Между Раем и Адом

Иногда совсем молодых ангелов используют как «пушечное мясо»: пускают первой атакующей волной едва обученных войнов, уже после которых сражаться идет элита. Демоны с первыми разбираются играюче, не особо напрягаясь, понимают, что это лишь отвлекающий маневр. И более с более сильными соперниками раскрывают всю свою мощь.

Однако, в последнюю сотню лет такие прорывы светлых на территорию Эдома стали происходить значительно реже. Высшему причина такого поведения была не интересна, но он с усмешкой предполагал, что ангелы снизили «показатель населения пернатого» до необходимого уровня и успокоились. Сам он обычно в таких заварушках участвовал редко, чаще наблюдал со стороны. И вот, в одной из относительно недавних стычек Демон заметил, как поле боя медленно, но верно покидает один совсем молодой ангелочек, даже внешний похожий на едва достигшего совершеннолетия подростка. Того прочь от своих собратьев к скалам теснили сразу три демона среднего ранга с тремя другими совсем примитивными демонятами на цепях. Ангел прихрамывал на ногу, отступая, нервно вздрагивает крыльями и безумно напоминает того самого примитивного, что когда-то первым встретился на пути Высшего в его самый первый визит на Землю. Он был безумно сладким и податливым, и так быстро привязался к порождению тьмы, что осквернило его тело, но непонятным даже для себя причинам – не тронуло душу. В то время Высший был совсем юнцом даже по человеческим меркам, чуть сентиментальным и, наверное, поэтому решил, что пусть первый его примитивный попадет после смерти на такое, как и его глаза, голубое небо. Вероятно, крохи этой синтемантильности еще были живы или Демону было просто любопытно, но чуть подумав, он все же решил позволить выжить в этой бойне одному милому ангелочку. И стоило Принцу Эдома появиться за его спиной, как нападающие демоны испарились на поиски другой жертвы. Ангел удивлено выдохнул и совсем обессилено опустился на черный песок. Высший постоял несколько секунд, весело хмыкнул и шагнул ближе. - Совсем беспечные ангелы пошли, - вместо приветствия произнес Демон, заставляя жителя небес вздрогнуть и резко поднять голову. – Надо быть внимательнее, лапушка. Оглядываться хоть иногда. А теперь, будь добр, не дергайся. Демон присел рядом на песок и медленно провел рукой над правым бедром ангела, где красовалось три глубоких раны черные по краям от демонического яда. Под воздействием магии другого представителя демонической расы этот яд медленно выводился из крови, а рана затягивалась. - Все, - довольный собой Высший хлопнул в ладони, - к концу дня будешь, как новенький. Ангел молча буравал его взглядом. - Даже спасибо не скажешь? – демон в образе мужчины сделал вид, что обиделся и поднялся на ноги, собираясь уходить. – Вот и помогай после такого. Но неожиданно тонкие бледные пальчики вцепились в его камзол, не позволяя и шага ступить. В голове мелькнула красивая картина того, как эти пальчики могли бы цепляться за его обнаженные плечи и дрожать от получаемого удовольствия. - Спасибо, - тихо, но искренне буркнул мальчишка. - Ты можешь всегда на меня положиться, - наклонился к его уху Высший. – Но давай все же сохраним в тайне мои способности, м? И исчез, не оборачиваясь. Он знал: их пути еще пересекутся. Вторая встреча была не менее увлекательной. Асмодей с сыном устраивали прием, куда были приглашены не только высшие демоны, но и ангельские собратья. Место встречи – пространственный карман в междумирье; Принц Ада не любил, когда толпы непонятно кого разгуливали по его замку. Знакомую темную макушку среди гостей Демон заметил не сразу. Уловил на переферии зрения и с удовольствием присмотрелся внимательнее: не показалось. Ангелочек стоял рядом с делегацией светлых, официально они с Асмодеем встречали еще в самом начале приема. И на которой Высший точно не наблюдал своего старого знакомого. Видимо, это была своего рода забастовка ангелочка по поводу своего вынужденного присутствия на мероприятии. Мальчишка стоял с хмурым лицом, периодически поглядывал на стол с угощениями, но не приближался и что-то периодически бормотал себе под нос. Ругался он там что ли? По сторонам не смотрел, без особого желания реагировал, когда обращались непосредственно к нему. В какой-то момент к ангелу подошла высокая женщина в белом классическом костюме – в ней Высший без удовольствия опознал Мирейру, главнокомандующего восточного фронта светлых крылатых или просто «занозу в заднице Асмодея» - и стала явно что-то ему выговаривать. Александр – родство между двумя ангелами нельзя было не заметить, а у Мирейры был только один сын – в ответ на слова матери вздохнул и уставилась взглядом куда-то в пространство поверх ее плеча. Ангелочку понадобилось пару мгновений, чтобы его глаза округлились в узнавании и неверии. Это и не удивительно: мало кто из рядовых светлых знал его, сына Асмодея, в лицо – вот и Александр в прошлый раз не признал. Сейчас же и объяснять ничего не нужно: трон, на котором сидел Высший, рядом со своим отцом, говорил сам за себя. Весь вечер юный ангел вес себя тише воды, ниже травы, прятался по углам, но все равно ощущал на себе обжигающий взгляд одного из хозяев этого вечера. Ничего особо интересного не происходило: пара столов была занята мелкими переговорами, кто-то танцевал, остальные тихо покидал зал и прогуливались по ночному парку, так любезно предоставленному фейри. Главное – далеко не забредать. Среди желающих развеяться и подышать свежим воздухом оказался Александр и стоило ему скрыться на одной из многочисленных тропинок, как Демон одним глотком допил скотч и направился следом. - Это был твой куратор или мать? – в своей обычной манере – без вступления и приветствия – заговорил демон. Словно они уже давно гуляют по парку и ведут неспешный разговор; словно не было разрыва между первой и второй встречами длиною в десять примитивных лет. Ангел от неожиданности чуть не выпустил крылья на свободу и резко обернулся. - И то, и другое, - нехотя ответил он спустя некоторое время, когда понял, что Высший не собирается оставлять его одного и идет рядом неспеша. - Интересные у вас семейные отношения, - со смешком оценил Демон. - Кто бы говорил, - не удержался Александр. - Об этом я и хотел поговорить. У меня есть интересное для тебя предложение. - М? – ангел остановился и с подозрение окинул собеседника взглядом. Тот неожиданно шагнул ближе, притянул к себе за пояс и что-то зашептал на ухо, опаляя горячим дыханием. Со стороны могло показаться, что Высший Демон соблазняет очередного наивного ангелочка. Но, благо, никто их не увидит – Демону совсем не нужны свидетели. Рядом на постели заворочались, заставляя Магнуса оторваться от воспоминаний о далеком, но таком важном прошлом. Сейчас же по правую руку лежал и медленно просыпался не менее важный нефилим. Бейн усмехнулся: прошедшая ночь была приятным удивлением. Мальчик пришел к нему сам; пусть был вынужден это сделать и просил о помощи, но пришел то все равно к нему. Интересно посмотреть, как он будет вести себя сейчас. «Предыдущий вечер» Родители никогда не повышали на Алека голос. Не то чтобы он не давал – по их мнению – для этого повод и они им гордились. Просто и отец, и мать предпочитали метод мозговыносящего неодобряющего его поведения лекции и взгляды, полные разочарования. Только в данный момент Роберт Лайтвуд действительно на него орал. Отец, который то и в воспитание своих детей предпочитал не вмешиваться и в основном вел разговор по вопросам, касающихся Сумеречных Охотников и Института. Однако, в этот раз терпению главы семьи пришел конец. Все началось с того, что неделю назад в их Институт командировали группу Охотников из Лондона. С капитаном группы Алек сразу нашел общий язык. Они втроем, вместе с Джеймсом, осуществили пару ночных вылазок и на деле увидели, что довольно неплохо могут работать в команде. После чего Джеймс вдруг все чаще стал оставлять их вдвоем, а Лайтвуд понял, что его симпатия к капитану взаимна. Тем не менее, дальше ничего не обязывающего флирта никто из них не заходил. Капитан все же понимал, что перед ним не рядовой боец, а будущий Глава Института, а у Алека были на то свои причины, среди который и Магнус. Однако, невинные шутки стали причиной того, что по возвращению из очередного вечернего рейда Роберт перехватил сына на пороге и повел того поглубже в парк для серьезного разговора. Тема разговора оказалась неожиданной. Латвуда старшего очевидно трясло, когда он просил Алека не позорить их так открыто и не втягивать в это Сумеречных Охотников из других Институтов. - Ангела ради! – тряхнул головой мужчина. – Если так хочется трахаться, то иди и найди себе кого-нибудь. Переспи хоть с самим чертом, но не в стенах Института. На сегодняшнюю ночь ты свободен от обязанностей. Алек поджал губы и проводил отца долгим взглядом. За все время монолога родителя он в ответ не проронил ни слова, даже не знал, что вообще мог бы сказать. Родители давно знали о его ориентации, но никогда не поднимали эту тему, только недовольно качали головой. Словно боялись, что одно произнесенное слово и все станет правдой, об этом кто-то узнает – что было еще хуже. Алек вздохнул и огляделся. Он был недалеко от того места, где находился портал в убежище Демона. Сейчас проход вероятно закрыт, ведь раньше Высший ждал его. Можно было, конечно, отправиться еще куда-нибудь – в тот же самый отель примитивных – раз ход в Институт на эту ночь для него закрыт и спокойно отдохнуть, но что-то не давало ему это сделать. Будто тело медленно, но верно охватывает болезненный озноб, при котором совершенно нет возможности найти удобное положение тела. Удивительно, портал был открыт и Лайтвуд с легкостью попал в «пещеры». Зал убежища был освещен дневным светом, хотя ни окон, ни электрических лампочек или самых банальных свечей не наблюдалось. Не наблюдался по близости и сам хозяин окружающего пространства. Нефилим прошелся по залу, стараясь не смотреть на центральную композицию – алтарь; подошел к дивану, на котором любил порой расположиться Высший, подушечками пальцев легко провел по книгам, оставленным в загадочном и отчего-то знакомом беспорядке и тяжело опустился в кресло. Которое, к слову, ранее здесь точно отсутствовало. Кресло оказалось столь уютным, что Алеку показалось, будто он утопает в его теплых тканевых объятиях. Возможно, он на самом деле заболевал; возможно, на кресло было наложены чары сна или существовала иная причина, но не прошло и пары минут, как Лайтвуд погрузился в беспокойный сон. И только где-то через полчаса из воздуха шагнул Высший Демон. Конечно, защитные чары сообщили о прибытии неожиданного гостя, но демон был слишком занят и не мог прийти раньше. А это необходимо было сделать как можно быстрее: кольцо, подаренное нефилиму, много лет назад, подавало странные вибрации. Будто ауру мальчишки испытала воздействие извне. И теперь, склонившись над спящим Алеком, Демон видел темные серые всполохи чужой магии, витающие вокруг. Это даже было не прямое воздействие, а скорее некая подсознательная установка, которая не даст человеку успокоиться, пока тот ее не осуществит. Демон чуть нахмурился: один из его подручных в Эдоме любил доводить примитивных до точки кипения, а когда они в гневе говорили близким страшные слова – наподобие «иди и сам умри самой страшной смертью» - те под влияние магии воспринимали это как указ к действию. И зачастую именно смерть приносило спокойствие. Судя по всему, Александр попал именно под такое воздействие. Но тот мелкий демон не мог не почувствовать энергию своего хозяина на парне. Тогда, что тот задумал? Какая, в конце концов, установка вложена в сознание Алека? Но тут, видимо почувствовав сквозь сон, что на него уже долго и очень пристально смотрят, нефилим заворочался в кресле и приоткрыл глаза. Для того, чтобы столкнуться и мгновенно проснуться под изучающим взглядом Высшего. - Простите, - хриплый после сна голос. – Я не знал, куда еще идти. - Выгнали из Института? - Только на эту ночь, - Алек невольно поджал губы, всем видом демонстрируя свое нежелание распространяться о произошедшем. Но когда Демона останавливало чье-то нежелание? - Рассказывай, - потребовал он, опускаясь на диван; на столике рядом тут же материализовались два бокала вина. Но Алек отвечать не торопился. Молча наблюдал за тем, как переливается вино в бокале, при движении руки и о чем-то явно размышлял. И скорее всего, в этих размышлениях присутствовал и демон, так как взгляд голубых глаз то и дело неосознанно падал на демоническую фигуру в соседнем кресле. Высший в обличье человеческого мужчины заинтересовано склонил голову к плечу. Нетерпение узнать мысли мальчишки распирало изнутри, но он стойко молчал и ждал. От чего-то казалось, что насильно выпытанная правда будет обличена не в столь интересную форму, как добровольно открытая душа. И правда, стоило об этом подумать и согласиться подождать еще несколько жалких земных минут, как Охотник отставляет бокал с вином и решительно поднимается на ноги. Окидывает демона каким-то неоднозначным сумасшедшим взглядом и протягивает руку. Интрига ситуации поднимается до критической отметки, демон заинтересованно приподнимает брови и берется за протянутую руку. Кажется, брови приподнимаются в еще большем удивлении, когда становится понятным, что его тянут в сторону алтаря. Александр, что вздрагивает от одной мысли об этом каменном изваянии сейчас осознанно и решительно направляется именно к нему. - Александр? – руки у мальчишки были холодные и сжимали его пальцы чуть сильнее необходимого, но демону причиняемая боль была несущественна. Тем не менее это говорило о нервозности Лайтвуда и было даже сложно предположить, что он задумал. - Скажи… Я красивый? Высший недоуменно моргнул, но легкая улыбка неконтролируемо коснулась его губ. - Несомненно. - Правда? – кажется, Алек чуть растерялся от ответа и расслабился. - Еще будучи маленьким карапузом, что ходил едва, ты был невероятно привлекателен. - Мы так давно знакомы? – Охотник, наконец, достиг алтаря и обернулся к Демону всем корпусом. - При первой встрече ты подарил мне милого плюшевого зайца. - Я… я бы хотел еще кое-что тебе подарить. - Интересно… - Мой первый секс, - голубые глаза прямо посмотрели в желтые кошачье напротив и в них была какая-то болезненная решимость. Высший правую поднял руку и пальцами, едва касаясь, провел по скуле, зарылся мягко в волосы и растрепал прическу. - Занятный мальчик, - и отступил на шаг. - Вы меня не хотите? – кажется, это по иррациональным причинам задело. - Почему ты решил, что я уже не взял твою девственность, а после заставил забыть? - Оу… - Алек ни секунды не сомневался в сказанном и расстроенно опустил напряженные до сих пор плечи. – Понятно. - Но раз уж мы здесь… - Демон окинул взглядом алтарь, озвучивать приказ словами не было смысла. Алек угрюмо залез на холодный камень без единой попытки сопротивления и зажмурился в ожидании боли, кои не было. - Расслабься, Александр, - горячий шепот на ухо, что напомнил вдруг Магнуса и внезапно способствующий успокоению метавшихся мыслей. – Хорошо. Молодец. Длинные пальцы ласково проходят по овалу лица… «А это символично. Взять тебя вновь брать тебя невинным. На том же самом алтаре». *** Алек чуть заворочался, смешно наморщил нос и, перевернувшись на другой бок, уткнулся носом в чужое горячее плечо. Сонный мозг подал слабый сигнал, что такового в его комнате ранее не наблюдалось. Охотник приоткрыл один глаз, убедился, что окружающая обстановка была похожа пусть не на его, но на знакомую квартиру Верховного Мага Бруклина и со спокойной душой уснул дальше. Сам Верховный Маг Бруклина (и много кто там еще), притворяющийся ранее спящим, прислушался к глубокому дыханию уснувшего Охотника и вновь вернулся к созерцания его прекрасного тела под боком. Он не соврал. Лайтвуд действительно был невероятно красив, харизматичен и хорошо собой. И не понимание сего факта тоже придавало ему определенной привлекательности. И он был вкусный. Везде. Такой мягкий, податливый и отзывчивый. Он даже смотрел с таким же немым восторгом как тогда. Когда то очень давно. Признаться, Магнус понимал, что вернуть воспоминания практически нереально, во всяком случае – пока Алек человек. И даже то, что он вливает через боль в смертное тело свою магию, вряд ли поможет хрупкому организму выдержать весь объем памяти. Но есть еще один вариант – мальчишку можно привязать эмоционально. Почему-то казалось, что с этой ролью легко справится личность Магнуса, но почему тогда в тяжелый момент Охотник пришел к нему, как к Высшему Демону? Немного даже льстит. - Доброе утро, - хриплый спросонья голос. - Как себя чувствуешь? – Магнус провел ладонью по сильной спине. - Давно так хорошо не высыпался, - Охотник гибкой струной потянулся всем телом, «незаметно» прильнул еще ближе и, наконец, неуверенно поднял глаза на мужчину. – Спасибо. - Это тебе спасибо, сладкий мальчик, - Магнус провел большим пальцем по опухшим губам Алек и мягко рассмеялся в ответ на смущенный взгляд. – Не стоит меня стесняться, Александр. Нас еще столько интересного ожидает впереди. Тебе понравится не меньше, чем сегодня, обещаю. - Что? Ты хочешь… - Почему я должен отказываться от такого вкусного подарка, как ты? Или ты против и это была единоразовая акция? Ответить Лайтвуд, к его большом облегчению, не успел. Любезно лежащий его телефон на тумбочке зазвонил мелодией, поставленной на сестру. Та по пустяковым поводам не звонила, а потому юноша подскочил на месте. - Да!... Что? Как это возможно?... Скоро буду, без меня ничего не предпринимайте. Алек заметался по комнате: на сборы у него ушло не более двух минут. И вот он вновь предстал перед Высшим при полном охотничьем параде. - Извини, мне нужно идти. - Да, - Магнус кивнул. – Демоны не ждут. Что-то происходит. Чувствую, весело нам всем придется в ближайшее время. - Это было не единичная акция, - почти неслышно и не совсем в тему на прощание пробормотал Алек, исчезая в голубом мареве портала. Но Демон его услышал. И понял. *** - Изабель? Что происходит? Алекс оказывается в закоулке недалеко от главного командного зала и сразу попадает в водоворот из бегающих в панике Охотников. Сестра хмурая и сосредоточенная стоит и сверлит взглядом монитор с картой города. - Алек? Где ты был? Впрочем, неважно, - девушка раздраженно тряхнула густой копной волос. – Происходит нечто из ряда вон. Со всех концов света приходят сигналы о катаклизмах. - Катаклизмах? Природных? - Вот именно! Природа словно сошла с ума! Вулканы, потопы, землетрясения. И ни одного физического присутствия демона. Но маги из других стран докладывают, что демоническое вмешательство все же было. - Демоны раскачивают структуру природы? Но зачем? Надо с фейри пообщаться, но они нам ничего толкового не скажут… - Лайтвуд недовольно уставился на красные мигающие точки на карте мира. – Надо попросить Магнуса о помощи. Может он, что подскажет. - Уже, - Изабель пожимает плечами и вздыхает. – Я отправила ему сообщение, но пока никакой реакции. Алекс сглотнул. Слишком громко по его мнению. Но было оправдание. Он совершенно не знал, как себя вести после их первой ночи. Стоп. Очень странная мысль. Он не знал, как смотреть в глаза Магнусу после того, как переспал с Демоном. Ответ от Магнуса не приходит даже на следующий день, в пустующей квартире шипе взъерошенный кот, а катаклизмы, но взрывали землю, то оглушали тишиной. Охотникам оставалось бегать за мелкими демонами по ночным улицам и кусать губы, наблюдая по карте и новостям за природными катаклизмами, которые никак не могли остановить. Верховные Маги по всему миру никак не могли повлиять на природу, им оставалось только спасать жизни простых людей. На третий день прямо перед носом Алека из воздуха образовалась целая стая бабочек. Охотник от неожиданности чихнул и недоуменно уставился перед собой. Бабочки устроили мини представление: летали плавными кругами в танце, а от их зеленных невесомых крыльев словно брызги отлетали огненные искры магии. - Похоже на магию Бейна, - нахмурился рядом стоящий Джейс. - Но бабочки? Вероятно, Иззи права и… Магнус действительно все еще у фейри. - Надеюсь это не сигнал SOS, что его держат взаперти, - фыркнул Джейс и вдруг перевел тему. – У вас с ним все хорошо? - Что? – Алек чуть на споткнулся о воздух на ходу. – Почему ты спрашивает? - Именно потому и спрашиваю, - разноцветные глаза с подозрением прищурились. – У тебя очень странная реакция на безобидный вопрос, Алек. Вы поругались? - Нет, мы не поругались, нет. Просто все очень сложно. И он не соврал. Они действительно не ругались. И ситуация действительно была патовая. Потому что с каждым днем Лайтвуд все серьезнее рассматривал мысль, что «эти двое» - одна и та же личность. Либо он где-то умудрился слишком сильно удариться головой. Но в его воспоминаниях о времени в пещере демона, он отчетливо помнит лицо этого самого Демона, что ранее никогда не случалось. И это лица с каждым днем в четче обретало знакомые черты одного мага. Как такое вообще возможно? Алек воздохнул. Чисто логически, это возможно. Маги – потомки демонов, Высший Демон решил пожить среди смертных и проще всего сделать это, притворившись магом. Сильным магов – Высший Демон и совсем без власти в другом мире это нонсенс. Алек усмехнулся. Но тогда при чем тут он? Что Высшему на самом деле от него нужно, что он так настойчиво ищет в его голове. И если Высшему нужна именно его «голова» тогда многолетней давности сделка с Лайтвудом-старшим была спланирована? Или всего лишь удачное стечение обстоятельств? Но Больше всего Алека мучал другой вопрос. Почему Высший (если это и правда он) решил сблизиться с ним под маской дружелюбного Магнуса Бейна? Чтобы просто поиграть? В попытке контролировать жизнь Алека со всех сторон? Можно было бы подумать, что Демон не хотел допустить связи Алека с кем-то из других мужчин. Сексуальной связи. Но та ночь… Была по инициативе Алека. Шикарная ночь, по правде говоря. Юноша смутился собственных мыслей и сильно прикусил щеку изнутри. Приди в себя Александр Лайтвуд! С такими неоднозначными мыслями Алек вместе с парабатаем достиг командного мостика. Окинул рабочую атмосферу угрюмым взглядом, передернул плечами и направился к выходу из Института. Надо проветриться. - Братец? – в поле зрения возникла беспокойная мордашка сестры. – Ты куда такой мрачный? - Нет настроения, Иззи. Хочу прогуляться. - Можно с тобой? - Конечно. У них была давняя традиция, только для них двоих. Когда кому-то было плохо, они шли гулять. По ночному городу и в тишине. Могли гулять часами и не перекинуться и словом. Вроде и один в своих мыслях, но чувствуешь рядом близкого человека. И не обязательно рассказывать, что на душе; не обязательно знать, что терзает другого – чтобы поддержать. К сожалению, данная прогулка пошла не по плану. Освещенная пешеходная тропинка в парке кишила монстрами. Те словно сидели тихо в засаде и ждали именно их и напали ни как обычно в темной подворотне, а в самом освещенном месте, ничего не боясь. Алек бежал из всех сил вслед за сестрой и по мере возможности прикрывал ей спину оставшимися стрелами. К сожалению, это было единственное, что можно было сделать в сложившейся ситуации, когда преследующие их демоны банально загоняли их в угол, как жертв. Лайтвуды впервые встречали такой вид демонов: внешне они напоминали человека, который измазан с ног до головы в нефти, а руки этого «человека» в одно мгновение могли удлиняться на неимоверно длинной расстояние. И простые законы физики на этих «людей» не действовали, демоны играючи бежали по любым поверхностям, включая стены и потолки. А своими ручищами они умудрились выхватить у обоих Охотников их стило, хлыст и кинжал Изабель и теперь явно нацелились на лук и стрелы Алека. Лайтвуды, наконец, добрались до входа в заброшенный лабиринт канализации. Первой спрыгнула Изабель, Алек – за ней, и в прыжке выпуская последнюю стрелу. Только вот сердце чуть не остановилась: за мгновение до своей смерти демон умудрился сдернуть с его шеи цепочку с кольцом. Искать это кольцо в останках из пепла времени не было. - Разделимся? – предложила Изабель, спрыгнув аккурат в грязную вонючую лужу. - Ну уж нет, - выдохнул Алек и рванул вглубь канализации, за спиной слышались звуки приближающихся демонов. Только вот на них нефилим совсем не обращал внимания, в голове билась мысль, что нужно немедленно связаться с Магнусом. Возможно, это была лишь игра воображения, но юноша отчетливо увидел, как в момент потери кольца, где-то на другом конце города подаривший его Высший Демон резко поднял голову от книги, что читал. - Иззи, дай свой телефон? - Связь все еще не ловит, - задыхаясь, ответила девушка, но телефон все же передала на бегу. Алеку и не нужна была связь, по личному телефону Магнуса Бейна можно было дозвониться из любого уголка этого мира. - Александр, - мгновение спустя откликнулся Бейн на том конце провода. - Ты можешь найти меня без кольца? Изабель, не останавливайся! – Алек заметил, что девушка стала бежать значительно медленнее и подтолкнул ее в спину. – Осталось немного. - Алек, - в дыхании Охотницы стал слышаться хрип, - я больше не могу. Изабель покачнулась и тяжело опустилась на землю. Руку она прижимала к ребрам с правой стороны, а сквозь пальцы текли тоненькие струйки крови. - Почему ты не сказала, что тебя задели! – кажется, Лайтвуд давно так не боялся за сестру. – Магнус, Магнус! – но на том конце провода не отвечали. Демоны были все ближе, казалось, что вот-вот они коснутся тебя, когда все затихло все настолько неожиданно, что в ушах зазвенело. - Где они? – шепотом спросила Изабель. - Нужно уходить, - не менее внезапно над головами Охотников раздался голос, заставляя девушку подскочить и зашипеть от боли в ране. Маг, тихо появившийся напротив, коротко, но мягко улыбнулся Охотнице. Просто щелкнул пальцами и они втроем оказались в привычной гостиной Бейна. Только тогда хозяин лофта перевел тяжелый взгляд на Алека. - Прости, - нефилим чуть склонил голову и уперся взглядом в пол, когда Бейн подошел и остановился буквально в десятке сантиметрах от него. Давил он теперь не только магией, но и физически, что даже Изабель не могла не почувствовать. – Я не ожидал, что мелкие демоны сорвут кольцо с шеи. - Магнус, - девушка попыталась перевести внимание Бейна с брата на себя, - так что происходит? Маги нам совсем ничего не говорят, но я уверена, что они знают многим больше нашего. - Магия Эдома нестабильна, - Магнус пожал плечами и опустился в любимое кресло, позволяя Алеку выдохнуть. – Целое измерение в дисбалансе, кексик, очевидно, что демоны воспользуются шансом и будут скопом сюда наведываться. С каждым днем их будет все больше. - Но почему это происходит? В Эдоме что, война? Магнус вздохнул, он явно не горел желанием делиться информацией. Посмотрел на Изабель, чуть дольше задержал внимание на Алеке и снова вздохнул. - Как вы знаете, детишки, Эдомом управляют несколько Высших Демонов, их магия создает баланс, пронизывая насквозь все измерение и более низших демонов, там проживающих. Однако, последние несколько столетий трон Асмодея пустует – один из Принцев Ада отсутствует, его функции никто не выполняет и это полная катастрофа низшего мира, которая начинает отражаться и здесь. - Что? – нефилимы шокировано переглянулись. – Асмодея больше нет? Почему за столько времени мы об этом не узнали? - Могу вас обрадовать, - Бейн пожал плечами. – Не только вы, но и большинство магов об этом не в курсе, только те, кто уже жил во времена падения Асмодея. - И очевидно, ты один из них, - хмыкнула Изабель, Алек за все время разговора не произнес ни слова и только все больше хмурился. - Скажу даже больше: я собственными глазами видел происходящее. Ведь, я не только его сын, но и тот, кто сверг его. В гостиной повисла тишина. Лайтвуды пытались переварить услышанное, а Магнус тем временем чуть склонил голову к плечу и будто к чему-то прислушивался. - Вам пора идти, - неожиданно мужчина поднялся на ноги и выжидающе посмотрел на гостей, - у меня образовались срочные дела... Очень срочные, - с нажимом повторил он, когда никто не пошевелился. Прямо посреди комнаты образовался портал. Алек помолчал еще пару мгновений, кивнул каким-то своим мыслям и помог сестре подняться с дивана. - Спасибо за помощь, Магнус, - тепло поблагодарила Изабель и направилась к порталу. - Ах да, - в последний момент окликнул маг обоих Лайтвудов. – К сожалению, никому из того, что вы сегодня узнали рассказать не сможете. Охотница понимающе хмыкнула и исчезла, а вот Алек чуть задержался. - Все происходящее как-то связано со мной, да? – поинтересовался осторожно, хотя сам не знал, готов ли услышать ответ. - Тебе пора, Александр, - его настойчиво подтолкнули к порталу; уже переступая границу синего сияния нефилим услышал, как в квартире Магнуса оглушительно запищали оповещающие чары. – Жду тебя вечером. И этот вечер Алек ждал с напряжением и нервозностью даже большими, чем перед крупной битвой с Демонами. Когда Лайтвуд под конец дня оказался посреди знакомой ритуальной комнаты, он растерянно огляделся, словно оказался здесь впервые. Мелькнула мысль, что возможно это пространство и вовсе находится в Междумирье. Как вести себя с ожидающим его уже Демоном он так и не решил. Это была их первая встреча после того, как Алек показал, что знает, кем на самом деле является Магнус Бейн. И если предыдущие встречи с Демоном происходили под воздействием ментальной магии, которая не позволяла его узнать, то в этот раз Алек их совсем не почувствовал. Магнус оторвался от очередного древнего фолианта, который вполне вероятно был доставлен прямиком из Эдома, и поманил Сумеречного Охотника к себе. - Как давно ты знаешь? – довольно доброжелательно поинтересовался Демон. - Сам не знаю, - Алек потер пальцами переносицу, пытаясь сфокусироваться на внутренних ощущениях, - но все началось после… после той ночи. Я просто стал тебя ощущать и сны еще эти. - Сны? – Демон заинтересованно подался вперед. – Расскажи. - Это даже не сны в полном понимании, скорее неясные образы из подсознания. - Какие именно образы? - Ангелов и демонов, - со смешком ответил нефилим, он сам не верил в то, что рассказывал. – И знание, что мы знакомы уже очень давно. Даже по меркам демонов. Ты это искал в моей голове? - Не то, чтобы искал. Точнее будет сказать, я пытался пробудить в тебе эти воспоминания и, кажется, выбрал неправильный способ достучаться, - вдруг Магнус тепло улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. - Почему ты не занимаешь трон отца? – решился все же спросить Алек. – Это тоже как-то связано с моими воспоминаниями? Я что, в прошлой жизни был демоном? Как вообще такое возможно? Кажется, он задал больше одного вопроса. Но это было простительно, чем больше поступало информации, тем более становилось непонятно. - Кажется, кто-то хочет, чтобы мир крутился вокруг него, - весело хохотнул Демон. – Но к сожалению, в чем-то ты прав, Александр. - Что? – юноша обессиленно опустился на диван. – Как? Я не понимаю. - Ты падший ангел, Александр. В том самом смысле, что придают люди. Ангел, что отвернулся от своих, ради любимого из другой расы. - Ради… Тебя? Мне сложно в это поверить, - Алек со стоном потер переносицу, предчувствуя надвигающуюся головную боль. - Именно, - Высший склонил голову и с сочувствием посмотрел на Охотника. – В тебе многим больше крови Ангелов, чем в любом другом нефилиме, но даже при таком раскладе хрупкое человеческое тело не способно было бы выдержать весь объем памяти сверхъестественного существа. - Боль как-то может в этом помочь? - Да. Стимуляция нейронов головного мозга. Плюс процесс возвращения памяти сопровождается болью, я пытался приучить твое тело к ней. Красивые голубые глаза неотрывно в невероятном изумлении смотрели на Магнуса. Лайтвуд несколько раз открывал рот в попытке что-то спросить, но из горла не вырывалось ни звука. *** Сначала это казалось совпадением. Небольшие перебои в подаче электричества, странные колебания в радиосигналах, непредсказуемые выбросы магии в местах, где раньше она была стабильной — всё это списывали на техногенные причины, временные сбои, погодные аномалии. Никто не хотел видеть в этом знамения. Никто не верил, что что-то действительно идет не так — не просто в городе, не просто на континенте, а во всей структуре мира. Но на второй день отключилась система спутникового наблюдения Института. Магические защитные купола над некоторыми территориями — например, над китайским Шанхаем и мексиканским Монтерреем — дали сбой. Появились сообщения, что небо в некоторых регионах поменяло оттенок: где-то оно стало слишком ярким, будто выгорело, а где-то окрасилось в блекло-серый цвет, словно готовилось пролиться пеплом. На третий день начали исчезать маги. Буквально: дома вскрыты, одежда на месте, магическая энергия усеяна в воздухе, а тел — нет. Вампиры сообщали о «разрывах в сновом поле» — кто бы мог подумать, что у них оно вообще есть — а фейри начали покидать Горные дворы, говоря загадками, будто древние песни вернулись в их головы и велели им скрыться под землю. На четвёртый день демоны перестали прятаться. Они больше не ждали ночи, не маскировались, не таились в тенях. Они выходили на улицы средь бела дня — не как разведчики, не как случайные врывы, а как армия, медленно, но уверенно заполняющая всё пространство вокруг. Они шли по асфальту, словно это их земля, и нападали на людей, даже не стремясь их забрать с собой или использовать — просто убивали, разрывали, растаскивали по кускам. Пятый день стал первым днём массовых авиакатастроф. Магнитные бури вышли из-под контроля. Небо буквально светилось — как вспоротый живот, из которого сочилась магия. Спутники окончательно замолчали. Один за другим начали падать самолеты. Огонь в небе стал привычным зрелищем. Над головами людей горели крылья железных птиц, и никто больше не кричал от страха. Все уже видели смерть. Все знали, что она идёт. Шестой день начался с массовых беспорядков. Люди… изменились. Нет, они не стали одержимыми. Это было бы проще. Они просто… срывались. Как будто что-то внутри человечества — глубоко спрятанная тьма — вырвалось наружу. Они грабили, убивали, насиловали, нападали на семьи, сжигали церкви, устраивали самосуд, воевали друг с другом на улицах, не дожидаясь, пока придут демоны. Демоны теперь даже не тратили усилия — просто шли по следу кровавых следов, оставленных самими людьми. И вот, на седьмой день, Алек стоял в разрушенном квартале Бруклина, среди осколков стекла, криков и дыма, и не узнавал город. — Всё смешалось, — выдохнул он, тяжело опускаясь на колени прямо посреди улицы, залитой кровью и бензином. — Примитивные и Сумеречный мир. Верх и низ. Свет и тьма. Всё перемешалось в одну бесконечную, омерзительную кашу. Как будто… как будто Эдом раскрылся, как пасть, и втянул в себя весь мир, а потом выплюнул его обратно, только перевёрнутым. Магнус стоял рядом, сжимая в одной руке ярко пульсирующий сгусток магии, другой — прикрывая глаза, в которых плясало пламя. — Это даже не вторая фаза, Александр, — его голос был тихим, но напряжение в нём звенело, как натянутая струна. — Это даже не вторжение. Это — синтез. Слияние. Миры не просто соприкасаются — они соединяются. И если это произойдёт окончательно, не останется ничего: ни Земли, ни Эдома. Только пустота между, в которой не живут ни демоны, ни боги, ни магия. Только хаос. Только обрывки. — Мы должны что-то сделать, — прохрипел Алек, в голосе — отчаяние, злость, неуверенность. — Я не могу просто стоять и смотреть, как всё рушится. Я не могу… видеть, как дети бегут по улицам, а за ними охотится демон с головой, украшенной человеческими черепами. Я не могу… Он умолк, сжав кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони до крови. Потому что они оба знали, что он может, нет, должен сдеалть. Только он. Но Высший Демон молча смотрел, а Алек искал иное решение. И не находил. Все стадии сопротивления он окончательно прошел в то утро. Когда повисла тишина. Пугающая, ненормальная. Ветер, который обычно колышет кроны деревьев в Центральном Парке, будто замер — ни дуновения, ни шелеста. Даже птицы замолчали. Лайтвуд стоял на крыше одного из небоскрёбов, глядя на горизонт. Чёрные облака в небе сгущались с невозможной скоростью, словно кто-то скатывал ткань над Нью-Йорком, закрывая солнце. Рядом звенел воздух — от магии, от страха, от чего-то древнего. — Магнус, — позвал он, не оборачиваясь. — Ты это чувствуешь? Бэйн промолчал. Спокойно стоял рядом и, кажется, видел больше, чем человеческий глаз. Чувствовал больше, чем Сумеречный Охотник. И совсем не волновался. Да и зачем, от апокалипсиса он совсем не пострадает. Это даже интересно. В небе вспыхнула молния — без грома. Просто ослепительный белый разряд, разрезавший небо до самого горизонта. И следом — рев. Но не грома. Словно небо само застонало. В ту же секунду землю содрогнуло — тонко, гулко, под кожей, будто Нью-Йорк вдруг превратился в живое существо с бешено бьющимся сердцем. Магнус схватился за парапет, Алек — за плечо мага. — Это не просто землетрясение, — прошептал он. — Это… разлом? И в эту секунду раздался первый крик. Сначала один. Потом десятки. Сотни. С другой стороны города в небо взвились столбы черного дыма. Их было не один, не два — а десятки. Что-то горело сразу в нескольких районах. Метро обрушилось в Бруклине, в Куинсе люди заполонили улицы, убегая от чего-то невидимого. Над Манхэттеном пролетел пассажирский самолёт — слишком низко. Слишком. Он кренился вбок, огонь вырывался из одного двигателя, сигнализация визжала. Алек не отводил глаз. И вот он рухнул. Со страшным скрежетом и ревом, с грохотом, от которого кровь застыла в венах, огромная машина вписалась в многоэтажку — волна огня и дыма окутала целый квартал. Ударная волна сбила с ног даже на крыше. — Магнитные поля нестабильны, — прошипел Магнус. — Это уже не земная природа. Это ад вмешивается напрямую. В ту же секунду — вопль. Не человеческий. Из переулков, улиц, с крыш начали вылезать демоны. И не скрываясь. На перекрёстке Пятой авеню один из них, с чёрной чешуёй и отвратительно длинным хлыстообразным языком, прыгнул на мужчину в деловом костюме. Укус. Кровь. Паника. Дальше — хуже. Толпы. Демоны — десятки, сотни, рвались из порталов, из трещин в асфальте, из воздуха. Некоторые неслись верхом на неизвестных тварях, другие использовали крылья, третьи — передвигались рывками, будто дерганные фигуры из сна. Алек вытащил лук. Магнус уже поднял руки — магия взвилась вихрем и окрасила небо алыми сполохами. — Это вторжение? — закричал Алек сквозь ветер. — Это не вторжение, — ответил маг, глаза которого уже светились жёлтым. — Это начало конца. Институт спал. Даже его стены, обычно пропитанные магией и жизнью, казались уставшими — словно и они чувствовали надвигающийся конец. Мир рушился медленно, методично, а Институт больше не был крепостью. Он стал последним островком для тех, кто не знал, где ещё можно выжить. Или хотя бы умереть с достоинством. Алек шагал бесшумно. Он уже привык к темноте. Уже не жмурился от её вязкости. В его движениях не было паники — только усталость и решение. Он не оставлял записки. Не оставлял рун на стенах, как делали погибшие Охотники, — он не собирался умирать. Но и не верил, что вернётся. Сумка была небольшой — старая, чёрная, потертая. Внутри — смена одежды, пара аптечек, нож, стило, амулет, завернутый в ткань, пара фотографий, и кольцо на цепочке, которое он почти бессознательно снова повесил на шею, будто страх потерять его сильнее страха самого Эдома. Он уже подошёл к воротам, когда из тени шагнули двое. — Алек, — голос Изабель прозвучал тихо, но безошибочно. И в ней было больше боли, чем гнева. — Скажи мне, что ты не делаешь то, что я думаю. Слева появился Джейс. Парабатай. Брат. Сердце, выбитое в руне. — Я не идиот, — произнёс он. — Но ты мог бы хоть сказать, что собираешься исчезнуть в никуда. Даже ты должен понимать, что не выйдешь из Института, не встретив нас. Алек застыл. Его пальцы сжали ремешок сумки. Он не смотрел на них сразу. — Я не собирался исчезать, — выдохнул он наконец. — Я собирался уйти. — Разница? — спросила Изабель. — Я собирался уйти туда, откуда не возвращаются обычные Охотники, — сказал он. — Уйти туда, где, возможно, смогу что-то изменить. Или хотя бы понять, как всё стало вот так. — Алек… — Джейс шагнул ближе, голос понизился. — Не делай этого. Если это — самоубийство, мы не дадим. Если это — жертва, мы будем рядом. Но если это — побег… — Это не побег, — оборвал его Алек. Впервые за много лет в его голосе появилась трещина. — Это то, чего я избегал слишком долго. Это не... импульсивное решение. Я... — он резко выдохнул, и впервые за всё это время посмотрел им в глаза. — Я вижу сны. Каждый чёртов день. Уже много лет. Сначала это были намёки. Потом — видения. Потом — приказы. Я выполнял их. Я врал вам. Я исчезал ночами, возвращался с ранами, и говорил, что "всё под контролем". Он бросил сумку на пол. Прямо к их ногам. Развернулся лицом. — Вы знали, что я вру. Вы просто не хотели знать, насколько глубоко всё зашло. Я не просто имею связь с демоном, Джейс. Я не просто контактирую с ним. Он… он часть меня. Или я часть его. Я не знаю. Я знаю только одно — эта связь не оборвана. Она не исцеляется. Она крепнет. И теперь я чувствую, что должен идти туда. В Эдом. В буквальном смысле. Молчание. Изабель прикрыла рот ладонью. Глаза её блестели — от злости? От страха? — Ты хочешь сказать… — она сглотнула. — Ты хочешь сам туда пойти? — Я не хочу, — прошептал Алек. — Но мне нужно. Он… он ищет что-то во мне. Что-то, что я сам не могу понять. И пока я этого не узнаю, он не остановится. А пока он не остановится — апокалипсис не прекратится. Это не просто вторжение. Это… было начато ради чего-то. И это что-то — связано со мной. — Это безумие, — выдохнул Джейс. — Ты хочешь войти в Эдом один? — Если мне нужно пройти через его врата, чтобы понять, как всё это остановить — я пройду. Один, если надо. Я больше не могу просто жить, притворяясь, что всё нормально. Что можно отлежаться, пока буря не пройдёт. Это не буря. Это конец. И я стою в его эпицентре. Молчание снова. Алек опустил плечи. Впервые за долгое время он выглядел не как командующий Института, не как безупречный воин — а как мальчик, загнанный в угол собственными снами. — Мне нужно в Ад, — произнёс он спокойно. — В прямом смысле слова. Не метафора. Не "в адские времена". Мне нужно пройти сквозь портал и найти того, кто меня создал. Кто меня метит. Кто готовится использовать меня как инструмент. Он шагнул вперёд, поднял сумку. — Я должен выяснить, кто я в этой истории. Герой. Жертва. Или монстр. И только там я получу ответы. Изабель сделала шаг к нему, потом ещё один — и обняла. Сильно. Без слов. Он сжал её в ответ, опустив голову ей на плечо. Рядом подошёл Джейс. Его рука легла на плечо парабатаю. — Если ты идёшь в Эдом, — хрипло произнёс Джейс, — ты не идёшь туда один. Алек закрыл глаза. К сожалению, от желания Джейса тут ничего не зависело. *** Лофт был залит мягким, тёплым светом. За широкими окнами медленно и беззвучно шёл дождь — один из тех редких вечеров, когда город будто бы пытался затихнуть, прежде чем снова взорваться паникой и криками. Здесь, в этих стенах, всё оставалось прежним: книги, свечи, мягкие ткани, запах ладана и магии. Только воздух стал плотнее. Словно сам Дом чувствовал, что на пороге стоит нечто важное. Алек вошёл молча. Сумка осталась на первом этаже, оружие он снял у входа. Он не стучал — двери сами распахнулись. Как будто Магнус знал. Он ждал его в кресле у окна, спиной к входу, с бокалом вина в руках, но не пил. Лишь смотрел в стекло, в отражение улиц, потонувших в воде и отблесках неона. Алек подошёл на шаг, потом на два. Сердце колотилось, как у мальчика, но голос — ровный: — Я готов. Магнус не обернулся сразу. Лишь сделал глубокий вдох — не как человек, который удивлён, а как тот, кто слишком долго ждал, чтобы просто сказать "я знал". — Знаешь… — начал Алек, подойдя ближе, — мне вчера снова приснился сон. Магнус медленно повернул голову. Его взгляд был серьёзен, внимателен, словно он заранее знал, что Алек скажет, но хотел услышать из его уст. По-настоящему. — Я был… ангелом. Нет, не нефилимом. Настоящим. С крыльями. — Алек смотрел в пол, чуть усмехаясь. — Я летал. Высоко, так высоко, что облака были под ногами. А ты был в небе тоже. Ни плаща, ни теней. Только ты, светлый, и… смеющийся. Ты пытался меня догнать. Не как охотник, а как... кто-то, кто хочет поиграть. Ты был быстрее. А я — счастлив. Магнус молчал. Лицо его оставалось всё таким же — сосредоточенным, будто вбирающим каждое слово. Алек продолжил, голос стал тише: — Но потом… всё меняется. Небо вспыхивает огнём. Огонь не снаружи — он во мне. Он пожирает меня изнутри. Я чувствую, как распадаюсь. Как кожа сходит слоями, как будто кто-то нажимает на каждую жилу, выжигая её. Я кричу во сне. И самое странное — я просыпаюсь… и чувствую это. Боль. Как будто она всё ещё здесь. Не фантомная. Настоящая. Я проверял. Нет ран. Нет ожогов. Но ощущение, будто я горел по-настоящему, не уходит. Он поднял взгляд, наконец встретившись глазами с магом. — Я боюсь, Магнус. По-настоящему. — Он сглотнул. — Я стою на пороге того, что даже не понимаю до конца. Я иду в место, о котором у меня есть только шрамы и догадки. Но я всё равно готов. Я… хочу идти туда с тобой. В твою обитель. В Эдом. Потому что всё ведёт к этому. Потому что я устал быть разорванным пополам. Потому что я знаю, что там — ответы. Алек сжал пальцы в кулак. — Но я боюсь так, как не боялся никогда. Тишина между ними повисла почти физически — как воздух перед грозой. Магнус медленно отложил бокал. Поднялся. Подошёл. Не спеша, с величием, которого не требовал, но которое было в нём с рождения. Он встал перед Алеком, коснулся его щеки кончиками пальцев — едва-едва, как при первом прикосновении к ране, не зная, болит ли она. — Страх — это нормально, Александр, — сказал он, тихо, почти ласково. — Особенно, когда ты идёшь навстречу себе. Настоящему. И Эдому. Он провёл ладонью вдоль скулы Алека, задержался на челюсти, потом опустил руку на плечо. — Но теперь, когда ты признал свою суть, своё прошлое… нашу связь… — его голос стал тверже, как заклинание, — никто в аду не посмеет тронуть тебя. Никто. Ни один из тех, кто раньше смеялся за моей спиной, ни один из тех, кто пытался влезть в твою душу через сны. Потому что теперь ты идёшь туда не как жертва. А как тот, кто знает, кем он стал. Алек не ответил. Он просто сделал полшага вперёд, прижавшись лбом к плечу мага. — Мне всё равно страшно. Магнус улыбнулся — сдержанно, но тепло. Он обнял его за шею, легко, но крепко. — Значит, ты по-настоящему готов *** Тогда он был ангелом. И не в метафорическом смысле. Настоящим. Светлым, крылатым, юным, с душой, где ещё не поселилось то тягучее сомнение, которое веками потом будет жить в нём. Его волосы были светлее, чем сейчас, глаза — чище, взгляд — прямее. Он был создан для полёта, для битвы, для света. И всё же стоял напротив демона. — Ты всегда выглядишь так, будто готов напасть, — произнёс Магнус, протягивая ладонь. В ней — небольшой камень, кристалл цвета молочного янтаря, заключённый в оправу из чёрного металла. — Потому что я всегда готов, — отрезал Алек. Его голос был резкий, молодой, холодный. — Это не оружие, — мягко заметил Магнус. — Это... сигнал. Подарок. Амулет, если хочешь. Алек не взял сразу. — Я не беру подарки у тех, кто прячется в дыме и зовёт это "домом". Магнус усмехнулся. Медленно подошёл ближе. — Этот камень, — он поднёс амулет ближе к его груди, не касаясь, — нагревается при приближении демонов. Он будет жечь, если рядом кто-то из тех, кто захочет навредить. И... он поможет мне найти тебя, если ты позовёшь. Если тебе станет плохо. Или страшно. — Мне не бывает страшно, — холодно бросил Алек. Но в его глазах дрогнула искра. Магнус наклонился ближе. Его голос стал ниже: — Страх — не позор. Его боятся только те, кто слаб. А ты… не слаб, Александр. Ты просто пока не знаешь, на что способен. — Почему ты делаешь это? — в голосе Алека — резкость. — Ты же демон. — Потому что однажды ты спас меня. На поле, где все думали, что я враг. Ты мог уничтожить меня, но оставил в живых. И потому что я не забыл, как ты смотрел тогда: будто пытался понять, кем я могу быть… а не кем я родился. Алек сжал губы, медлил, потом резко вырвал амулет из руки демона. Сжал ладонь. — Я никому об этом не скажу, — прошептал он. — И никому не покажу. Ни воинам. Ни Архангелу. — Именно поэтому я дал его тебе. ТРОННЫЙ ЗАЛ. ЭДОМ. Врата храма за ними давно закрылись. Они шли через мрачные залы, полные резонанса магии, через колоннады, охраняемые иллюзиями, и тайные переходы, о которых не знали даже старшие из демонов. Алек — в чёрном, с непокрытыми руками, с крыльями, чуть дрожащими в напряжении. Магнус — в своём любимом тёмном одеянии, босиком, потому что он знал: этот каменный тронный зал реагирует на тех, кто входит. Он был когда-то вырезан из лавы и золота — и подчинялся только хозяину. — Это безумие, — прошипел Алек, останавливаясь у подножия зала. — Асмодей узнает. Он... он может нас почувствовать. Или кто-нибудь ещё. — Мы здесь одни, — спокойно отозвался Магнус. Его глаза светились мягко-жёлтым. Он оглянулся и медленно подошёл к трону. — Он мне не хозяин. Я не принадлежу никому. И ты — тоже. — Мы не должны быть здесь, — Алек шагнул следом, сжав кулаки. — Это его трон. Его зал. Это... — Это то, что он считает своим. Но трон живёт только тогда, когда на нём сидит кто-то живой. — Магнус поднялся по ступеням и опустился на чёрно-золотой трон, раскинув руки на подлокотниках. — А сегодня... он мой. Или — наш. Алек стоял, сжав челюсть. Он хотел сказать, что это глупо. Опасно. Что Асмодей следит. Что это пахнет не просто вызовом — а дерзостью, за которую здесь сгорают заживо. Но Магнус посмотрел на него. Медленно. С вызовом. С уверенностью, что никто — ни демон, ни ангел — не имеет власти над ними здесь и сейчас. — Подойди, — тихо сказал он. Алек закрыл глаза на миг. Потом, как будто срывая с себя цепи, шагнул вперёд. Поднялся по ступеням. И опустился на колени между ног демона, потянувшись к нему, вцепившись в его рубашку, как будто в последний оплот тепла. — Мы сумасшедшие, — прошипел он ему в губы. — И ты доведёшь меня до гибели. — Возможно. Но мы сгорим красиво. Они целовались так, будто за каждым прикосновением стояла вечность. Магнус медленно притянул его к себе, усадил на колени. Пальцы ласкали чужую спину, крылья, дрожащие от возбуждения и страха. Алек — сдержанный, сосредоточенный, но всё-таки дрожащий от жара, который рос в нём, как пламя, неотвратимое и древнее. На троне, где никогда не было жизни, зазвучали стоны. На камнях, где присягали Тьме, двое выбрали друг друга. Не ради власти. Не ради вызова. Ради желания. И связи, которую нельзя было разорвать. *** Врата тронного зала открылись без единого звука. Ни скрипа, ни магического всполоха, ни грохота. Просто — пустота, распахнувшаяся перед ними, тёмная, величественная, как бездна, из которой рождаются звёзды. И когда они сделали первый шаг внутрь, камень под ногами будто вздохнул. Тихо. Почти радостно. Алек остановился на пороге. Он ничего не помнил. Ни линий колонн. Ни формы арок. Ни цвета окон, затянутых мрачным стеклом. Всё перед ним было новым. Незнакомым. Холодным и древним. И всё же... что-то внутри него дрогнуло. — Это... — он выдохнул, не отрывая взгляда от огромного зала, уходящего в тень. — Я здесь не был. — Не помнишь, — мягко, почти ласково поправил Магнус. Он стоял рядом, спокоен, как всегда. — Но ты был. Алек сглотнул. Сделал ещё один шаг. Камень под ногами вновь поддался едва заметно — не просел, не качнулся, а как будто... признал его. Почувствовал. — Это твой тронный зал? — спросил он, глядя вперёд. Где-то вдалеке, в конце бесконечного ряда колонн, виднелся трон — черно-золотой, вырезанный из лавового камня, словно сам Эдом когда-то породил его. — Один из них, — кивнул Магнус. — Но этот... особенный. Алек продолжал идти. Медленно. Каждое движение отзывалось в теле странным эхом. Как будто внутри него — слишком глубоко, чтобы достать — просыпалось что-то. Память не отозвалась ни одним образом. Но мышцы, дыхание, кожа... всё знало. Я здесь был. Я сидел на этом троне. Я целовал в этих стенах. Я дрожал от страха. Я был свободен. Он вздрогнул, остановился. Оглянулся на Магнуса: — Это... это не воспоминание. Это… чувство. Тело помнит. Дворец... — …помнит тебя, — закончил Магнус, подходя ближе. — Он всегда тебя помнил. Даже когда ты ушёл. Даже когда забыл. Алек прикрыл глаза. В груди сдавило. Воздух был насыщен чем-то знакомым — не запахами, не магией, а ощущением. Ощущением возвращения. Он шагнул вперёд, прошёл под аркой, и зал будто вздрогнул от его присутствия. Свет от факелов — а он даже не замечал, как они зажглись — дрогнул, усилился. С потолка, сводчатого, как небеса, сорвались тонкие волны огня — но не жаркого, а мягкого, как золотое дыхание вечера. — Он живой, — прошептал Алек, остановившись посреди зала. — Он... рад. — Он — часть меня, — сказал Магнус. — А теперь — и часть тебя. Ветер, которого не было, тронул края его плаща. Воздух заволновался — словно дворец дышал. Они оба стояли в самом сердце Эдома. И Алек впервые не чувствовал страха. Он чувствовал... дом. — Я не знаю, кем был тогда, — тихо произнёс он. — Но сейчас... я чувствую, будто вернулся. Магнус подошёл, коснулся его ладони. Их пальцы сплелись. Трон впереди затаился, будто тоже ждал. — Ты всегда был моим, Александр. Но теперь ты снова стал собой. И теперь Эдом тоже это знает. Алек стоял рядом с Магнусом, их пальцы всё ещё были переплетены. Но теперь это касание ощущалось иначе. Глубже. Не как простое прикосновение кожи — а как что-то древнее, переплетённое с нервами, с дыханием, с самим сердцем. Как будто под кожей, под костями, под всей оболочкой тела — он чувствовал: Магнус больше, чем кажется. Раньше он просто знал. Знал, что Магнус — демон. Знал, что он древний. Могущественный. Знал, что он старше всех зданий в Бруклине, и сильнее любого мага, кого Алек встречал. Но знание — это сухой факт. Информация. Как рунный символ в учебнике. А теперь… теперь он чувствовал. Это было как стоять на краю океана, думая, что ты видишь его целиком — а потом вдруг понять: под гладью воды — глубины, бездонные и страшные. И эти глубины смотрят на тебя в ответ. Магнус стоял рядом — тот же. Та же улыбка в уголках губ, те же тяжёлые кольца на пальцах, те же слегка раскосые глаза с поволокой кошачьего света. Но внутри... внутри была безмерность. Огромная, пульсирующая сила. Не только магия, не только энергия — суть. Магнус не просто владел Эдомом — он был его частью. Словно каждый камень в зале отзывался на его дыхание. Каждая молекула воздуха замирала, когда он смотрел. И Алек это чувствовал. Не глазами. Не разумом. Тело чувствовало. Кровь. Кость. Внутри него дрогнуло что-то — смесь восхищения, страха и… трепета. Он не понимал, как раньше мог не замечать этого. Как мог прикасаться к Магнусу и не чувствовать, что он на самом деле. — Ты… — прошептал он, не в силах подобрать слова. — Ты не изменился. Но я… я чувствую тебя иначе. Теперь. Магнус посмотрел на него, чуть склонив голову. Глаза мерцали — мягко, без давления. — Потому что теперь ты открыт, — сказал он тихо. — Раньше ты смотрел на меня как на загадку. Сейчас… ты стал частью этой загадки. Алек сглотнул. Он чувствовал, как вокруг Магнуса пульсирует нечто, что невозможно измерить — словно за тонкой вуалью, удерживаемой волей, скрывается не просто сила, а целый мир. Сырой, первозданный, полный огня, древней магии, желания, пустоты и власти. Суть демона. Та, что обычно пугает людей. Та, что сводит с ума тех, кто слишком близко подходит. Но Алек не отпрянул. Он стоял. И не мог оторвать взгляд. — Это… ты всегда был таким? — хрипло спросил он. — Да, — мягко. — Просто ты наконец смог увидеть. Ты готов. Твоё тело помнит. Душа проснулась. Магнус сделал шаг ближе. — Боишься? Алек выдохнул. Слишком медленно, словно боролся с чем-то внутри себя. — Да, — честно ответил он. — Но не тебя. Магнус кивнул — одобрительно, спокойно. Его ладонь легла на грудь Алека, чуть выше сердца. — Тогда ты увидишь больше. Ты почувствуешь всё, что я когда-либо скрывал. И ты не сгоришь. Алек закрыл глаза. В груди билось сердце. Но не от страха. От того, что он стоял рядом не просто с магом. Не с любовником. А с существом, которое могло разорвать мир — и которое выбрало не делать этого, пока держит его за руку. Алек всё ещё стоял перед ним — напряжённый, тихий, выпрямленный. В груди — сумбур: память молчит, но тело горит от прикосновений, которые, кажется, уже знало. Каждый взгляд Магнуса вызывал дрожь под кожей, как будто волны магии отливались где-то в костях. Он прикусил губу, задержал дыхание и выдохнул вопрос, который давно грыз изнутри: — А если… я так и не вспомню? Если всё это останется только… чувствами? Обрывками в теле, но не в голове? Он смотрел прямо в глаза Магнусу — и впервые не видел просто мага, мужчину, демона. Он видел владыку. Силу, воплощённую в форме. Хозяина Эдома. И — того, кто смотрел на него так, будто за миллионы лет не видел ничего более нужного. Магнус усмехнулся. Он подошёл ближе, медленно, лениво, как хищник, уверенный, что его жертва — не жертва, а дар. Остановился почти впритык. Положил ладони на плечи Алека, провёл по шее, остановился на челюсти, слегка приподнимая лицо. — Тогда, — тихо, хрипло, с опасной нежностью, — я снова заставлю тебя влюбиться в меня. Он наклонился, их лбы соприкоснулись. — Медленно. Жестоко. До последней капли терпения. До того момента, когда ты сам припомнишь, как звучит моё имя на твоих губах, когда ты вдыхаешь от того, что я касаюсь тебя. Когда твоё тело, Александр, сотрётся до предела между "ты" и "я". Алек замер, дыхание сбилось. Магнус продолжал — уже не шепча, но с той глухой силой, что скатывается из недр власти: — Ты не вспомнишь словами. Ты вспомнишь телом. Кожа твоя, губы, каждый сантиметр тебя — они уже знают, кому ты принадлежишь. Он провёл пальцами по его губам. Медленно. — Здесь, в Эдоме, в моём дворце, ты — не просто гость. Ты — причина, по которой это место вообще существует. Ты — тот, кого оно ждало. Кого я ждал. И голос стал тише, почти ревнивым: — И я ждал слишком долго. Он схватил его за талию, прижал к себе, так, что в груди Алека всё сжалось — от жара, от близости, от неотвратимости. — Мы вернёмся на трон, — прошептал он в губы. — Как когда-то. Как в ту ночь, когда ты был крылатым, злым, упрямым ангелом, а я — демоном, который осмелился прижать тебя к камню своего трона и выдохнуть тебе в ухо, что ты мой. Глаза его вспыхнули золотом. Пламя скользнуло по залу — как дыхание дворца. Как возбуждение камня. Как сама магия Эдома, откликающаяся на своего хозяина. — Я посажу тебя туда снова. И ты будешь стонать, как тогда. Трепетать. Царапать мне спину. Выдыхать имя, которое не забудешь даже в следующей жизни. Он крепко взял его за шею, не сжимая, но властно. Его голос был спокоен, но в нём дрожала жажда, тёмная, безумная: — Я сильнее, чем когда-либо. Хозяин Эдома. Владыка магии. Но жажду только одного — тебя. Твоего тела. Твоего голоса. Твоей верности. — И если ты не вспомнишь... Я вырву эту память из звёзд. Из пыли. Из твоей крови. Снова. И снова. Магнус сделал шаг назад — не отпуская. Повёл его за собой, вниз по ступеням — к трону. Камень вспыхнул под ногами, как будто дворец чувствовал приближение хозяев. — Пойдём, — выдохнул он. — Дай мне твои кости. Я напомню им, чья ты вечность. Они шли к трону медленно. Как будто время, скованное магией Эдома, замедлилось. Как будто сам зал, чуткий к их шагам, затаил дыхание, боясь спугнуть нечто священное — возвращение. Каменные ступени под ногами пульсировали теплом. Трон впереди не был холодным монументом. Он — оживал. Алек чувствовал это телом. Он не помнил, как однажды сидел на этом троне, но внутри… в нём разгоралось что-то древнее. Колени слегка дрожали. Пальцы вспотели. Не от страха. От… ожидания. Предвкушения. Узнавания. Я был здесь. Я был с ним. Я был его. Магнус поднялся первым. Трон принял его без сопротивления — как любимого сына, как хозяина. Он откинулся на спинку, раскинув руки по подлокотникам. Его взгляд — властный, тёмный, нетерпеливый — скользнул вниз, к Алеку. — Иди сюда. Алек поднялся медленно. Его пальцы сжимались в кулаки, будто тело сопротивлялось, а душа уже давно сдалась. Он встал между ног Магнуса, и тот сразу потянул его за бёдра, посадил к себе, как будто не было иного места, где тот должен быть. Как будто всё в этом мире предназначалось для того, чтобы Алек снова оказался здесь. Тело Алека напряглось — тонко, на уровне мышц, спины, дыхания. Но Магнус не торопился. Его ладони скользнули по спине, по бёдрам, по груди. Он не раздел его — пока. Он вспоминал через пальцы. — Вот здесь ты дрожал, — прошептал он, гладя его по ключицам. — И здесь… — пальцы легли на живот, чуть ниже. — …ты выгибался, когда я вошёл в тебя. А вот здесь, — он провёл по губам, — ты выдыхал моё имя и пытался не закричать слишком громко, боясь, что услышат. — Кто услышит? — хрипло выдохнул Алек. — Все. Мир. Небо. Эдом. Они все слушали тогда. И будут слушать снова. Алек не выдержал. Он сам потянулся к поцелую — жадно, неуклюже, будто выдох, потерянный тысячу лет назад, снова обрёл рот. Магнус встретил его жёстко. Целовал глубоко, уверенно, как кто-то, кто не спрашивает, а забирает. Его руки уже рвали застёжки, одежду, как будто кожа мешала. Он раздвинул ноги Алека, посадил его глубже, плотнее, пока их тела не сомкнулись так близко, что между ними не осталось ни воздуха, ни времени. И тогда Алек вспомнил. Не головой. Тело. Как он выгибался, прижатый к этому трону. Как стонал, кусал плечо демона, разрывая кожу. Как звал по имени — не Магнус. Настоящее имя. То, которое нельзя произнести вне Эдома. И трон дрогнул под ними. Магия пошла волной — от основания к потолку. Свет погас. Осталась только их кожа. Их дыхание. Их жар. Алек вцепился в плечи Магнуса, голова запрокинулась, спина выгнулась, и он застонал — низко, срываясь, как когда-то. Как тогда. Как в ту ночь, которую никто не должен был помнить, но тело… тело помнило всё. Магнус шептал на древнем. Проклинал, обещал, клялся. Звал его своим. Своим ангелом. Своим падшим. Своим возвращённым. И когда Алек сорвался — не только телом, но и душой, — когда он выгнулся на нём, содрогаясь, вцепившись, как будто только Магнус удерживал его от распада, он понял: он был здесь. он всегда был его. и теперь вернулся. *** Это было в мире людей. Там, где пустыня раскинулась мёртвым полотном, выжженным солнцем и временем. Где вечерами небо дышало медью, а воздух был густым, как пыль веков. Они скрывались. Ненадолго, украдкой. У оазиса, забытого даже картами. Вода — прозрачная, гладкая, как зеркало. Пальмы качались, шептали. Магнус сидел, раскинув ноги в песке, обнажённый по пояс. Алек лежал рядом, спина к спине. Они молчали. Но тишина не продлилась. Воздух сгустился. Не ветер. Воля. Она пришла — глухим грохотом. Из разорванного пространства. Как рассечение неба. Асмодей появился в один миг. Высокий. Облачённый в чёрную ткань, что пульсировала магией. Его лицо — древнее, статное, обожжённое яростью. Глаза — как две угасшие звезды. — Ты осмелился. Голос его раскатился по пустыне, будто сама земля откликнулась. Алек резко сел. Тело сжалось в боевом инстинкте. Но он знал — это не враг, которого можно поразить стрелой. Это не демон с уровнями. Это — конец. Сам. Магнус встал медленно, не спеша. Он не дрожал. Он смотрел отцу прямо в глаза. — Ты нашёл меня быстрее, чем я думал. Асмодей сделал шаг. — Ты привёл его в этот мир. Ты… связал себя с ним. С примитивом. С нефилимом. С врагом. — Я связал себя с тем, кого выбрал, — холодно ответил Магнус. — Не с кровью. Не с властью. А с душой. — Души не существует, — рявкнул Асмодей. — Есть только сила. И ты предал свою, забыв, чьим сыном был рождён. Он вытянул руку — и вся вода в оазисе взвилась в воздух, замерла в форме копья. Острие нацелилось в Алека. — Я уничтожу его. И ты снова станешь тем, кем должен быть. Один. Без привязок. Магнус шагнул вперёд. — Нет. — Что ты сказал? — в голосе Асмодея зарычал хрип. — Я сказал нет. Ты не тронешь его. Ты не укажешь мне, кого любить. И не лишишь меня моего. Асмодей откинул капюшон. Глаза пылали. Оазис содрогнулся. — Значит, ты бросаешь вызов. Мне. — Я всегда бросал. Просто теперь — открыто. Мгновение. Потом — взрыв. Земля разошлась. Камень лопнул. Огненные змеи вырвались из воздуха. Магнус поднял щит — и в тот же миг бросил в отца удар, мощный, синим пламенем, от которого песок расплавился в стекло. Они дрались не за землю. Не за престол. За то, что невозможно поделить — за право быть собой. Силы трещали. Пространство гнулось. Дюны исчезали. В небе висело кровавое облако, и всё живое в милях вокруг пало замертво. Алек стоял в стороне, готовый вмешаться, но знал — это не бой, куда можно вмешаться. Это — древняя расплата. Наконец, Магнус сразил отца на коленях. Асмодей горел. Кровь его капала в песок, превращая его в черноту. Он смеялся — с надрывом, с яростью, с обидой. — Ты думаешь… ты победил? — прохрипел он, поднимая голову. Магнус стоял, тяжело дыша. На его коже — ожоги, трещины, пульсирующая магия. — Нет, — ответил он. — Я просто закончил с тобой. Асмодей повернул голову к Алеку. Тот стоял, с оружием в руке, но с ужасом в глазах. — Тогда слушай… мальчик. — Голос стал вязким, будто говорил сам Эдом. — Ты будешь гореть. Всю жизнь. Сны, тело, душа — всё сгорит. Я насылаю огонь, что не остановить. Огонь, который будет жить в тебе, пока ты дышишь. Алек ощутил, как под кожей загудела боль. Тонкая, глубокая, как заноза в сердце. — И знай, Магнус. — Асмодей поднял голову в последний раз. — Ты не станешь Владыкой Эдома… пока он не придёт к тебе сам. А он никогда не придёт. С этими словами Асмодей сгорел — без пепла. Только магия осталась в воздухе. И проклятие. *** Он проснулся, как просыпаются не от сна — от смерти. Не сразу. Не с резким вдохом. А так, словно плотная завеса времени и боли медленно расползалась внутри него, оставляя после себя пустоту, в которую сначала страшно заглянуть. Он не сразу понял, где находится. Простыни под телом были гладкими и плотными, пропахшими дымом, благовониями и чем-то тёплым, знакомым, похожим на покой. Воздух был густой, будто медленно дышащий — и в этом дыхании было что-то древнее, не человеческое. Он не двигался. Лежал, как лежат после падения с большой высоты — затаив дыхание, боясь услышать треск внутри себя. Сон ещё не отпустил его окончательно. Огонь всё ещё жил в его коже, в ногтях, в позвоночнике. Пульс отдавался в шрамах, которых не было. Где-то в глубине, в тех слоях души, которые не лечат руны, до сих пор тлел пепел, как память, что отказывается исчезнуть. Он сгорал. Не в бою. Не от клинка. А от чего-то более интимного. От проклятия, выдохнутого с ненавистью, вырезанного судьбой на его костях. Он чувствовал, как раскалывался на части — как ангел, отдавший крылья, и человек, слишком долго идущий в темноте. И в последние секунды, в самом центре боли, он осознал: он не умирает. Он становится. Становится собой. Он открыл глаза. Вокруг была тишина, в которой пульсировала магия — не враждебная, не давящая. Она обволакивала, как тепло воды, как бархат ночи, как память, которую невозможно вытравить. Потолок над головой был высоким, каменным, расчерченным тонкими трещинами, в которых едва заметно мерцал тусклый свет — не солнце, не звезда, а дыхание Эдома. И тогда он понял, где он. Он в аду. Но не в том аду, что пугает смертных. Он в том, где его ждали. Рядом, почти вплотную, тёплое тело. Ладонь, всё ещё не отпустившая его запястье. Дыхание, ровное, спокойное. Глаза, смотрящие в упор — без слов, без требований. Только взгляд. Магнус. Он не спрашивал, не говорил, не торопил. Он просто смотрел. Как смотрит тот, кто уже знал, что всё случится. Что будет именно так. Алек чувствовал его взгляд, и в этот момент в нём будто вскрылась тихая, но бездонная истина: он стал не тем, кем хотел быть. И не тем, кем его сделали. Он стал тем, кем должен был стать. Он чувствовал, как внутри него — в самых глубинных слоях сознания — переплетаются две сущности. Ангел. И человек. Две жизни. Два облика. Две боли. Ангел — светлый, вечный, упрямый, знающий честь, но не любовь. Нефилим — смертный, страдающий, с мечом в руке и сомнением в сердце, жаждущий смысла. Они не боролись. Не спорили. Они слились. Он чувствовал это в своём дыхании, в движении пальцев, в тяжести век. Он больше не нуждался в ответах. Потому что сам стал ими. Он медленно поднялся с подушки, не спеша, будто боясь разрушить тонкую ткань того, что между ними. Сел, прикрыл глаза. Тело ещё дрожало от жара, но в этой дрожи больше не было страха. Только странная ясность — как у человека, который впервые перестал убегать от себя. Он не знал, что будет дальше. Не знал, как назвать то, кем стал. Он просто знал, что это — правда. Что он теперь не обрывок, не половина, не кто-то потерянный. Он — итог. Слияние света и тьмы. Боли и любви. Памяти и огня. И когда он снова лёг рядом, не говоря ни слова, просто прикасаясь лбом к плечу Магнуса, тот закрыл глаза. Медленно, спокойно. Не потому, что всё закончилось. А потому что наконец началось.