Чимин ненавидит свою судьбу (но любит Мин Юнги)

***

      Почти каждая история берет свое начало из юных годов человека, и как бы мы не старались, не у всех жизнь сладка на вкус. Каждый из нас чувствовал горечь судьбы, что подкидывает нам самые разные испытания. Это могут быть самые простые, обыденные ситуации, так и самые скверные, до сломанных судеб и унесенных жизней.       Судьба играет в отвратительную игру, где на кону чья-то жизнь.       Чимин на самом деле в это никогда не верил.. Пока все, к чему он стремился, куда вкладывал свои силы на протяжении всей короткой жизни жестко не ударило по нему несколькими волнами, до сорванного голоса в ванной под звуки льющиеся воды, до сбитых костяшек о стену и до вскрытых вен на левом запястье, что оставили мелкие почти незаметные белые шрамы. Своего рода напоминание о переломном моменте.       Он смотрит на свои маленькие изрезанные пальцы и не понимает, как все могло пойти так криво, что теперь и не дойти до конечной цели его жизни. Теперь он никогда не сможет стать успешным, не имея ничего за спиной, кроме небольшого раненого сердца. Он не уверен, что протянет до завтрашнего дня, ведь даже пошевелиться не может от холода, его тело настолько исхудало от голодовок, что не греет совсем.       И ведь еще два месяца назад все было прекрасно, он учился на того, кем действительно хотел стать, трудился не покладая рук и возвращался домой поздно вечером. Но возвращался в любящую семью, которая всегда его поддерживала, возвращался в тепло, которое пропитало стены в квартире и в даже самую зябкую погоду здесь было очень уютно и солнечно. А теперь у него нет ни семьи, ни возможности посещать учебу из-за отсутствия денег, ни возвращаться в эту теплую семью. Его буквально вышвырнули за порог квартиры его родителей, которые по трагичной случайности погибли.       Теперь он сидит на скамейке и трясется от холода, все лицо опухшее, а слезы уже давно закончились, превратившись в следы на некогда пухлых щеках.       Чимин задумывался о смерти, да, он резал руки, но это было в порыве эмоций, а сейчас.. Сейчас хочется кушать, хочется выжить и доказать жизни, что Пак Чимина не так просто сломать, он сильный, он сможет выкарабкаться, какое бы не было дерьмо в его жизни, ему еще рано на тот свет.       Чимин понимает, что руки опускать нельзя, пусть и деньги все ушли недели две назад, но он может наведываться в любое кафе и просить остатки еды, как бы отвратительно это не звучало, но хоть что-то, чтобы не умереть от голода. О, еще он мог бы танцевать на улице, может быть, добрые люди и подкинут чего-нибудь, может быть, они увидят в нем не простого попрошайку - алкоголика, а действительно человека, нуждающегося в помощи.       Чимин резко выпрямляется, отчего в глазах темнеет и голова кругом идет, а потом трет лицо, чтобы быть более менее не таким опухшим, собирает остатки сил и встает с лавочки. Он чуть сгибается из-за голодных болей в желудке и усталости, но все равно делает шаг в сторону какой-то закусочной, чтобы попросить чуть-чуть чего-нибудь съестного.       Но его выворачивает наизнанку после третьей ложки супа. Повар, который там работает любезно отдал ему контейнер с остатками и захотел даже подкармливать парнишку, но видимо, желудок настолько отвык от пищи, что теперь ее воспринимает как что-то ненужное. Так Чимин и остается сидеть на асфальте возле дороги с контейнером в руках, хорошо, что тот мужчина не видел, как парня рвет.       Пак откладывает еду в сторонку, вытирает губы замызганной толстовкой, чувствуя, как желудок будто всасывает себя, и обхватывает его руками, заваливаясь на бок от боли. Она настолько острая, что пронизывает каждую клеточку его тела, у глаз находятся силы, чтобы снова начать реветь, и Чимин всхлипывает. Он сворачивается калачиком и взвывает от боли, нет возможности пошевелиться совсем, ощущение, что конечности свинцом налиты, желудок сворачивает в жгут, а люди снуют вокруг парня, кто-то переступает его, и никто не слышит его тонкого голоса, что молит о помощи, никто не слышит жалкого воя.       Чимин не знает сколько времени прошло, из-за боли ему кажется, что уже кончается ночь, но нет, солнце только упало за горизонт, на улицах еще недавно ходили люди, а он так и лежит никому не нужный. Видимо, выжить ему не суждено, ведь он уже начал что-то делать для ее продления, для возможности обратно войти в социум и жить как все, а ему снова подкидывают испытание на прочность, и ведь так всю жизнь. Когда он только родился, у семьи совершенно не было денег, они делили кусок хлеба на троих и порой ели по одной пачке рамена в два дня, они жили без газа и отопления, без обоев и штор, но после все вошло в русло, отец выбился на рынок со своим предложением, а мама наконец-то нашла новую работу. Чимин долго радовался, когда в восемь лет ему подарили его первую игрушу, он помнит, что это был какой-то дорогой робот, что прожил добрых пять лет, а когда он увидел свою комнату в новой квартире, то не мог поверить, что это ему. В шестнадцать Пак заканчивал девятый класс одного из самых востребованных школ города, он вспоминает, как тогда сутками проводил в стенах хореографического отделения, чтобы поступить в танцевальную академию, но не смог. Тогда он целый год не отлипал от станка и через огромную конкуренцию пробился на самое последнее место на коммерческой основе и проучился два года, а теперь лежит в легкой толстовке на асфальте и считает вздохи, чтобы отвлечься от боли. Чимин устал, очень устал бороться с жизнью, пусть минут двадцать назад он сказал, что рано опускать руки, но теперь его жизненные силы иссякли. Ничего не случится, если на одного человека станет меньше. Люди рождаются и умирают, так уж жизнь устроена, а как ты там умер будет интересно лишь зевакам на кладбище.        - Парень, эй, парень, проснись! Да проснись же ты! - Чимин ощущает шлепок на своей щеке, что отдается жгучей болью, удар несильный, но почему-то чувствуется иначе. - Черт, да проснись!       Пак медленно открывает глаза и не может пошевелиться. Вообще. Даже пальцем. Его зрение расфокусировано и шатается, но он отличает пятно разного цвета, которое меняет положение и тянется к нему, убирая со лба прилипшие волосы.       - Ты как? - судя по голосу это мужчина. - Помощь нужна?       Чимин только хрипит и закатывает глаза, он сильно устал и хочет спать.       - Эй, только не отключайся, парень! - и все вокруг перестает быть значимым. Наконец-то Чимин чувствует легкость в теле и ни одной лишней мысли в голове.

***

      Он просыпается со жгучей болью в горле и ломотой во всем теле, чувство, что все кости трутся друг о друга и норовят прорвать кожу, его желудок болит особенно сильно, и Чимина просто крутит по кровати. Он пытается найти позу, в которой будет не так больно, но оной не находит, поэтому скручивается в калачик и всхлипывает, но всхлип отражается басом от стен. Пак это просто игнорирует.       Спустя какое-то время дверь открывается, и в комнату входит парень.       - Доброе утро, как себя чувствуешь? - он двигается в сторону Чимина и аккуратно присаживается на край кровати, прикасаясь ко лбу Пака. - Температура вроде спала, но давай проверим? - Чимин кивает, не находя сил ответить, и позволяет засунуть градусник в подмышку. - Лежи и не дергайся. - парень кладет руку на чужое плечо и слегка придерживает.       Чимин нагло рассматривает незнакомца, периодически жмурясь из-за яркого солнца за окном, но отличает черные волосы и лицо, что ничего не выражает, за то его глаза буквально глядят в душу. У Чимина, смотря в них, мигом проносится вся жизнь, что уже прошла и даже некоторые моменты будущего, что Пак уже когда-то успел вообразить.       - Тебе сильно плохо, да? - мужчина аккуратно приподнимает его руку и смотрит на градусник. - Так я и думал, 37.6, не критично, ты всю ночь под сорок пролежал, я уже хотел вызывать скорую.       Чимин кусает губы и в знак благодарности чуть сжимает ослабевшой рукой чужую потому, что словами сказать ничего не может из-за острой боли. Парень коротко улыбается и прячет ладошку Пака под одеяло.       - Меня зовут Мин Юнги, ты можешь написать, где твои родители или друзья, чтобы я мог отвезти тебя к ним? - он гладит Чимина по плечу, укрытому теплым одеялом, тот крутит головой и укладывает ее обратно на подушку. - Вот как.. Давай тогда поживешь со мной, хорошо? А потом мы решим, что с тобой делать.       Чимин старается взглядом показать, что он очень рад такому решению, и у него получается. Юнги видит, как чужие глаза сияют, словно ночное небо в деревне, где нет фонарей, что глушат звезды, и улыбается слегка, прикрывая улыбку рукой. Он встает с кровати и с более приподнятым настроением уходит на кухню. Все же милого паренька он подобрал.

***

      Спустя несколько минут Юнги возвращается в комнату с тарелкой дымящегося бульона. Он ставит ее на табуретку, которая играет роль тумбочки и пытается приподнять парня, но тот скулит и вырывается. Чимину совсем не хочется менять положение и тем более кушать, он боится, что его снова вывернет, это будет просто ужасно.       - Малыш, давай ты позволишь мне тебя покормить. - Юнги гладит его по волосам, попутно их распутывая, и Чимину безумно стыдно, что Мин касается таких ужасно жирных волос, но краснеет он все же от прозвища. - Давай ты обхватишь меня за шею, а я поставлю подушку, чтобы было удобнее, м?       Чимину приходится согласиться. Он еле обхватывает парня дрожащими руками и тяжело сопит в чужое плечо, когда его придерживают за талию, чтобы поставить подушку.       Когда его облокачивают спиной, то Юнги тянется уже за чуть остывшим бульоном. В нем нет никаких жестких продуктов, просто наваристый бульон с тертой морковкой. Такую пищу желудок Чимина принимает, но безумно жжет горло.       После еды его не тошнит, что довольно сильно радует, а потом ему приносят чай и настроение слегка поднимается. Юнги тоже сидит с кружкой, рассказывая истории из жизни и иногда зависая на несколько минут, а после тихо смеется, потому что забыл, о чем рассказывал. А Чимин и напомнить не может.       Уже ночью Пак быстро засыпает, не вспоминая всего того, что он пережил.

***

      На следующий день его снова называют малышом и чудом, несомненно Чимину нравились прозвища, но краснел он от них очень сильно, без возможности возразить.       В этот вечер Юнги притаскивает свой ноутбук в комнату к парню, надеясь хоть как-то его развеселить. Он решает включить какую-нибудь комедию и ставит ноутбук на свои ноги, прижимая Пака к себе, и включает фильм.       Юнги настолько интересно, что он ловит себя на том, что принюхивается к потной шее и волосам, Чимин пахнет просто великолепно, но Мин не может разобрать запах, он просто чувствует уют и тепло исходящее от кожи и чуть сильнее обнимает парня. А Чимин все ощущает, все легкие касания и то, как втягивает воздух Юнги возле его шеи, и у Пака просто мурашки бегут как это приятно. Чимин уже потерял нить сюжета кино, он сосредоточен на действиях Юнги, что аккуратно гладит самыми кончиками пальцев, пытаясь не отвлекать.       Через пару фильмов, голова Чимина уже лежит на чужих коленях, а сам Мин переходит на чужую шею и разминает тонкие руки, вызывая подрагивания. Они не смотрят на экран, он уже играет роль источника света для них, Пак просто любуются парнем, что снова тихо рассказывает про его работу, планы на жизнь, рассказывает про все, что может, а Чимин только хлопает густыми ресницами и мечтает скорее выздороветь, чтобы наконец-то ответить Юнги.        - Как ты себя чувствуешь? Полегче становится? - Чимин кивает головой, но показывает на больное горло и заложенный красный нос. Пак все еще температурит, но не так сильно, как в первую ночь. - Чудо ты чудное, быстрее выздоравливай.       Юнги прижимает его к себе и щекочет носом шею, слыша как скрипуче хихикает Чимин, и как он втягивает голову в шею, на что старший игриво кусает за круглое плечо и щурит глаза.        - Малыш, как тебя зовут? Я только понял, что не знаю твоего имени. - Юнги кладет Пака на спину, убирая ноутбук, а сам укладывается рядом на бок, подпирая голову рукой, а другую кладет на чужую талию. Чимин улыбается задорно и вертит головой. - Не скажешь мне? - снова отрицательный ответ. - Вот так вот, заботишься о человеке, а он отказывается даже имя свое назвать!       Юнги выдыхает, прикрывая глаза, и валится на спину. Через какое-то время он чувствует, что над ним нависают и открывает глаза, видя темную макушку и широкую улыбку, на которою Мин отвечает своей.       - Чимин. - хрипит парень, его горло ужасно болит и не дает правильно произносить звуки, но Пак старается.       - Чимин? - парень кивает и падает под бок Юнги, укладывая голову на грудь. В его волосы тут же вплетаются чужие длинные пальцы, и Пак откровенно балдеет. - Когда спадет температура, тебя надо будет искупать, сейчас не буду, чтобы она не разгулялась снова.       Чимин кивает и начинает рассматривать ворсинки на чужой футболке. Постепенно его одолевает тяжелая сонливость, и он не в состояниях с ней бороться, позволяя сну завладеть собой. Так Пак и засыпает, слушая чужое дыхание.

***

       Паку снова снится его детство, то как над ним издевались одноклассники за его зашитую форму, за то, что уже третий год он ходит с одним и тем же портфелем и в тех же протертых туфлях. Как его били и унижали, пачкали пиджак мелом и выливали на него ведро с водой для доски, рвали его тетради, закрывали в кабинке туалета до вечера, пока не придут родители. Ему снится, как однажды посередине учебного дня у него расклеилась обувь, и все дети начали над ним смеяться.       - Смотрите, у нашего жирного Чимина обувь уже на части распадается, настолько он разжирел! - Пак не был полным, у него просто были щечки, но он все равно верил во все оскорбления, выдерживая до конца дня, а потом ревя в подушку ночью, когда родители рядом засыпали.       Чимина резко выталкивает из сна, его тело ломит и горит, горло нещадно дерет и ощущение, что Пак вовсе и не пил лекарства последние два дня, он судорожно выдыхает и поворачивает голову. Юнги не ушел. Чимин тянется к чужому плечу и аккуратно трясет. Не помогает. Тогда он трясет сильнее и более продолжительно, и парень сонно раскрывает глаза, несколько секунд фокусируясь на Паке.       - Чимин? Что случилось? - Юнги резко просыпается и садится на кровати. Он губами прижимается ко лбу и шипит гневное:"Черт". Мин вскакивает и включает лампу на столе, поворачивая к потолку.       Чимин очень благодарен, что Юнги не включает верхний свет.       Парень хватает градусник с табуретки отдает Паку, попутно набирая номер на телефоне. Он выходит из комнаты, чтобы не мешать больному. Через какое-то время Юнги возвращается и проверяет температуру, убирая градусник в сторону, он забирается обратно в кровать и тянет Чимина через постель, укладывая на себя.       Мин обнимает его, касаясь губами разгоряченной кожи и легонько качая.

***

      Скоро приезжает врач и осматривает больного, попутно забирая кровь на анализы и обрабатывая некоторые синяки, что Пак получил, живя на улице.        - Что ж, у парнишки ангина. Разговаривать будет только через пару дней, еду желательно жесткую не давать, лучше пюре или бульоны, чтобы не травмировать. - он открывает свой блокнот и быстро что-то черкает в нем. - Вот это стоит купить и давать два раза в день за полчаса до еды. Если через дня три лучше не станет или заметите ухудшения, то сразу вызывайте меня. Доброй ночи.       Юнги уходит провожать доктора и после хлопка входной двери сразу же возвращается к парню. Он выключает свет и забирается под одеяло, утыкая Чимина в его шею.       - Какой больной малыш мне попался.. - с некой иронией говорит Юнги, на что Пак бьет его по груди и тяжело сопит. - Ничего, я вылечу тебя.        Мин задерживается губами на макушке парня и мычит какую-то популярную детскую колыбельную, убаюкивая Чимина.

***

       Следующие два дня пролетают незаметно, каждый день Юнги смущал младшего всякими словечками или двусмысленными шутками, смотря на слишком милую реакцию, и сам умилялся с этого.       Чимину было безумно приятно внимание старшего, его касания, забота, в которой купался Пак. Эти два дня они ночевали вместе, и младший каждый раз засыпал на его груди, а просыпался в крепких объятиях верхом на Юнги.       Ему казалось, что он вернулся в свой дом, ему было очень комфортно и тепло, будто в груди разожгли костер, несмотря на хмурую погоду. Спустя два месяца ужасных дней, что он провел на улице, Чимин снова начал улыбаться, и пусть он не разговаривал еще с Юнги, Пак думает, что и слов тут не надо, чтобы понять, что между ними что-то есть. Что-то еле уловимое, как запах чая, который Мин заваривает каждое утро для Чимина, как легкие касания Юнги по коже, когда старший думает, что Пак еще спит, как глубокие удары чужого сердца, когда младший засыпает на груди Мина.       Кажется, что все, что было только несколько дней назад - просто плохой сон, кошмар, который закончился. Чимин надеется, что это так, он хочет любить своим маленьким изрезанным жизнью сердцем. Хочет снова построить свою судьбу с уже любимым человеком.

***

      - Чимини, вставай. - еле слышимый шепот на ухо, и Пак просыпается в объятиях старшего. Ему сразу же предлагают чай, который он с радостью берет в свои ладошки. - Малыш, нам нужно сегодня поговорить, хорошо? Но перед этим наконец-то я тебя искупаю.       Пак кивает головой, ведь и самому уже хочется смыть с себя эту грязь и пот после температуры. Но вот предложение на разговор звучит угрожающе, неужели его выкинут снова на улицу, потому что он выздоровел? Неужели его жизнь снова падет после этого разговора? Чимин чувствует руку на подбородке, что заставляет его встретиться с чужим взглядом.        - Что-то случилось? Плохо себя чувствуешь? - в глазах Юнги океан беспокойства, он снова прикладывает руку ко лбу парня и внимательно рассматривает Чимина.        - Все хорошо. - хрипит Пак и кашляет несколько раз. Мин делает недоверчивое лицо, но руку убирает, это веселит младшего. Он тыкает пальцем в морщинку между бровями, расправляя ее. - Правда, все отлично.

***

      После завтрака Чимину набирают ванну и уходят, сказав не торопится. И Пак не торопится. Он аккуратно трогает ногой воду, проверяя ее температуру, а только потом полностью забирается.       Вода идеальная, она слегка пощипывает кожу, расслабляя мышцы и заставляя задуматься о всем том, что происходит вокруг него, он думает о тех двух месяцах, что он жил на улице, и о той неделе, в которую о нем заботился Юнги. Он размышляет о своей симпатии и приходит к выводу, что лучше сказать сейчас, чем мучиться потом.       Чимин хорошенько моет голову и трет шею, думая о том, как же лучше признаться, что стоит рассказать из своей жизни, а что лучше опустить и больше не вспоминать, но Пак решает, что нужно говорить все и сразу, без подводных камней. Если любит, то примет с любым прошлым.       Он тщательно вытирает кожу и надевает майку Юнги, которая доходит ему почти до середины бедра и шорты, что держатся на добром слове. Так он и выходит признаваться.

***

      На кухне уже во всю готовит Юнги, и Чимин не может удержаться, он подходит к нему сзади, обвивает чужое тело и привстает на носочки, чтобы положить голову на плечо и наблюдать за процессом. Юнги посмеивается на это, вручает младшему половину морковки и сажает рядом на столешницу.       - Возможно, не самое подходящее время, но.. Можешь ли ты мне рассказать хоть чуть-чуть о себе, что захочешь? - он не отрывается от готовки, но поглядывает на парнишку, пока говорит.       - М, на самом деле моя жизнь не очень интересная.. - голос хрипит и норовит сорваться, все же горло еще не до конца прошло.       - Чимин, мне будет интересно все, что ты расскажешь. Я с тобой уже неделю живу, а нормального разговора у нас так и не было.       - Ну.. Говорят, что жизнь похожа на зебру, но у меня ощущение, что я просто лег на черную полосу и не двигаюсь больше. Ощущение, что судьба просто издевается надо мной как и все остальные. Я родился в бедной семье, и все дети меня ненавидели, пока у моих родителей не начало все получаться с работой. Тогда я перешел в более хорошее учебное заведение, а старшую школу уже хотел закончить в танцевальной академии, так как желал с этим связать свою жизнь, долго и усердно готовился, часами проводил в зале, но прошел я с натяжкой только во второй раз, и то на платной основе... - Чимин прерывается и всхлипывает, утыкаясь лицом в ладони. Юнги замечает это, откладывает все и крепко прижимает к себе мальчика, зарываясь пальцами в волосы. - А два месяца назад.. - Пак захлебывается слезами, и Мин предлагает отложить разговор, но Чимин продолжает, если уж начал, то нужно и закончить. - Родители скончались. Деталей неизвестно, да и на опознание меня не пустили, а потом просто выгнали из квартиры, и я оказался на улице. Юнги, пожалуйста, не оставляй меня одного, молю, я буду помогать, но не бросай меня.       Чимин заходится в истерике и его всего трясет, он зарывается носом в чужую шею и обнимает крепко-крепко, чтобы отцепить его не представлялось возможным, но Мин и не пытается, он целует темную макушку и гладит по спине. Сколько же этот ребенок пережил.       - Чимини, малыш, я тебя не брошу, слышишь? Ты никогда больше не будешь одинок. - он говорит тихо и медленно, чтобы до парнишки дошел смысл, чтобы он прочувствовал каждое слово.       - Не бросайся такими словами! - голос Чимина очень слабый и приглушен чужой одеждой.       - Я уверен, малыш, уверен как никогда. Я ведь той дорогой ехать не должен был, но что-то меня потянуло туда, а когда я увидел тебя возле дороги, такого маленького и беззащитного, у меня сердце защемило, и вокруг будто все остановилось. - Юнги отрывает лицо Чимина от шеи и смотрит ему в глаза, смотрит в это звездное небо и понимает, что этот малыш его. - Я влюбился в тебя еще в первый день, когда ты только посмотрел на меня своим невозможным взглядом, я понял, что ты нужен мне. Пак Чимин, я люблю тебя, и никогда больше не отпущу.       - Юнги, я тоже тебя люблю!       Чимин снова плачет и утыкается в плечо напротив, а Мин запрокидывает голову, чтобы не заплакать, но нос предательски щиплет, и все же по щеке скатывается слеза, что попадает в чужие волосы.       Через какое-то время Чимин успокаивается и перестает икать, а старший наконец-то набирается смелости.       - Малыш, можно я тебя поцелую? - он смотрит в красные, припухшие от слез глаза, а потом мажет взглядом по упругим губам, что также налились цветом и ждет ответа.       - Поцеловать? В губы? - Чимин расширяет глаза, и его брови вздымают вверх.       - Да, Чимини, в губы. - он смеется, когда младший кивает головой несколько раз подряд, и припадает к губам.       Сначала просто короткими чмоками, чтобы Чимин привык и не смущался, а потом медленно посасывает каждую из губ, игриво прикусывая и ловя судорожный вдох. Он целует аккуратно и не торопясь, поглаживая чужую напряженную спину, а потом берет ладони Чимина, что зависли в неуверенности, и кладет себе на плечи. Юнги прижимает парня к себе ближе и углубляет поцелуй, он коротко лижет губы, а потом языком раздвигает их, встречаясь с чужим. Чимин выпрямляется на это действие и сжимает волосы на затылке старшего, он ластится под чужие прикосновения, когда ладони старшего проскальзывают под футболку, сначала ведя по бедру, а потом и по талии вверх, слегка щекоча.       Юнги отрывается от губ и покрывает шею поцелуями, а Чимин только запрокидывает голову, открывая больше голой кожи. Но Мин быстро прекращает, целуя щеки, маленькие глазки и в конце в губки, что сложились бантиком. Он трется носом о чужой и остается в таком положении, ухмыляясь на то, что Чимин, похоже, не здесь.       - Ю-юнги. - да, все же Пак не здесь. - Можно еще, пожалуйста?        И Мин снова со всей нежностью утягивает его в поцелуй. Ведь кто он такой, чтобы отказывать Чимину.

***

       Всё, что с нами происходит, случается именно тогда, когда нужно.*