Беги

Я очень сильно хотела пить, мне было жарко, верёвки туго перетягивали тело, не давая полноценно дышать. Мне было так плохо, как никогда. Незнакомец рассматривал меня уже минут двадцать, будто я была каким-то феноменом, и меня это злило. Я не хотела быть здесь, привязанная к шершавому дереву, опутанная верёвками, как пленница без шанса на спасение. Мне очень сильно хотелось домой… От этого детского желания становилось ещё хуже, потому что хотелось плакать и кричать, но я стояла молча, смотря на моего мучителя злыми и наполненными страхом глазами. Он ничего не говорил, лишь стоял, иногда покачиваясь с пятки на носок, и пожирал меня глазами. Страшно подумать, какие мысли сейчас блуждали в его голове… — Слушай, ну отпусти меня, пожалуйста… Я ничего тебе не сделала! — мой голос был хриплым, так как горло окончательно пересохло. — Не сделала. Но я тебя выбрал. Ты особенная. Другая. Я слушала, пытаясь выловить что-то важное для себя. Но я не могла понять, какой смысл он вкладывает в слова «я тебя выбрал». — Объясни мне. Я не понимаю тебя. — было опасно с моей стороны говорить таким требующим тоном, но я не смогла сдержать глупый порыв доказать ему, что я что-то могу требовать. — Поймёшь. Не мешай мне. Иначе придётся помочь тебе замолчать. Я нервно сглотнула. Его голос стал угрожающим, поэтому я решила пока не нарываться. Так я только быстрее разозлю его, и, чего доброго, прибьёт ещё на месте. Его ладонь опять потянулась к лицу, в этот раз он осторожно провёл пальцами по скулам, опускаясь на шею. Внутри всё оборвалось, как будто он не гладил меня, а расчленял. Тело покрылось мелкими мурашками, хотя было жарко. Я не знала, что он хочет сделать, поэтому было вдвойне страшней. Подушечки его пальцев были твёрдые, но без мозолей, а сами пальцы длинные, как у музыканта. Его ладонь опустилась до тоненьких лямок сарафана, и дальше я задержала дыхание, потому что он резким движением спустил лямки вниз, оголяя грудь наполовину. Я хотела вжаться в дерево всем телом так, чтобы меня не было заметно. Или на крайний случай провалиться под землю. Никогда ещё ни один парень или мужчина не касался меня так открыто и свободно. За 18 лет у меня не было ни одних отношений, о которых я так мечтала, и вот теперь… дождалась. Какой-то грёбаный извращенец может делать с моим телом всё, что ему вздумается, а я даже не могу возразить. Но это несправедливо! И я не хочу так! Мои желания были никому не важны. Я стояла здесь, в лесу, привязанная и с полуоголённой грудью, и я ненавидела всё подряд за то, что со мной это происходит. Я всегда была уверена, что со мной ничего подобного случиться не может. Я ощущала себя какой-то особенной, думала, что всё зло мира будет обходить меня стороной. И от этого сейчас было так тошно… Мужчина отошёл на шаг, не пытаясь дальше стянуть с меня одежду. Что его остановило? Но спустя несколько минут он опять придвинулся ко мне вплотную. Он был ненамного выше меня, поэтому ему не приходилось особо сильно нагибаться. Его лицо было очень близко от моего, но я не могла смотреть ему в глаза, поэтому отвернула голову в сторону. Он уткнулся носом в шею, шумно вдыхая мой запах. Его одежда тёрлась о грудь, вызывая неприятные ощущения. Что мне сделать, чтобы он отстал? Ну или хотя бы отодвинулся от меня? Его тёплый язык прошёлся по шее вниз, вызывая стайку мурашек. Я зажмурилась, пытаясь справиться с отвращением к нему, ведь, скорее всего, мне предстоит не один час в его компании. Ничего, я это переживу. Всё получится. — Ты такая невинная. Особенная. Мне нравится это. — его слова резали слух. Лучше бы я была не невинной и не особенной, а самой обычной девушкой. Лучше бы он никогда меня не заметил! — Я хочу пить. Пожалуйста, дай мне воды, мне очень плохо… — У меня нет с собой воды. Я не подумал об этом. Потерпи. Его губы улыбнулись, а я хотела вырезать навсегда эту улыбку с его лица. Он отошёл на несколько метров от дерева, достал из-под чёрной куртки какой-то блокнот и карандаш и сел на траву, поджав ноги. Его пальцы крепко взяли карандаш и начали водить по белому листу какие-то только ему понятные линии. Он что, рисует меня? Но зачем? И что это значит? — Что ты делаешь? — Увидишь когда-нибудь. Не мешай. Я снова замолчала. Чем сильнее светило солнце, тем в лесу становилось жарче. Горло ужасно болело, жажда была сейчас моей главной проблемой. От паники я практически не могла дышать. Я попыталась посчитать про себя до десяти, но мысли скакали как бешеные, и я не могла сосредоточиться ни на чём. Мне показалось, что перекрыли весь кислород и теперь я медленно задыхаюсь. Хриплый кашель сотряс тело, раздирая горло. Угасающим сознанием я успела заметить, что мой похититель отложил в сторону блокнот с карандашом и направился ко мне. Его прохладные ладони коснулись щёк, легонько похлопывая по ним. Я открыла глаза. — Дыши. Ты можешь. Делай вдох, когда я буду считать. Его пристальные серые глаза вперились в мои. Мне было так плохо, что хотелось положиться на него и довериться, хотя это было безумием. Я не собиралась принимать от этого ублюдка какую-либо помощь, но сейчас просто не могла думать о принципах. Он начал считать, и я сделала сначала один вдох, потом второй, третий… Воздух тяжело, но верно проходил в лёгкие. Стало чуть легче. Тогда он снова вернулся на своё прежнее место и продолжил занятие, которое бросил. Мне стало настолько плевать на то, что он делает и будет делать, что я прикрыла глаза и продолжила считать про себя. Это хоть как-то помогало отвлечься. Я мечтала о том, чтобы это быстрее кончилось. Он рисовал ещё долго. Иногда я открывала глаза, смотря на него. Длинная чёлка падала на его лоб и глаза, и тогда он нервным жестом откидывал назад. Если она так ему мешает, то почему он не обрежет её? Я думала о таких глупых сейчас мелочах, чтобы не думать о главном. О том, что, возможно, я никогда отсюда не выберусь. О том, что когда-нибудь потом моё тело найдут здесь полусгнившим, а может останется один скелет. И я никогда не повзрослею, никогда не влюблюсь и не заведу семью. И всё из-за этой сволочи. А он будет также свободно разгуливать по земле, наслаждаясь жизнью. Он будет жить, а я нет. Поэтому я думала о другом. Как ловко у него получается орудовать небольшим заточенным карандашом. Как солнце падает сквозь переплетения ветвей на его сгорбленную фигуру. Если бы он не держал меня здесь насильно, то, может быть, он бы мне понравился. Этот мужчина был красив своей особенной красотой, и даже очень может быть, что у него была девушка или жена, хотя я не заметила обручального кольца. Всё моё тело жутко затекло и болело от этого. Стоять было тяжело, но верёвка не позволяла опуститься на корточки. Я устала ждать того, что будет потом. Наконец, он отложил всё в сторону и встал. Потянулся, как довольный кот, и меня чуть не перекосило от отвращения к нему. Пока я мучаюсь и страдаю, он радуется своей вседозволенности. Чёрт бы его побрал! Мужчина подошёл ближе. — Устала? — его бархатный голос был наполнен участием, которое мне захотелось затолкать ему в глотку. Я молчала. Он вздохнул, подошёл ещё ближе и стал распутывать узел на верёвке. Я с недоумением смотрела на него. Что он хочет сделать? Совсем скоро верёвка змеёй упала к ногам. Я продолжала стоять на месте, не решаясь на какие-то движения. Страх всё ещё преобладал во мне над другими эмоциями. — Иди. — его приказ был коротким. То есть «иди»? Он отпускает меня? Почему? — Но… я думала… — Не волнуйся. Это не последняя наша встреча. Серьёзно? Он думает, что если отпустит меня в этот раз, то я попадусь ему в следующий? Если так, то он очень наивен… Если я выберусь, я сделаю всё, чтобы не ощутить этого страха больше. Я посмотрела ему в глаза, но там не было насмешки. Он действительно меня отпускает. Натянув лямки сарафана на плечи, я сделала шаг в сторону, продолжая ждать, когда он бросится за мной и скажет, что это всё его шутка и он со мной ещё долго не закончит… Но ничего такого не случалось. Я побежала назад, ускоряясь всё сильнее и сильнее, желая убежать как можно дальше. Что, если он сделал это специально, чтобы поиграться со мной? Что, если сейчас я опять увижу его тень за спиной и всё повторится снова? Я так сильно боялась этого… На моё счастье, сзади никого не было. Я бежала до самого дома, наплевав на боль в боку, горле и ногах. Хотелось спрятаться от всего мира и в первую очередь от этого маньяка, и никогда больше не выходить из дома. Закрыв все двери на замки и щеколды, я позволила себе присесть и отдышаться. Меня трясло как в лихорадке, но я знала, что спасена. Я выбралась оттуда, и я больше никогда не попадусь ему в руки… В тот момент я действительно в это верила, но всё оказалось совсем не так.