопоставляя, и отчаянно не зная, что здесь можно сказать. Дин наблюдал за ним со злорадной улыбкой. — А ты думал, я придуриваюсь? — ехидно поинтересовался он. — Лучше бы ты придуривался, — прочистив горло, выдавил Сэм. — Теперь придется ехать в больницу. — Вот в такие моменты очень не хватает Каса, — заметил Дин. — Не то слово. И в машину, и из машины Сэм таскал Дина на руках, потому что тот так и не смог выбрать подходящие костыли в магазине, утверждая, что все они ужасно неудобные, и не подходят ему, то по структуре, то по внешнему виду. Сэм, конечно же, все равно купил ему подходящие костыли насильно, но не мог заставить ходить на них. Пока Сэм стоял с Дином на руках в очереди регистратуры, пара девиц удивленно пялилась на них. Старший это увидел, глядя за спину Сэма, и довольно показал им фак. После рентгена выяснилось, что у Дина был тяжелый ушиб с трещиной в косточке. Не страшно, но и не пустяк. — Всё хорошо, Дин, — говорил Сэм на обратной дороге. — Я охотился и со сломанной рукой. — А я бегал за тобой и со сломанной ногой, — заметил Дин. — Но больше я и пальцем ради тебя шевелить не стану. Черт, я сказал «пальцем»? Дин действительно соблюдал постельный режим, при том, что крупно провинившийся Сэм был вынужден ухаживать за ним, и по-прежнему носить на руках. Старший уже начал к этому привыкать. Однажды позвонила Джоди и позвала на охоту. — Да, только я приеду один. Дин повредил ногу… — Сэм наступил мне на нее! — крикнул Дин. — Теперь я останусь без ноги! — Нет-нет, Дин шутит… — с натянутой улыбкой пояснял в трубку Сэм. — Она поверила? — посмеялся Дин. — Видишь, каким люди тебя видят. Чудовище. Со временем Дину стало лучше. Боли прошли, опухоли спали, фиксирующие повязки стали не нужны. Но Дин не спешил это обнародовать. И так как Сэм еще не был в курсе, то безбоязненно и опрометчиво стал наклоняться, подметая метелочкой раскиданный Дином оберточный и пищевой мусор. Старший быстро и неожиданно оказался сзади, и повалил наивную и незадачливую «горничную» на кровать, сразу жадно облапывая всё, что попадалось под руку. — Диин?.. Ты разве не злишься на меня? — удивился такому поведению Сэмми. — Как можно злиться на такого идиота? — логично заметил Дин. — Пора наверстать упущенное… и заплатить за сделанное… Сэм «платил» долго, много и интенсивно. Во всех позах и даже малость сорвав голос. По прошествии всего многочасового марафона он плавал в эйфории, но практически не мог ходить или хотя бы сдвинуть ноги. Вскоре после этого позвонил их знакомый охотник, предлагая присоединиться к облаве на вампирское гнездо, и Дин начал собираться. — Мне не нравится, когда ты охотишься без меня, — заметил Сэм. — Там будет полно охотников. — Вдруг они плохо тебя прикроют? — Хотя бы не убьют меня книгой. Сэм грустно проглотил упрек, как заслуженный. — А что ты всем скажешь про меня? — задал Сэмми следующий, не менее интересующий его вопрос. — Придумаю что-нибудь. Не знаю, простудился, свалился с температурой… — В такую жару? — Ладно, что тогда… Отравился и не расстаешься с фаянсовым другом? Съел недостаточно зеленое брокколи? Вошел в инет, но не смог из него выйти? Увидел клоуна и на сутки лишился сознания? — Дин… — Погладил не ту собачку? Валяешься пьяный, выпив две ложки лекарства от кашля вместо одной? В сто тысячный раз разбил мою Детку, и я переломал тебе ноги? Не успел ко времени уложить волосы? (Это мое любимое) — Диин… — Погиб под обрушившейся горой книг и там же был похоронен? Переспал с очередной нечистью и залетел? Нашел мои порно-журналы и на неделю заперся в ванной? Опять вошел в позу Шивасана и не смог из нее выйти? — Дин, я так и знал, — зло произнес Сэм. — Что ты продолжаешь не упускать случая поиздеваться надо мной за моей спиной! — И, по-твоему, в этом я виноват? — А кто же? Я? — Именно. В том, что ты такой невозможный идиот, виноват только ты сам. Давай, помогай придумывать, потому что все эти причины я уже называл. Я же не могу сказать правду, Сэм: что я так затрахал тебя, что ты даже не можешь сдвинуть ноги… Ладно, понял, скажу просто: у тебя появилось другое неотложное дело. Как обычно. Важная шишка Сэм Винчестер… — усмехнулся Дин. Сэм стерпел эту последнюю, неизбежную и уже традиционную насмешку. И тут Дин начал проявлять усердие в стаскивании к нему всего, что ему могло понадобиться, чтобы не вставать с кровати: телефоны, пицца, журнальчики, книжечки, кофейник, лимонад, чашки, торшер, декоративный настольный слоник, молоко и хлопья для завтрака Сэмми, и многое, и многое… Сэм молча терпел эту тупую суету, стараясь не обращать внимания. Молоко ему теперь придется относить обратно в холодильник, чтобы не испортилось, ну и ладно. — Не могу найти пульт от телевизора. Но могу придвинуть его прямо к твоему ложу… Сэм не вытерпел, перебивая: — Я в состоянии ходить, Дин! — Эти ковыляния ты называешь ходьбой? Ну ладно, можешь ты хотя бы попытаться сделать вид, что не в состоянии? — Какой же ты больной извращенец. — Эй, да я тебе мороженку принес, — сказал Дин так, словно одно искупало другое. — И этот твой салат из одуванчиков, как там он называется… Взгляд Сэма смягчился. Потому что хоть и дурацкая, и озабоченная, но забота все-таки была заботой. — Держи, — протянул Дин в довольные руки Сэма его любимый ноут. — Не скучай тут без меня. Хотя ты никогда и не скучаешь. — Не говори так. Это неправда. Закончив потом свои собственные сборы, старший пару минут позависал на своего череcчур хорошенького брата и, слегка печально улыбнувшись, направился к выходу, ощущая всё одно. «Я так люблю тебя, идиот, я так безумно, ненормально, повернуто, маниакально, бесконечно тебя люблю…» — Дин, — окликнул Сэм его у двери, одаривая теплым взглядом. — Осторожнее там. — Ты тоже тут. Не упади насмерть с высоты своего роста. Да, вот оно! Этого я еще им не говорил…