Рыжик и семь идиотов

Как только королю стало известно про нападение, он, бросив все свои дела, метнулся к лазарету, где в данный момент лежала без сознания его любимая женщина. Вбежав в большую, светлую комнату, он увидел Масаки, лежавшую на койке, а над ней склонилась знахарка Унохана и ее помощница Исане. Лицо Масаки было бледное, дыхание прерывистое, а на лбу поблескивали капельки пота. Иссин уже хотел было подбежать к своему солнышку, как увидел в дальнем углу комнаты вальяжно раскинувшуюся фигуру. - Айзен! – прокричал Иссин, подбегая к Соуске и поднимая его с кресла держа за грудки. - Отвечай, это твоих рук дело?! Взгляд Иссина горел разрушающим и беспощадным пламенем, казалось оно вот-вот вырвется и уничтожит все вокруг, не щадя никого и ничего. Щеки покрылись нездоровым румянцем, который постепенно разрастался, покрывая все лицо и шею короля. Вид короля был и в правду устрашающий, но Айзен даже бровью не повел. Сохраняя невозмутимость, с легкостью освободился от захвата дрожащих от гнева рук и, отступив на шаг назад, ответил приторным голоском, от которого хотелось пойти и прополоскать рот. Настолько слащаво это звучало. - На каких основаниях вы, король Каракуры Иссин, обвиняете меня в нападении на вашу жену? Вам бы следовало поблагодарить меня за спасение ее величества королевы! - Только не говори, что ты тут не причем! Что ты вообще здесь забыл? – гневу Иссина не было предела, он был готов рвать и метать, и не что-нибудь, а именно Айзена Соуске. Он хотел, что бы тот страдал, хотел слышать его крики и мольбы о пощаде. - Иссин… - тихо прошептала королева, срываясь на кашель. Придумывая разнообразные пытки, предназначенные для короля всея Уэко Мундо, Иссин даже не заметил, как очнулась Масаки. Зато это заметил Айзен. - Куросаки, - кивая на кровать, где лежала королева, тем самым отвлекая Иссина от очень увлекательных размышлений, - Не думаю, что это подходящее место для выяснения отношений. - Чад. Иба. – рявкнул Иссин. И уже через секунду перед ним, склонив колено и опустив голову, явились горе охранники. - Проводите уважаемого Айзена Соуске ко мне в кабинет. – Зло бросил король, особо акцентируя «уважаемого». Поняв, что их наказание откладывается на некоторое время, Иба и Чад вышли из лазарета, сопровождая нисколько не сопротивляющегося Айзена. Проводив троицу тяжелым взглядом, Иссин подошел к кровати, на которой лежала Масаки, слегка постанывая и бормоча что-то несуразное. Король, присев на самый краюшек кровати, взял в руки ладонь любимой и ужаснулся. Она была ледяная. Подняв взгляд, он заметил, как рвано поднимается грудь под одеялом, взглянув чуть выше, Иссин узрел бледное, усеянное капельками пота, лицо любимой. И так сильно защемило в груди. Хотелось забрать себе все страдания, всю боль, которую сейчас испытывает любимый человек. И от понимания невозможности выполнения этого желания хотелось выть и кричать в голос. - Что с ней? – от строгости и гнева, бушевавшего всего минуту назад, не осталось и следа. - Она испытала сильный шок, что привело к потере сознания, - голос целительницы звучал спокойно, впрочем, как и у всех докторов. – Небольшая лихорадка, вызванная испугом… Думаю завтра она уже очнется. Не стоит волноваться. - Хорошо. – король даже не поднял взгляд на Унохану. Встав с кровати и поцеловав Масаки в лоб, Иссин направился в свой кабинет. Он жаждал объяснений, которые сможет ему дать только один человек – Айзен Соуске. *** Возле дверей в кабинет стояли горе охранники. Иссин, одарив их многообещающим взглядом, после чего те невольно поежились, вошел внутрь, громко хлопнув дверью и велев никого не впускать. Айзен спокойно сидел в кресле перед столом Иссина и попивал чаек, а когда у него за спиной хлопнула дверь, даже не дрогнул. - Я требую объяснений! Живо! – бушевал Куросаки. - Зачем же так грубо? – мягко ответил Айзен, ставя уже пустую кружку на стол. – Какой прекрасный чай. Я бы не отказался от еще одной кру… - Ты мне зубы не заговаривай! – резко перебил его Иссин. – Рассказывай. - Рассказывать что? – насмешливо проговорил Айзен, вздернув брови вверх, но, встретив полный гнева взгляд короля Каракуры, вздохнул. – С чего бы мне начать? – устремив взгляд вверх и постукивая пальцем по подбородку, начал правитель Уэко Мундо. - Начни с того, как ты оказался в парке и что вообще тут забыл. – Резко. Терпение, да и нервы Иссина были на пределе. - Ну, я хотел еще раз поговорить насчет объединения наших земель. Погода была прекрасная, так что я решил пройтись и отправил своих людей вперед. Дойдя до замка, я услышал какой-то шум со стороны парка. Я знал, что там часто гуляет твоя жена и решил проверить все ли в порядке, а за одно и поздороваться. Мы ведь так давно не виделись… - Ага. В последний раз, когда ты брал штурмом мой замок. – Саркастически заметил Иссин. Не обратив внимание на колкость, Соуске продолжил. - Зайдя в парк, я увидел Масаки, которая в одиночестве прогуливалась парком, - Иссин метнул испепеляющий взгляд в дверь, за которой сейчас стояли Иба и Чад. – Меня очень удивило, что она была одна, ты же в ней души не чаял и не позволил бы Масаки находиться одной вне замка. Я уже хотел подойти, как увидел, что к ней начал кто-то подходить. Я не сразу понял, что это Квинси, подумал, что это ее охранники, но когда один из них начал натягивать тетиву... В общем, я решил устранить опасность, не мог же я допустить, чтобы Масаки пострадала. Когда ей уже ничего не угрожало, я хотел подойти и спросить про самочувствие, но Масаки потеряла сознание, и я отнес ее к знахарке. А дальше ты и сам знаешь. Иссину потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать услышанное, и следующий вопрос не заставил себя ждать. - А на кой черт ты вообще сюда притащился? Мы уже все обсудили в прошлый раз, и я дал тебе четкий ответ: я не собираюсь с тобой сотрудничать. – Сказал Иссин уже более спокойно, он понимал, что, если бы не Айзен, то Масаки, скорее всего, да почему "скорее всего"? Она бы точно была бы уже мертва. - Это уже не имеет значение, - бросил Соуске. – Главное то, что ты у меня теперь в долгу. - Лукавая улыбка коснулась губ правителя Уэко Мундо, от чего Иссин невольно поежился. Айзен знал, что Куросаки человек чести и не оставит долг, особенно такой, без оплаты. - И чего же ты хочешь? – уже на перед, зная ответ, спросил Иссин. - Я заметил, что Масаки ждет ребенка… - Куросаки напрягся. – Моему младшему сыну недавно исполнилось три года. Я хочу, чтобы наши дети поженились. Тогда можно будет объединить Каракуру и Уэко Мундо, избежав ненужных проблем и вопросов. Согласись, это самый гуманный способ в решении наших проблем. - Твоих проблем, – поправил Иссин. Он понимал, что отвертеться не получится, но все же попытался отстоять хотя бы право выбора для своего ребенка. Иссину не хотелось, что бы его ненавидела собственная дочь или сын... А ведь точно! – А что если родится мальчик? - Не вижу в этом проблемы, - пресек всякие надежды Айзен. – Ты и сам знаешь, что однополые браки, как и браки внутри семьи довольно частое явление среди королевских семей. Последний лучик надежды бесследно потух. Обреченно вздохнув Иссин, понимая всю обреченность ситуации, был вынужден согласиться. Понимая, что на другие условия его оппонент не согласится. - Хорошо, - вздох. – Когда моему ребенку исполнится восемнадцать... Слышишь? Во-сем-над-цать лет, и не днем раньше. - Иссин чуть повысил голос. Он должен был выторговать хотя бы немного свободы для своего ребенка. - Он свяжет себя узами брака с твоим сыном, тем самым, объединив наши королевства воедино. - Ну, восемнадцать, так восемнадцать... О, я бы хотел получить от тебя расписку. Так, на всякий случай. Вдруг ты передумаешь, а я никак не смогу доказать свою правоту. Ни слова не говоря, Иссин взял чистый лист бумаги и написал Айзену желаемое. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри у короля бушевало пламя ненависти, готовое вырваться в любую секунду. Но король на то и король, чтобы уметь держать себя в руках даже в самых непредвиденных ситуациях. - Рад иметь с тобой дело, – скатывая в трубочку документ, проговорил Айзен. Хмурый взгляд был ему ответом. Не собираясь больше задерживаться в Каракуре, Айзен встал с кресла и направился к выходу. - До встречи, Иссин Куросаки, – закрывая дверь. - Надеюсь, она будет не скоро. – Сказал Иссин в пустоту, думая, как он объяснит это Масаки. *** На следующий день, как и сказала Унохана, Масаки очнулась, но на всякий случай ей прописали постельный режим. На все расспросы по поводу того, что случилось в парке и кто ее спас, она отвечала, что почти ничего не помнит. Помнит лишь, как от деревьев отделились тени и яркий свет, а дальше пустота. Когда ей сказали, что спасителем является Айзен, Масаки сильно удивилась. Она не могла поверить, что, по ее мнению, такой бездушный человек, который несколько лет назад напал на Каракуру, мог сделать что-то доброе. - Ну, мое солнышко, он сделал это не за просто так… - сидя на краю кровати Масаки, Иссин поднял до этого опущенные глаза и посмотрел в лицо любимой, взглядом полным сожаления и раскаяния. - И что же он хочет? – полюбопытствовала Масаки, уже заподозрив неладное. - Он хочет объединить наши королевства… - пауза, – за счет свадьбы наших детей. - ЧТО? И ты согласился? – негодовала Масаки. Она не хотела, чтобы ее ребенок женился по расчету. - У меня не было выбора. Если бы я не согласился, он придумал бы что-то более абсурдное. - Не могу поверить! Ты отдал нашего единственного и еще даже не рожденного ребенка под венец. Я не хочу, что бы мой ребенок ненавидел меня, как я ненавидела своего отца за то, что он отдал меня за тебя… Ой… – Масаки настолько увлеклась скандалом, что даже не заметила, как проговорилась, а когда заметила было уже поздно. - Минуточку. Ты же говорила, что всегда мечтала выйти за меня и сама долго уговаривала отца устроить нам свадьбу. - Если бы я сказала, что меня силой выдали под венец, это выглядело бы жалко. Плюс, я вправду любила тебя и люблю до сих пор. – Промурлыкала Масаки, игриво целуя муженька в нос. - Хм… - все красноречие короля на этом и закончилось. Он не мог долго злиться на свое солнышко, как и Масаки не могла долго злиться на своего короля. - Ну что ж… Будем надеяться, что малыш будет счастлив так же, как и мы, – еще один чмок в нос. *** С момента покушения прошел месяц. Все вернулось на круги своя: Иссин также доставал своей чересчур рьяной заботой Масаки, Иба и Чад, отработав наказание, от которого бросает в дрожь от одного только воспоминания, снова следили за королевой. На этот раз ни на минуту не оставляя ее наедине. Айзен, что очень удивляло, за это время ни разу не посетил Каракуру. Иссин был весь на взводе. И хотя в запасе был еще месяц, считал чуть ли не минуты до появления своего чада. Масаки же, все время успокаивала своего супруга, говоря, что еще рано волноваться, и мысленно представляя, что будет за неделю или за день до родов. - Иссин слишком волнуется, что может случиться? – бубнила Масаки, сопровождаемая своими верными охранниками. - Король просто волнуется за вас. Он переживает, что что-то может пойти не так и … - Да понимаю я все. – Прервала собеседника Масаки, коим являлся Иба. Чад же шел немного позади и отмалчивался. – Но мы с Уноханой посчитали сколько осталось дней до родов… Еще три недели от сегодняшнего дня. Причем ровно. Не думаю, что ребенок захочет по-быстрее вылезти наружу… – все говорила и говорила Масаки. Иба и Чад, да и король заметили, что она стала слишком разговорчивой в последнее время. Выбалтывала тайны, как свои, так и чужие, хотя раньше из нее правду клещами нельзя было вытащить. - Да и вообще Исси… Ааа… - не договорив до конца, Масаки села на корточки, схватившись за живот, и закричала. Горе-охранники сразу подбежали к королеве и, на всякий случай, увели ее подальше от окон, подумав, что это могла быть работа лучников. Когда Масаки была в безопасном месте, Иба и Чад додумались спросить, в чем дело. - Что с вами Масаки-сама? – спросил обеспокоенный голос Чада. Масаки очень хотелось поправить Чада, сказав, чтоб тот называл ее просто “Масаки”. Но не смогла выговорить ни слова. Сильная боль скрутила живот. Перед глазами уже замаячили черные точки, дышать становилось все труднее и труднее. Боясь потерять сознание, Масаки попыталась подняться, но новая волна боли прошлась от живота по всему телу, заставляя опять упасть на колени. - Масаки, МАСАКИ! – Кричал Иба, тряся королеву за плечи, так, что голова болталась из стороны в сторону. Почувствовав, что боль немного отошла, Масаки вцепилась слабой рукой за ворот костюма Ибы и дрожащим голосом поведала истину, до которой эти двое так и не додумались. - К-кажется… Ах… Кажется началось… - и тут отошли воды. От шока и понимания своей безалаберности охранников охватил легкий шок, но, быстро придя в себя, они начали действовать. Чад подхватил Масаки на руки и молнией метнулся к Унохане. Иба, с той же скоростью, побежал докладывать все Иссину. - Ч-т… ЧТО? – бросив все свои, уже ставшие ненужными, в который раз, дела Иссин направился прямиком к лазарету. «Как так? Я же считал… Еще… еще же целый месяц… я понимаю если бы на день и два раньше, но не на месяц же». С такими мыслями он подошел к двери, за которой находилась Масаки. Уже собираясь стучаться, он услышал крики. Крики с той стороны двери. Женские крики. Забыв про учтивость, король вихрем влетает в комнату. Сердце бешено колотилось, в ушах гудело, а в глазах стало темнеть. Он понял, что что-то пошло не так, что сейчас он нужен Масаки, как никогда раньше. Поймав помутневшим взглядом рыжие волосы своей любимой, что так выделялись в белоснежной палате, Иссин уже собирался метнуться к ней, но его остановили четыре сильные руки и заставили выйти из комнаты. Закрывшаяся дверь привела Куросаки в чувство. Оглянувшись, он увидел горе охранников, которые, что есть мочи, пытались удержать короля на месте. Иссин даже не заметил, как изо всех сил вырывался из рук Ибы и Чада. Заметив, что Куросаки больше не вырывается, они ослабили хватку. - Что произошло? – первое, что сказал Иссин, полностью освобождаясь от захвата и оборачиваясь к своим подчиненным. Вкратце просветив короля в ситуацию, Иба и Чад замерли, ожидая новой взбучки, за то, что не доглядели. Но ее не было. Вместо этого король приказал принести ему стул и поставить возле двери. Когда приказ был выполнен, Куросаки попросил оставить его одного. Не смея ослушаться, Иба и Чад ушли, надеясь, что все обойдется. Это была самая долгая и самая ужасная ночь в жизни Иссина и Масаки. Весь оставшийся день и всю ночь Унохана хлопотала над королевой, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы ослабить боль, но ничего не получалась. А Иссин, сидя прямо напротив двери прекрасно слышал каждый вскрик и каждый стон боли любимой. Они пронзали его как клинки, окропленные ядом беспомощности и отчаянья. И только под утро, когда первые лучи солнца заглянули в комнату, где лежала Масаки, и когда запели ранние птички, крики смолки. По началу Иссин обрадовался, что все наконец закончилось, но затем ужаснулся поняв, что может закончиться действительно ВСЕ. Какой-то суеверный страх сковал короля, он боялся. Боялся, что крики стихли не просто так, боялся, что больше никогда не увидит свою жену, боялся… и жалел. Жалел, что не было рядом, когда он больше всего был нужен Масаки. Его размышления прервала открывшаяся дверь. Подняв пустые глаза на человека, который вышел из комнаты, Иссин не сразу понял, что это Унохана, и что она просит пройти к Масаки. - Господин Куросаки, – наконец дошел до Иссина голос знахарки. – Роды были очень тяжелые и... Эх... Я сделала все, что могла. Если хотите, можете пройти. - Сказала Унохана, указывая на дверь. Неожиданно спокойно, даже для себя самого, Иссин поднялся со стула и направился к Масаки. Закрыв за собой дверь, он устремил взгляд на кровать, где вся бледная и вымотавшаяся, лежало его солнышко с маленьким свертком на руках. - Масаки, - в комнате стояла такая тишина, что даже шепот резал слух. Масаки, услышав свое имя, повернула голову в сторону звука и увидев Иссина, улыбнулась ему сухими потрескавшимися губами. - Подойди, - все так же шепотом попросила Масаки. Не смея прерывая тишину Иссин осторожно, стараясь делать как можно меньше звуков и шорохов, подошел к кровати и сел на табурет, стоявший рядом. На руках у новоиспеченной матери лежал маленький сверточек. Немного его опустив, так чтобы была видна верхняя часть, Масаки показала маленькое, рыжеволосое чудо. - Это мальчик, - прошептала Масаки, и на глазах у обоих начали накатываться слезы. А причина эти слез тихо посапывала на руках матери. Из-под пеленки, возле головы, выглядывала маленькая, хрупкая ручка, которая, то сжималась в кулачок, то разжималась, как у котенка, когда того гладят. Длинные реснички слегка подрагивали, а щечки залились румянцем. - Он так похож на тебя, мое солнышко, - взяв свободную руку любимой, Иссин поцеловал ее. – Так же прекрасен. – Сжал слабую, также как и лицо бледную, ладонь и притянул к своей груди. - Давай назовем его Ичиго. – слабым голосом проговорила Масаки, нежно глядя на мальчика. - Защитник значит? – легкая улыбка коснулась губ короля, и ласковый взгляд устремился на маленькое чудо. – Будешь маму защищать? - Иссин протянул руку к голове своего сына и слегка взъерошил коротенькие волосы. Малыш открыл глаза. Иссин восторженно вздохнул. Как ни глянь, а малыш точная копия своей мамы: те же рыжие волосы, аккуратный носик, светлые карие глаза... Переведя взгляд на Масаки, Иссин ужаснулся. Столь им любимые глаза были закрыты, а ладонь, которую все это время сжимал в своей руке король, перестала сжимать его в ответ. И только сейчас Иссин заметил, что грудь любимой больше не вздымается. В груди что-то защемило, а на глаза навернулись слезы. Осознание произошедшего волной накрыло короля. Внутри образовалась какая-то сосущая пустота, и заполнить ее король был не в силах. Все сильнее и сильнее сжимая безжизненную руку, король пытался подавить слезы, но усилия были тщетны. Он сам не заметил, как по щекам и по подбородку начали стекать тяжелые соленые капли. Достигая низа подбородка, две дорожки сливались в одну и срывались, разбиваясь вдребезги о руку, сжимающую ладонь Масаки. Иссин хотел забыть. Просто забыть, чтобы не ощущать эту боль потери, эту пустоту в груди. Забыть, как они впервые встретились, как полюбили друг друга, эти последние дни ее жизни, а особенно хотелось забыть последние несколько месяцев, где Масаки успела подарить ему сына, а затем умерла. Умерла… Иссина все глубже и глубже затягивала черная трясина безысходности и отчаянья, еще чуть-чуть и она поглотит Иссина с головой, даря ему желанное забвение. Но тут, в этой кромешной тьме появился маленький лучик солнца. Поначалу совсем крошечный, но постепенно начал разрастаться, разгоняя тьму вокруг Иссина. Это был маленький Ичиго. Видимо он почувствовал, что рука Масаки, до этого придерживающая сверточек ослабла и перестала прижимать к себе сына, и, не ощущая больше материнского тепла и поддержки, заплакал, призывая обратить на себя внимание. Этот плач привел в себя Иссина. Подняв стеклянный взгляд на маленький, орущий изо всех сил комочек, он в полной мере осознал, О ЧЕМ думал все это время. «Как я мог думать о том, чтобы… Чтобы забыть Масаки? Как?» Поднявшись, Иссин взял из ослабевших рук матери истошно кричащий сверточек и прижал его к груди. - Тшш… Тише. Успокойся маленький. – Нежный взгляд и ласковый голос понемногу заставляют успокаиваться оставшееся без матери дитя.- Ты же защитник, а защитники не плачут. Ты должен быть сильным. Теперь Иссин больше не впадет в уныние, ведь у него появилось новое солнышко, которое защитит его от всей тьмы и не даст отчаянью завладеть сердцем короля, а теперь еще и отца. Пока Иссин пытался успокоить ребенка, в комнату вошла Унохана. Увидев Масаки, лежавшую на кровати и Иссина державшего в руках ребенка, она все сразу поняла и отправила короля с ребенком в детскую, которую успели обустроить еще в первые месяцы беременности Масаки. С ними пошла помощница Уноханы, Котецу Исане. *** Похороны провели на следующий день. Во всей Каракуре объявили траур. Похоронить Масаки решили в ее любимом парке, под старым дубом, где она так любила отдыхать жаркими летними вечерами в компании Ибы и Чада. И теперь Масаки будет отдыхать здесь вечно. На похоронной церемонии Иссин ни на шаг не отходил от маленького Ичиго и никого к нему не подпускал. Все время держал его на руках, а малыш будто чувствовал угнетающую атмосферу, витающую по всему парку, и не капризничал, а мирно лежал на руках отца, постепенно засыпая. Уже все разошлись, а Иссин все стоял у могилы любимой с сыном на руках и плакал. Плакал от горя утраты, но не отчаянья. Он больше не впустит в свое сердце эту мерзкую ядовитую змею. У него есть ради кого жить, и этот кто-то сейчас мирно спит у него на руках. Бросив последний взгляд на могилу своего солнышка, прошептал: "Не волнуйся, он будет счастлив", - и отправился в замок.