Нежеланный

      Было раннее утро. Солнце освещало небольшой японский городок — аллеи с цветущей сакурой, светлые поляны, большие леса, множество храмов и чудесных пейзажей. И даже в самые отдалённые уголки этого городка долетела новость, нарушившая привычный покой его жителей. На свет появился незаконнорождённый мальчик по имени Кайоши. У него были красивые зеркально-голубые глаза, а появившиеся с возрастом прекрасные белые кудри спадали на его плечи и развевались на ветру. Люди удивлялись неземной красоте Кайоши и постоянно подозревали его в чём-либо: не исключено, что он владеет особыми навыками и силой.       «Уж больно он смахивает на ёкая», — постоянно твердил народ.

***

      — Да мы оба уже давным-давно осознали, что мы — не пара! Ну переспали по пьяни, а я из-за неосторожности забеременела. Это ты во всём виноват, Тэкеши!       — Закрой свой грязный рот, Фукусима. Всё равно мы, надеюсь, больше не встретимся. Я и сам не желал появления на свет этого мальчика, да ещё и белого лиса! — ответил любовнице ёкай, который был лисом, живущим на земле. В один день, перебрав сакэ, он почувствовал тягу к земной девушке, и в результате у него появился сын — лис.       — Ну ты посмотри на него! Сбежать решил, да? А лисёнка на кого оставишь? На меня что ли?!       — Да он же просто кусок мусора! Разве ты не видишь, что он ни на что не способен? — мужчина нанёс хлёсткий удар по щеке мальчика, отчего тот сжался, но не издал ни единого звука и не проявил ни капли эмоций. Кайоши уже понял, что совершенно безразличен собственному отцу, и знал, что это уже не исправить.       — Да что же ты делаешь! — мать прижала к себе ребёнка. — Он ведь ещё всего лишь маленький мальчик! Я, конечно, всё понимаю и воспринимаю тот факт, что он — нежеланный, но...       — Но нельзя же так обращаться с детьми, бла-бла-бла. Хватит, мне это надоело! — стукнул кулаком по столу отец несчастного шестилетнего ребёнка. — Я ухожу. Гребись с ним, как хочешь. Мне уже абсолютно всё равно, — равнодушно проговорил Тэкеши. Он зажёг пальцами пламя и бросил огненный шар, подпалив дом. Не обронив на прощание ни слова, лис молча вышел из пылающего жилища. Лицо его не выражало ни единой эмоции, что в очередной раз доказало: судьба этих людей ему безразлична.       «Пусть сгорит этот чёртов дом вместе с проклятым лисёнком!»       — Кайоши! Мальчик мой! — пожар застал молодую женщину врасплох. Она попыталась выйти из горящего помещения, но двери уже охватил огонь. У неё не было шансов выбраться, поскольку в проёме остался совсем небольшой промежуток, сквозь который может пройти только человек телосложением не крупнее, чем ребёнок лет шести.       — Беги, Кайоши. Это твой единственный шанс спастись, сынок, — женщина осталась в пламени, пожертвовав своей жизнью из-за ненависти и злобы мужчины.       Она успела увидеть, как маленький лис побежал в сторону леса, дабы избежать большей беды. Он нёсся изо всех сил, спотыкаясь, падая, но продолжая свой сложный и долгий путь.       «Ах, вот же неудача. Запачкал хвост...» — подумал Кайоши, заметив пыль в шерсти и клок, который образовался из-за быстрого передвижения. «Ладно, это ведь не самое важное!» — измученный жаждой, уставший и уже, казалось бы, потерявший всякую надежду на спасение, он устало побрёл дальше, как вдруг поднял голову и от неожиданности замер.       — Ого, какой огромный... — перед мальчиком возник японский частный домик. Спрятавшись в кусты, белокурый малыш с интересом и опаской стал рассматривал жилище. Перед домом молодой мужчина развешивал мокрое бельё. Шорох в кустах привлёк его внимание — лисёнок не удержался и чихнул, подняв небольшой шум.       — Показалось? — незнакомец, насторожившись, стал прислушиваться к звукам, окружающим его. — Ну, всё может быть, — хмыкнул он и с улыбкой на лице продолжил развешивал белоснежные рубашки и чёрные кимоно, хаори, оби. Но ни одного женского элемента одежды.       Решив чуть подвинуться для большего обзора, мальчик сломал веточку, на что немедленно отреагировал хозяин. Он сразу же обернулся и разглядел в кустах роскошные белые кудри.       — Не бойся меня, выходи. Я всё равно тебя уже заметил, — мужчина медленным шагом, чтобы не спугнуть того, кто прячется на территории его особняка, подошёл к кустам.       — Да не прячься ты уже, — в этот момент из зарослей выглянула голова с чистыми голубыми глазами, а во взгляде легко читался страх и неимоверный испуг — застукали.       — Ах ты ж, — молодой человек взял его на руки, — Сбежал? — лисёнок лишь робко кивнул, прижав уши к волосам и подобрав к себе хвост.       — Боже, да ты же...       — Ёкай! А теперь отпусти меня, я домой хочу!... Пожалуйста, — он посмотрел мужчине в глаза, но не заметил в них того холода и ненависти, которую испытывал к Кайоши родной отец, бросивший его на произвол судьбы.       — Так почему же ты убежал сюда? Мой дом находится поодаль от каких-либо населённых пунктов. Погоди... А где твой дом? — хозяин опустил лисёнка на землю.       — У меня... больше нет дома... — прошептал лисёнок. На глаза наворачивались слёзы, а одна капля медленно стекла по щеке юноши, обжигая нежную фарфоровую кожу солью.       — Пойдём, — так же тихо сказал брюнет, заводя мальчика в свой особняк. — Я выделю тебе комнату, где ты будешь жить.       «Ну, хоть что-то на капельку улучшит моё ужасное положение в этом мире», — блондин неосознанно слегка улыбнулся.       — Ну вот. Что, жизнь потихоньку налаживается? — улыбнувшись в ответ, кареглазый мужчина усадил мальчишку на большую кровать в просторной комнате, где было всё, что только душе угодно. Неужели в жизни маленького ёкая после всего произошедшего появится что-то хорошее? С самого рождения практически не видав людей, кроме собственных родителей, Кайоши не привык к тому, что незнакомый ему человек может делать добро просто так. Поначалу, то ли от усталости, то ли от всего пережитого за день, всё казалось каким-то наваждением или сном, который вот-вот развеется, но позже пришло вполне ясное осознание: всё происходящее — явь. И добрый мужчина, подобравший никому ненужного лисёнка, и мягкая кровать, на которой он удобно расположился, и теплый уютный дом, где он проживёт, возможно, ещё не один день. Эта мысль грела душу и давала надежду на то, что всё наконец наладится.       — Да...       — А как тебя зовут, мальчик? Где твои родители?       — Я Кайоши. И я, фактически, незаконнорождённый сын и наполовину сирота. Мама умерла в пожаре, а папа... сбежал, — печальные мысли вновь овладели мальчиком, омрачая хороший настрой.       — Понятно... Ты останешься у меня, пока не вырастешь. Будет и крыша над головой, и все остальные удобства. Зови меня Акихиро, — понимающе взглянул владелец дома на ребёнка.       — Как прикажете. Спасибо Вам, — мальчик низко поклонился своему спасителю.       — Солнце уже зашло. Ложись спать, Кайоши.       — Хорошо, господин Акихиро.       — Спокойной ночи.       — Спокойной... — лисёнок лишь закрыл глаза, как сразу же заснул от огромной усталости за день, тем более после такого стресса — потери своего дома и родной мамы.

***

      — Хидео. У меня к тебе небольшой, но серьёзный разговор.       — Что, отец? Я ведь только вернулся с важного задания, — с еле заметной злостью сказал подросток, довольно проведя пальцем по лезвию ниндзя-то. Юноше только недавно исполнилось четырнадцать, но он уже являлся ниндзя, хоть и начинающим.       — Я взял к нам нежеланного мальчика, у которого нет родителей — Кайоши. Он тоже ёкай.       — И где он? — это был риторический вопрос. Его отец всегда сохранял одну комнату в особняке пустой, поэтому парень сразу направился туда.       — Какой милый мальчишка... — холодно, но с улыбкой произнёс Хидео, заглянув в комнату. Он бесшумно подошёл к спящему шестилетнему ребёнку. Несмотря на то, что этот мальчишка совершенно чужой для их семьи, он не вызывал у молодого ниндзя отчуждения. Один только внешний вид его навевал людям мысли о чём-то необычном, светлом, ангельском. Несколько секунд вглядываясь в его черты лица, парень мягко поцеловал того в лоб и молча вышел, идя в направлении своей комнаты на заднем дворе, в которую никто никогда не заходил, кроме него самого.       «Он будет ему прекрасным партнёром», — свет потух, и вокруг запала мёртвая тишина.