See Who I Am

      

Под ногами озёрный ил —

(Тебе кажется)

В нём надёжно забыто всё, чем я был.

Аигел

      

Никто ещё не спасся от моих страхов полночныхКакая сила тока в моих скважинах замочных? Там горная болезнь, где растут эдельвейсы Хочешь туда залезть, ладно, только не убейся как я… Аигел

             Темная комната полная людей, чьи лица скрыты, но не масками, а словно тенью. Над зеркально-чёрным столом похожим на гладь воды висит женское тело. Темные, практически чёрные волосы касаются столешницы, руки с молочно-белой кожей безвольно раскинулись в разные стороны, платье, когда-то светлое, тяжело свисает вниз, пропитанное кровью.       Я подхожу. Я хочу знать, чьё у неё лицо.       Двигаться тяжело, словно воздух плотный и мешает мне идти, но я не сдаюсь, чувствуя, как с каждым шагом мне все больше хочется спать.       Но разве я уже не во сне? Разве мне это не снится?       Я хватаюсь за стол, чтобы подтащить себя ближе, но мои пальцы проходят сквозь него, как через подтаявшее сливочное масло.       Женщина резко поворачивает голову.       Ее лица нет — кто-то срезал кожу до самых ключиц, и я могу разглядеть влажно блестящие в свете свечей мышцы. Угольно-чёрные глаза, кажется смотрят в самую мою суть.       Она раскрывает рот, полный бритвенно-острых акульих зубов и начинает хохотать.       — Камия! Проснись! — я открываю глаза, и вижу склонившуюся над собой Гермиону, и обеспокоенные, сонные лица других девочек из комнаты.       — Что? Что случилось? — я сажусь в кровати, ещё чувствуя на себе липкое ощущение кошмара.       Я в Хогвартсе. Все хорошо.       — Ты кричала — Грейнджер вглядывается мне в глаза, она очень встревожена, держит меня за руку, за ту самую руку и я радуюсь, что рукава пижамы достаточно длинные.       — Кошмар приснился — пробормотала я, заправляя волосы за ухо. Я чувствую себя очень некомфортно.       А ещё по спине ползёт противное ощущение непонимания ситуации.       Как я оказалась в Хогвартсе? Последнее что я помню — мы выходим из Малфой-Мэнора, первое сентября.       Голова резко разболелась от попытки вспомнить как мы доехали до Кингс-Кросс.       Какой вообще сегодня день? Если я спрошу у девочек — меня тут же отведут к мадам Помфри.       — Все хорошо? — Гермиона заглянула мне в лицо, и я механически кивнула, все ещё судорожно думая, как бы выяснить какой сегодня день.       На тумбочке Гермионы лежал выпуск Ежедневного Пророка. Она каждый день читала свежие газеты, подписанная на них. Мне бы это очень помогло, только как понять, что она точно вчерашняя, и как объяснить тягу почитать на ночь газету? Грейнджер всегда их читала нам в большом зале, рассказывая последние новости.       Дневник я не вела, там всего была вроде как одна запись.       Копаться в лекциях? Я их тоже не датировала.       Видимо, придётся дождаться утра, и с новым выпуском узнавать сколько я пропустила.       Девочки разошлись по своим кроватям, Гермиона тоже ушла.       Я отвернулась к стенке, но сон так и не шёл.       В конце концов, спустя скорее всего час, а может больше, я вылезла из кровати и на цыпочках добралась до тумбочки Грейнджер, аккуратно перевернула выпуск Пророка.       От пятнадцатого октября.       Ноги подогнулись, я чуть не села прямо у тумбы, но аккуратно положила газету как она и лежала, дошла до кровати, и села на неё, уставившись в стену.       Я просрала почти полтора месяца. Да что там почти. Все полтора и прошли мимо меня, словно их и не было, ни единой подробности.       Ни малейшей.       В голове не было ни намёка на то, что было.       Только четкое — мы выходим из Малфой-мэнора.       Меня будят от кошмара.       Между одним и другим событием — звенящее ничего.       Я бы даже сказала — звенящее нихуя.       Я задёрнула балдахин, залезла в кровать кутаясь в одеяло — резко стало очень холодно. Задрала рукав — вот она, метка. На месте. Хоть что-то не меняется.       Малфойское кольцо тоже на месте.       Так я до утра и досидела в кровати, зябко кутаясь и пытаясь вспомнить хоть что-то, но тщетно.       — Гермиона, я кажется потеряла расписание — сообщила я, растерянно перерывая сумку в третий раз, и не находя в ней того, что искала.       Грейнджер недовольно покачала головой, что ещё ждать от аккуратистки, и протянула мне пергамент, предварительно махнув над ним палочкой       Зелья       ЗОТИ       Трансфигурация       Руны       Предсказания       Факультатив у Снейпа.       Значит, мы все же занимаемся? Может он причастен к тому что произошло? Обязательно нужно спросить.       На завтрак я спустилась в мороженом состоянии. Перед столовой меня поймал Драко, оттаскивая в сторону, делая знак Нотту и Забини чтобы шли без него.       — Ты узнала?       Блять       — Что узнала? — спокойно спросила я, скрещивая руки на груди, глядя на Малфоя       Он опешил, но довольно быстро справился с собой.       — Хорошая шутка, Мэлфорд — усмехнулся он — я бы с удовольствием сыграл бы с тобой в игру «уломай меня пожалуйста», но у меня после завтрака нет уроков ещё два часа, и я хотел бы потратить их с пользой.       Я оглянулась, убедившись, что никто нас не подслушивает, практически прижалась к парню, и шепнула ему на ухо:       — Есть одна проблема, Малфой. Я нихера не помню последние полтора месяца.       Лицо слизеринца вытянулось, приобретая шокированное и вместе с тем беспомощное выражение       — Ты же шутишь, Мэлфорд?       Я покачала головой, глядя в сторону от Драко.       — Нет. Не шучу, хотя очень бы хотелось. Последнее что я помню, как мы первого сентября вышли из твоего дома. Все.       Драко с задумчивым видом хмурился куда-то поверх моего плеча, затем кивнул.       — Теперь ясно — сообщил он.       Очень круто, что ему что-то было, блять, ясно. Я была капец как за него рада, если бы ясно стало ещё и мне.       О чем я ему и сообщила.       — На вокзале у тебя случилась стычка с Уизелом. С одним из этих близнецов, не различаю их потому что насрать кто есть, кто. Что-то он тебе там вякнул, ты приставила ему палочку к горлу, Вислый с Поттером вас растащили. Ты села в поезд со мной, достала из кармана какую-то подвеску, очень удивилась что она там оказалась, а потом внезапно успокоилась. Когда я спросил, что это, ты сказала, что подарок отца.       Я смотрела на Малфоя совершенно ничего не понимая.       — Если бы это был артефакт, то я бы запомнила и прибытие на вокзал. — резонно сказала я, но он на это только пожал плечами.       — Эта подвеска ещё с тобой? — спросил он меня.       Хотелось закатить глаза и сказать, что не знаю даже как она выглядит, но сунув руку в карман и нащупав цепочку, поняла, что знаю. Но ему ничего не скажу.       Сунула вторую руку в другой карман, делая вид что ищу ее.       — Возможно, я её потеряла — спокойно сказала я — и поэтому очнулась сегодня.       — Спроси сегодня у Снейпа. Он точно должен понимать, что и как с этим делать — Малфой отошёл от подоконника, в сторону зала — и раз уж ты не помнишь, на следующей неделе, видимо, спроси у Слизнорта насчёт зелий восстанавливающих изначальную магию.       — Тебе придётся напомнить мне, за каким кизляком мне это нужно, и кто такой Слизнорт — сказала я       — Шкаф — коротко ответил Малфой — Слизнорт — преподаватель зелий. А ещё, ты состоишь в неком клубе Слизней, в отличие от меня.       Пропустила я явно больше чем ожидала.       Мерлин и Моргана, какое же дерьмо.       Уроки я отсидела нормально, не зря штудировала программу этого курса все лето со скуки. Даже если я что-то пропустила, то практически все темы я помнила по учебникам. С преподавательскими перестановками конечно было сильно хуже. Слизнорта я не помнила в упор, в том числе потому что я в принципе никого не помнила. И назначение Снейпа на пост профессора ЗОТИ стало для меня так же сюрпризом.       После всех уроков, на факультатив к Снейпу я пришла ну очень рано, испытывая неодолимый зуд, узнать, что же произошло.       Он регулярно копается в моей голове. Пусть это сделает и сейчас.       — Мэлфорд, я ждал вас через час — холодно сообщил мне Снейп, пролетая мимо меня, в своей обыкновенной манере, когда полы его мантии развевались за спиной, на манер вороньих крыльев.       — Была бы очень рада успеть вовремя, Профессор, но у меня к вам неотложный вопрос. — собрав в руки все своё хваленое спокойствие сообщила я       Меня смерили взглядом «да-что-за-дела-у-тебя-могут-быть-сопля», но сделали приглашающий жест, чтобы я вошла следом.       Снейп сел за свой стол, я заняла стул напротив, нервозно сминая край мантии.       — Мне долго ещё ждать пока вы откроете рот и начнёте говорить? — профессор начал терять терпение, и мне это было не на руку, если я хотела от него помощи.       — Я не помню последние полтора месяца, профессор. Вообще. Ничего — сообщила я, перестав наконец мучать ткань мантии.       Снейп уставился на меня немигающим взглядом. Затем резко выставил палочку       — Легилименс       Наш разговор с Малфоем перед столовой       Мой ночной кошмар       Растерянность       Непонимание       Я выхожу из дверей Малфой-мэнора.       Растерянность       Женщина с акульими зубами и освежеванным лицом хохочет       хохочет       хохочет       хохочет       Я все же упала со стула, и сейчас потирала ушибленный локоть, с надеждой глядя на мрачного как туча Снейпа. Он махнул палочкой ещё раз, только молча, и я чувствовала сейчас, словно черви в голове копошатся.       — Поздравляю, Мэлфорд. Ни единого воспоминания в вашей голове, что ответило бы на вопросы нет. Вставайте и на выход. Мы идём к Дамблдору.       Директор школы был у себя. Мы застали его у окна, руки за спиной были сложены в замок. Он повернулся, удостоив меня и профессора Снейпа взглядом, из-под очков половинок.       — Присаживайтесь — Дамблдор сам занял своё кресло, я села в кресло напротив, Снейп остался стоять.       — У моей ученицы обнаружен провал в памяти. Изрядный провал, Профессор Дамблдор — Снейп говорил холодно и отстранённо — ни единого воспоминания за последние полтора месяца.       — Быть это может помочь пролить свет? — я вытащила из кармана злополучную цепочку с кулоном и положила на стол. Кулон был с птичкой, раскинувшей крылья. Что-то изящное, серебристое, с маленькими камушками на месте глаз.       Дамблдор подался вперёд, аккуратно беря артефакт пальцами, и я обратила внимание, что его рука почернела и ссохлась, а на пользе было кольцо с треснувшим камнем. Но ничего не спросила. Дела директора меня вряд ли касаются.       Птичка качнулась, камушки в глазах отразили свет свечей, а внимательные голубые глаза директора разглядывали то, что я принесла.       Наконец, он положил кулон перед собой.       — При каких обстоятельствах у вас оказалась эта вещь? — спросил наконец директор, поднимая на меня глаза, в которых была спокойная внимательность.       — Не помню — ответила я — но Драко Малфой был свидетелем, как у меня на платформе был конфликт с Фредом или Джорджем Уизли, затем Гарри и Рон нас растащили, а в поезде я вытащила подвеску из кармана, сначала очень удивилась, а потом сказала, что это подарок отца.       — Это подарок отца? — Дамблдор был чрезвычайно сосредоточен.       — Нет, отец мне не дарил такого кулона — ровно ответила я.       Директор и Снейп переглянулись.       — Пригласите сюда Гарри Поттера и Рона Уизли — попросил Дамблдор у Северуса, тот сухо кивнул и стремительно покинул кабинет, оставляя нас с директором наедине.       — Что это за артефакт? — спросила я, разбавляя воцарившуюся тишину, в которой Дамблдор задумчиво гладил бороду.       — Видите ли — после паузы начал мужчина — это достаточно мощный темный артефакт, который вступает в дело, когда по каким-то причинам на человека не могут наложить Империо, а затем оперативно стереть память. В него вкладывается заклинание подчинения, которое должно сработать на определенного человека, затем, когда задача выполнена, память стирается без возврата. Есть шанс обратить его, но… нужно что-то, какая-то последовательность действий, которая запустит восстановление памяти. Она должна четко повторять все шаги и события, с момента стирания памяти.       — Кому это может быть нужно? — нахмурилась я       — У вас достаточно врагов и недоброжелателей, Камия — профессор покачал головой, мне показалось, что он расстроен — я не думаю, что это могли быть Гарри или Рон, сознательно, и очень сомневаюсь, что к этому приложили руку близнецы. Они несколько… недисциплинированные, но такая серьезная темная магия не входит в список их грехов.       Резко заболела голова и накатила тошнота. Я прикрыла глаза, чтобы свет свечей перестал из резать.       Кому нужно было стереть мне память и зачем? Чем я занималась эти дни.       Дверь за спиной снова распахнулась, растерянные Уизли и Поттер вошли в кабинет, следом за ними зашёл Снейп и закрыл за собой дверь.       — Вам знаком этот кулон? — спросил у них Дамблдор, внимательно глядя на мальчиков.       Рон и Гарри переглянулись, и практически хором ответили:       — Нет, сэр.       — Я вижу его впервые — дополнил Гарри       — Я тоже — ответил Рон.       Оба бросили на меня по вопросительному взгляду, но я только скорчила гримасу дескать «сама ни черта не понимаю»       — Я могу принести сыворотку правды, профессор — сказал Снейп       — В этом нет необходимости, я верю мальчикам. Что случилось на платформе между Камией и одним из близнецов Уизли?       Рон густо покраснел, и замялся.       — Сэр… профессор… я…       — Он сказал в грубой форме что удивлён, что Камия после всего имеет совесть вернуться в школу — ответил Гарри — назвав её легкомысленной девушкой.       — Он, это кто, Поттер? — раздраженно спросил Снейп, впиваясь в лицо Гарри чёрными как смоль глазами.       — Джордж Уизли.       Ну хоть не Фред. Уже спасибо       — А дальше?       — А дальше, Камия ушла в поезд — сказал твёрдо Гарри — мы с Роном пресекли конфликт, профессор.       Дамблдор устало кивнул.       — Можете идти — сказал он, не глядя ни на кого. — с Джорджем я поговорю сам — он убрал кулон в шкатулку на столе.       Я встала с места.       — Профессор, вы же скажете, если что-то узнаёте? — спросила я, с надеждой глядя на директора.       — Безусловно — кивнул он, вставая с места — можете идти. Как только мне будет что-то известно, я оповещу вас.       Из кабинета мы вышли вчетвером, Снейп тут же взял курс в сторону подземелий Слизерина, сухо сообщив, что следующее дополнительное занятие, по расписанию, через два дня.       — Что произошло? — спросил Гарри, и дружелюбия в его тоне было ноль целых хрен десятых.       Занимательно.       — У меня кто-то стёр память за последние полтора месяца — ровно ответила я, гадая параллельно в чем дело — может вы сможете мне сказать, чем я занималась?       Гарри посмотрел на меня уже с долей обеспокоенности во взгляде       — Ты правда ничего не помнишь?       — Ну, помню, как вышла первого сентября из Малфой-мэнора. А потом проснулась сегодня.       — Дерьмово — сообщил Рон       — Думаю, что стоит подключить Гермиону — сказал Гарри, глядя перед собой — вы девочки спите рядом, может она что-то заметила.       В гостиной, мы выбрали самый темный угол. Я кратко объяснила, что у меня случилось, и удостоилась такого же мрачного взгляда, что был у Гарри.       Итогом коллективных воспоминаний о моих действиях, я получила осознание, что вела себя видимо странновато, раз ребята столько запомнили.       Во-первых, в поезде я оказалась в купе «ц» приглашённая на обед Слизнортом, пришла туда под руку с Забини. После стычки на перроне, я сухо улыбнулась парням, и поздоровалась словно не виделись пятнадцать минут назад. Там ответила на вопросы по поводу семьи, с маминой линии. Они и не знали, что у меня есть тётушка, очень известная в узких кругах волшебников, практикующая нетрадиционную магию.       Нетрадиционную магию? Это они так темную магию обозвали?       Гермиона вспомнила что я часто куда-то уходила по ночам, возвращаясь лишь перед самым подъёмом       Оказалось, что Гарри был обнаружен подслушивающим, в купе слизеринцев. Я его обездвижила, а Малфой сломал ему нос.       Тут я поморщилась.       — Гарри, ты же понимаешь, я…       — Теперь, наверное, понимаю — Гарри уже не выглядел таким недружелюбным, больше задумчивым. — не бери в голову, Камия. Это было полтора месяца назад.       В остальное время, я крутилась постоянно где-то рядом, словно ничего и не произошло. А по ночам снова уходила куда-то.       Ничего такого, что могло пролить свет.       — Пойдёшь с нами в Хогсмид на этих выходных? — спросила Гермиона, заглядывая мне в глаза — мне кажется, нужно поговорить где-то без ушей.       Я вяло кивнула, в прочем, подозревая, что эти выходные я обещала Малфою, но перетопчется.       Гриффиндорцы все равно были со мной больше чем он, и может ещё что-то вспомнят.       На следующий день, я сказала Драко, что пойду в Хогсмид с Трио, соврав что это нужно для дела, попутно передав ему зелье от Слизнорта. Профессор удивился, но я сказала, что провожу эксперимент со старым папиным трюмо-сейфом, окружённым кучей чар и хочу починить его, не разрушив древнее дерево.       Вроде прокатило.       Драко же, сухо сказал, что у самого в Хогсмиде дела.       Пол дня я провела в попытке вспомнить хоть что-то       А потом, ударила в голову дикая мысль.       Я же хотела стать анимагом.       Завершающей формой, было то, что мне должна была в голову прийти форма животного, в которого я превращусь.       Сказать об этом я могла по идее только Малфою, который дал меня для анимагии все.              — Ты знаешь, что случилось с моей попыткой стать анимагом? — я приперла Малфоя к стене, вечером, практически перед самым отбоем, сказав Панси, чтобы она катилась дальше на обход, без моего жениха.       Не смотря на мою воинственность, Драко расслабленно положил горячие ладони на мои бедра, и я чувствовала сквозь ткань форменной юбки, как он гладит меня большими пальцами. Его лицо было расслабленным, что случалось не часто.       Видимо, у нас все было с ним нормально, если не хорошо, и эта мысль с одной стороны раздражала, а с другой, казалась какой-то успокаивающе-привычной. До такой степени, что я просто положила ему руки на плечи, и со стороны, это стало выглядеть так, словно мы пара влюбленных, которая решила просто поговорить в коридоре.       — Не удивлен вопросом, с учетом того что ты потеряла полтора месяца из памяти. Хорошо, что мы с тобой общаемсяи ты радостно сообщила мне, что это ворон. Ты кстати выяснила, в чем дело?       — Еще нет — буркнула я, расслабляясь. Зная, кем я могу обращаться, было проще принимать форму. Хоть что-то хорошее. — Дамблдор только сказал, что это необратимо. Кому-то очень было нужно чтобы я выполнила задание, а потом потеряла об этом память. Интересно, кому.       — Мне тоже очень интересно — Драко коснулся губами моей шеи, вызывая мурашки по спине, и сладкое, тянущее ощущение внизу живота, от чего я прикрыла глаза, как ни странно, не имея ничего против ласки. — обязательно это выясним.       — Что ты делаешь? — хрипло поинтересовалась я, когда он пальцами оттянул воротник форменной рубашки, добираясь до моих ключиц, прикусывая кожу — мы в коридоре, где могут вот-вот пройти преподаватели.       — Мне конечно все равно — сообщил Драко, поднимаясь к моему уху и прикусывая мочку, от чего желание стало практически нестерпимым — но можем… уединиться.       Я прикинула все за и против такого предложения, и сочла, что в целом, мне было бы неплохо сбросить стресс, а раз уж я в официальных отношениях с Малфоем, то чем черт не шутит.       Я думала, что мы отправимся в выручай-комнату, но к моему удивлению, Драко затащил меня в ванну старост, и запер за собой дверь.       — Давно обещал, почему бы и нет — бассейн начал наполняться водой и пеной, а Драко тем временем раздел меня, разделся сам, и мы стояли на кафеле, пока его пальцы гладили меня между ног, периодически погружаясь внутрь, а я рукой гладила его каменно-твердый член, слыша рваное дыхание парня, в глубине души жалея, что это не быстрый трах где-то в укромном уголке и разошлись по разные стороны.       Драко прервался, чтобы увести меня в теплую воду, где мы продолжили целоваться и ласкать друг друга, пока я не обвила его бедра ногами, а он не погрузился в меня.       Заниматься сексом в воде было очень необычно. Я чувствовала наши тела невесомыми, и это добавляло остроты ощущений от его движений внутри меня. От нас во все стороны расходились волны, а когда я кончила, Драко еще яростнее начал двигаться внутри, и сам остановился не сразу, после того как пришел к финалу.              — От чего такая тяга к романтике? — спросила я, сильно позже. Мы в тишине нежились в воде, я положила голову на бортик, раскинув руки по бокам, мало волнуясь от того, что значительная часть меня выглядывает из пены. Драко в похожем положении замер неподалеку, мы иногда соприкасались ногами.       — Ты моя невеста — спокойно ответил Драко — я не готов трахать свою невесту, как последнюю шлюху, где-то в темном коридоре, хотя это и выглядит… интересно. Только если сама меня попросишь — он хмыкнул. — особенно после того как… — он нахмурился и прервал сам себя.       — После того как, что? — переспросила я, не упустив эту заминку.       — С учетом того, что ты не помнишь, полагаю, что без разницы это — «что» — Драко отвернулся от меня, оперся руками о бортик ванной, от чего его мышцы красиво напряглись, и плавным движением вылез из бассейна. Я с некой долей сожаления повторила этот жест, принимая от него полотенце, и отворачиваясь вытираясь.       — Может это мне поможет — резонно заметила я — вдруг я что-то да вспомню.       — Ты не вспомнила даже свое анимагическое животное — парировал Малфой, одеваясь       — Драко — твердо сказала я — хватит интриг на ровном месте. Скажи пожалуйста, что ты имел ввиду, пока мы были в воде.       Выражение лица парня стало упрямым, но я не собиралась отступать, и в конце концов, он сдался.       — С чем у тебя ассоциируюсь я? В смысле, запах?       — Яблоки и мята — ответила я, сбитая с толку вопросом       — И все? — тут Драко уже нахмурился       Я пожала плечами, одеваясь, не вполне понимая, к чему был вопрос.       — А корица, свежая трава и порох?       Я сама себе выдала медаль, за то, что не сбилась после его вопроса, продолжая надевать носки       — Просто любимые запахи — спокойно ответила я, разгибаясь, и глядя в серые глаза. Драко стоял передо мной, уже полностью одетый, со скрещенными на груди руками. Он спокойно кивнул, с непроницаемым выражением лица.       — Твоя амортенция пахнет яблоками и мятой, корицей, травой и порохом.       — Значит, я в тебя влюблена — спокойно ответила я, на деле — ощущая что-то рядом с ужасом.       Двоих полюбит, одного погубит       Я прислушалась к себе, посмотрела на Драко.       Было бы все так просто, и мой радар работал как подсказчик — да, ты его любишь, все нормально, но…       Мне было спокойно, когда я смотрела на Драко. Видимо я смирилась, смогла найти что-то хорошее. Это не было хорошо или плохо, это просто было.       А как же Фред?       Вряд ли мы будем когда-нибудь снова с Фредом Уизли. Я в это уже верила все меньше.       — Ну вот тебе и ответ, Камия. Я не могу трахаться по углам, с невестой, которая испытает ко мне теплые чувства — огорошил меня Драко.       — А ты меня любишь? — спросила я, неожиданно, для самой себя, зябко обнимая себя руками.       — Не знаю — Драко посмотрел мне в глаза, спокойный и уверенный — но рано или поздно, станет ясно.                     Поход в Хогсмид был омрачен погодой. Порывистый ветер с дождем не добавлял настроения, я поглубже закуталась в теплую мантию, пока мы шли с ребятами. По всей дороге в деревню виднелись ученики, сгибавшиеся под напором безжалостного ветра. Мне несколько раз приходило в голову, что в уютной теплой гостиной сейчас было бы намного приятнее, а когда мы наконец добрели до Хогсмида и обнаружили, что вход в магазин волшебных шуток «Зонко» заколочен досками, былые ощущения от посещения Хогсмида вернутся не скоро.       — В Три Метлы? — спросила я ребят       — Пожалуй — вздохнула Гермиона              Мы зашли в теплое помещение, и разместились за столом на четверых. Я и Гермиона, напротив мальчиков, спиной к залу.       — Да твою ж мать — выругался Рон, я обернулась, проследив взглядом и увидела Джинни за угловым столом, в обнимку с каким-то мальчиком, вроде Дином Томасом       — Они просто держатся за руки — резонно, но немного нервно сказала Гермиона, и в этот момент они принялись жадно целоваться.       — Мне лучше уйти, или я набью ему морду — яростно сказал Рон, поднимаясь с места.       Я краем глаза увидела Драко, скрывшегося за какой-то дверью, но решила спросить его потом, что за приватные дела у него были в трех метлах, и вернулась вниманием к рассерженному Уизли.       — Рон — я строго посмотрела на него — твоя сестра, во-первых, уже не маленькая, во-вторых не твоя собственность. Она имеет право проводить время с кем хочет и как хочет.       Рон уже было хотел мне ответить, но тут Гарри махнул кому-то и через некоторое время, пока Рон пыхтел от злости, к нам подошел профессор Слизнорт.       — Гарри, мой мальчик! — громко произнес он у нас за спиной.       — Рад видеть вас, профессор — Гарри встал и энергично пожал ему руку, лучась каким-то не очень здоровым, на мой взгляд энтузиазмом.       — И мисс Мэлфорд, какая приятная встреча — он галантно поцеловал мне руку, умело лавируя стаканом со сливочным пивом, в другой руке. — Гарри, вы уже три раза пропускали мои дружеские ужины! — сказал Слизнорт, добродушно тыча его пальцем в грудь. — Так не годится, мальчик мой! Я непременно хочу заполучить вас к себе. Вот мисс Мэлфорд нравятся мои вечеринки, не правда ли?       Простите, но для меня это сюрприз, профессор. Ни черта не помню.       — Они просто умопомрачительны — дипломатично соврала я — закуски на высоте, напитки — вне всяких похвал, а наши беседы приведут в трепет самого искушенного специалиста по светским раутам.       — От вас, слышать эту похвалу вдвойне приятно — Слизнорт галантно поцеловал мне руку снова, — так что же вы не приходите, Гарри? — требовательно спросил Слизнорт, возвращаясь к Поттеру.       — Ну, у меня были тренировки по квиддичу, профессор, — сказал Гарри — но я с удовольствием присоединюсь к ближайшей.       — Что ж, теперь вы уж точно должны выиграть ближайший матч, после такой упорной подготовки! — сказал Слизнорт. — Но иногда нужно и отдыхать. Я непременно вышлю вам приглашение, Гарри, а Камия проследит за вашей доставкой       Я улыбнулась одними губами, кивая       — Конечно, профессор, если смогу отбиться от толпы поклонниц знаменитого Гарри, которые пожелают его сопроводить — сказала я, глядя при этом на Гермиону, которой, как и Рона, словно не существовало для профессора зельеварения.       — Ну, я сильно сомневаюсь, что Гарри сможет отказать такой очаровательной и одаренной волшебнице, из прославленного и сильного рода — подмигнул мне Слизнорт       — Ох, профессор, боюсь, что я уже занята — я театрально приложила руку к груди — и я не хочу быть виной дуэли между волшебниками, это несколько… пошло.       — О эти влюбленности и дуэли за сердце прекрасной волшебницы — глаза Слизнорта затуманились, но он быстро взял себя в руки — впрочем, вы и сами это переживете рано или поздно. Был рад повидаться. Гарри, жди приглашения! — и слегка нетвердой походкой Слизнорт ушел обратно к барной стойке и своему собеседнику       — Что это только что было? — прошипел Рон, глядя на меня, словно я привела сюда Горация Слизнорта и настояла на этом разговоре       — Самый яркий пример светского поведения — пожала я плечами — отец неоднократно устраивал приемы у нас дома, я частый гость в других домах. Когда варишься в этом с детства, умеешь разговаривать в нужной манере. Обо всем и ни о чем, и прочая высокопарная ерунда.       — Надеюсь, что меня это никогда не коснется — буркнул Рон — это же сума сойти, такую чушь пороть       — Рон! — воскликнула Гермиона — между прочим, на таких мероприятиях можно обзавестись очень важными и полезными знакомствами       — Пусть не переживает — я не удержалась от довольно злой шпильки — чтобы Рона пригласили на подобное мероприятие, ему нужно умудриться удачно жениться. Что маловероятно с таким уровнем воспитания — я сделала большой глоток сливочного пива, которое нам принесли, и когда поставила бокал обратно, оказалась под прицелом трех очень осуждающих взглядов.       — Что? — спросила я, и правда не понимая, в чем дело — пусть радуется, правда. Я бы лучше имела дом типа Норы, семью типа Уизли. Рожала детей, готовила, и самой моей большой проблемой было бы, придумать что сделать на ужин уставшему мужу. Ну или в другом варианте — одинокой девушкой-аврором, на службе министерства, с уютной маленькой квартиркой в Косом переулке, где с работы меня встречает большой пушистый черный кот.       — А что тебе мешает так прожить? — грубовато спросил Рон, со стуком ставя свой бокал на стол, после изрядного глотка.       — Семья и обязательства — резко сказала я — к сожалению, у древних чистокровных родов есть свои сложности.       — У тебя ни отца, ни матери, куча денег кто может тебе указывать как жить? — напирал Уизли, и по сердцу полоснуло болью       — Рон! — снова воскликнула Гермиона — Ты с ума сошел? Это слишком грубо!       Я провела пальцем по бокалу, стирая выступившие капельки конденсата на стеклянном боку, набираясь, пожалуй, душевного равновесия.       — Все нормально, Гермиона. Его прямолинейность не порок, а мне нужно учиться жить с этим фактом, что у меня и правда — ни отца, ни матери. Так вот, Рон — я подняла глаза, и уставилась в его, практически не мигая, прекрасно зная, что ему сейчас крайне неуютно — некоторые вещи ты делаешь потому, что кроме тебя некому больше держаться за эту пресловутую честь рода, за правила и другое. Но ты ошибаешься. У меня и правда нет отца и матери, но у меня все равно есть семья. Тетя, бабушка. И они достаточно мной уважаемы, чтобы продолжать жить так, как принято, а не как бог на душу положит. А деньги, Рон… они не приходят просто так. Для этого нужно хорошо учиться, много работать и не пускать их по ветру.       За столом повисла мрачная тишина, соответствующая погоде за окном.       — Итак. Мы вообще тут все собрались по другому вопросу — тихо кашлянув в кулак, сказала Гермиона, которая чувствовала себя явно не в своей тарелке после произошедшего диалога. Я не могла ее винить, мне бы тоже было неловко за Рона, будь я его подругой. Но я не могла такого сказать о наших взаимоотношениях, более того, после этого разговора Рон начал вызывать у меня смутное раздражение. Неожиданно я обнаружила себя не в своей тарелке. Единственным среди нас, насколько я знала, уровнем денежного достатка мог похвастаться разве что Гарри, но он этого не делал — непривычный.       — Да уж — сказала я — но, к великому сожалению, с нашего последнего разговора я ничуть не сдвинулась с мертвой точки. Мне что-то рассказывают, но уж простите — вещи незначительные.       Гермиона задумчиво рисовала пальцем круги по столешнице       — А если попробовать омут памяти? — предложила она, но я лишь головой покачала       — Не представляю возможным извлечь из своей головы то, чего нет.       Мы снова замолчали.       — Думаю, профессор Дамблдор найдет выход из ситуации — сказала девушка — я пока ничего что могло бы помочь не нашла в библиотеке, но буду дальше искать       — Спасибо — тепло сказала я — одна надежда на твой светлый пытливый ум       Девушка порозовела от моих слов                     Как только Гарри допил последние капли из своего стакана, Гермиона сказала:       — Ну что, может, хватит на сегодня? Пошли обратно в школу.       Мы согласно кивнули.       Прогулка вышла невеселая, а погода, чем дальше, тем становилась хуже.              Как раз в это время Кэти Белл с подружкой выходили из трактира. Мы двинулись за девочками по Главной улице.       — Погодка конечно — буркнула я, пряча нос в недра шарфа, катастрофически не любя холод. Тем временем, голоса Кэти Белл и ее подруги, которые доносил к нам ветер, становятся все громче и пронзительнее. Девочки спорили о каком-то предмете, который Кэти держала в руке.       — Тебя это не касается, Лианна! — донеслись до меня слова Кэти Бэлл.       Мы завернули за угол. Здесь мокрый снег летел еще гуще. Лианна сделала попытку выхватить у Кэти сверток, Кэти потянула к себе, и сверток упал на землю.       Она нагнулась чтобы его поднять, и в ту же секунду девушка взмыла в воздух, но не так как это было с моей теткой на занятиях невербальной магией.       Нет, это было очень грациозно, вытянув вверх руки, словно хотела полетать, переворачиваясь на спину, так что ее руки безвольно повисли по бокам тела.       И было в этом что-то очень странное, что-то неправильное, жуткое…              Над зеркально-чёрным столом похожим на гладь воды висит женское тело. Темные, практически чёрные волосы касаются столешницы, руки с молочно-белой кожей безвольно раскинулись в разные стороны              Ветер бешено трепал ее волосы, но глаза Кэти были закрыты и лицо застыло без всякого выражения.       Я, чувствуя, как немеют кончики пальцев от животного ужаса, стараюсь подойти ближе, я не вижу ее лица, но на картину мира накладывается другое, недавнее.       Женщина резко поворачивает голову.       Ее лица нет — кто-то срезал кожу до самых ключиц, и я могу разглядеть влажно блестящие в свете свечей мышцы. Угольно-чёрные глаза, кажется смотрят в самую мою суть.       Лицо Кэти Бэлл?       Она раскрывает рот, полный бритвенно-острых акульих зубов и начинает хохотать       Что совпадает с воплем Кэти, полным животной боли.              От неожиданности, я сажусь прямо в снег, чувствуя, как силы покинули мои ноги. Липкий ужас сковывает мое тело, не давая двигаться, в моей голове орет от боли Кэти Бэлл, и демонически хохочет женщина из сна. Кажется, в какой-то момент, я и сама начинаю кричать.