Его скелет в твоём шкафу

Переживать моменты, когда жизнь даёт тебе эдакий массивный пинок под зад, можно по разному. Можно закрыться в себе и в гордом одиночестве думать над своей жизнью, можно начать жалеть себя и требовать жалости от окружающих, можно вдруг начать делать, делать и делать что-то руками, пока физическая боль не заглушит душевную, а можно напиться, ведь это так легко,- ограничить круг своего восприятия и жить в навеянном алкоголем мирке, полном иллюзий. Угадайте, что выбрал Даня? Светало. Поперечный плёлся из бара, едва держась на ногах. Все его существо было сосредоточено на том, как бы не упасть. Он выбирал как можно более безлюдные дороги, но отчего-то там каждый раз было дохера людей. — А можно с вами сфоткаться? Смысл предложения не сразу дошёл до Дани. Он развернулся, увидел какую-то девочку лет 16, а потом собрал все оставшиеся силы в кулак и побежал от неё. Куда подальше. Лишь бы не фотографироваться. Его заносило, пару раз он чуть не врезался в столб. Сердце заходилось в бешеном темпе. Добежав до какой-то безлюдной улицы, он тяжело опустился на лавочку. В глазах двоилось. И оттого он не сразу понял, что сидит не один. Его соседкой оказалась тщедушная старушка. Она сидела в каком-то плохоньком дождевичке и не мигая смотрела на Даню. Парень вдруг понял, что сейчас блеванет. Он упал с лавки, его затрясло от судорог, прошедших по его телу, и его стошнило прямо на поребрик. Старушка не шевельнулась, лишь несколько раз моргнула, будто стараясь избавиться от навязчивой иллюзии. Даня, пошатываясь, встал. Ему хотелось извиниться, но в то же время бежать отсюда куда подальше, от этого позора, от всех людей, от своих эмоций, от этого шума в голове. Но от себя не убежишь. Домой он ввалился в начале седьмого и сразу упал на кровать. Позже он заметит, что штаны измазаны рвотой, но сейчас он хотел спать и ничего не чувствовать.

***

Руслан надевал футболку, когда, нечаянно обернувшись, заметил своё отражение в зеркале. Он увидел своё тело, которое недавно обнимали тёплые и тонкие руки Иры. Парень прикрыл глаза, стараясь точнее представить тот момент, но почему то не смог вспомнить лица Иры. Он видел измятую кровать, грудь, выделяющиеся ключицы, тонкую шею. Но вот он почувствовал прикосновение в области паха, перевёл взгляд и заметил опять лишь руки. На него смотрела его девушка, но он не мог вспомнить черты ее лица. Сбросив сковавшее его оцепенение, Руслан бросился в комнату, где на полочке стояла фотография Иры, сделанная в Сан-Франциско три месяца назад. Вот она, ее губы, нос, глаза, морщинки под глазами, пушистые брови и легкая ухмылочка. Но в памяти Руслана она такой не была. Парень будто бы был с манекеном без головы, без чувств и эмоций. Просто руки, просто прикосновения. Так во сне, бывает, как проснёшься, не можешь вспомнить лица главных героев, лишь их действия. Вот так и об ушедших через некоторое время начинаешь думать. Их образ затирается в памяти, остаются только их поступки, совершенные добрые дела, всплывает все, о чем думать не хотелось, на что при жизни закрывали глаза. Руслан обессилено упал на диван, прижимая холодное стекло фотографии к тёплой груди, и ощущение, что Иры уже нет, что она лежит такая же холодная там, на кладбище, тяжелой волной накрыло Руслана. Фотография выпала из рук.

***

— Данила, твою мать, Поперечный!— громкий крик девушки разбудил Даню. Парень резко открыл глаза, пьяно озираясь по сторонам и пытаясь сфокусироваться на говорившей. — Ах ты, бухая свинья!— взвизгнула девушка, сопроводив крик ощутимым подзатыльником. — Бьешь меня, да?— едва выговорил Поперечный. Не ожидая удара, он прикусил язык. — Это я в семье должен тебя бить! Теперь уже злились оба. — Да мы ещё даже не семья!— крикнула Наташа. — Ты мне ещё даже предложение не сделал! — И не сделаю!— отозвался Даня угрюмо, сбавив тон. — Не люблю я тебя, чего не ясного? — Дань,— вдруг прошептала она, подошла к нему тихо и обняла за плечи, но комик сбросил с себя ее руки.— Дань, это все алкоголь, ты так на самом деле не думаешь, иди проспись, а завтра извинишься. Я не уйду от тебя пока. — Да не жди до завтра,— ответил Даня.— Я уже все сказал! — Да как ты мог?— еле слышно сказала Наташа, опускаясь на стул. Она вцепилась в волосы и прикрыла глаза. Ей было больно. — Мог... могу... я просто другого люблю... — Другую,— то ли исправила Даню, то от повторила за ним Наташа. — Нет, другого! А вот теперь девушка отчетливо услышала мужской род. Она вскочила со стула, щеки пылали, а в глазах стояли слезы. — Поперечный! Мудак!— и она отвесила ему хлесткую пощечину. Намного больнее, чем пробивали в «Дай Леща». — Урод! Сволочь! Сколько вытерпела! Ну ты и тварь! Мразь ебаная!— продолжала бормотать девушка уже из прихожей, надевая ботинки. — Я тебе соберу вещи,— сказал Даня, выходя к бывшей девушке. И тут она встала во весь рост, бросив ботинок. — Это моя квартира, долбаеб! ЭТО Я СОБЕРУ ТЕБЕ ВЕЩИ ЗАВТРА, А СЕЙЧАС ВЫМЕТАЙСЯ В ЧЕМ ЕСТЬ! Наташа схватила его за руку и выпихнула за дверь, оставив даже без обуви. От неожиданности Даня дал ей сделать это с собой и не смог сопротивляться. Шёл дождь. Капли барабанили по крышам, стекая в водостоки к уже бурлящим там потокам. Было холодно и сыро. Даня вышел из подъезда, прикидывая в уме к кому бы мог заявиться в таком виде. Первым на ум, конечно, пришёл Руслан, но этот вариант был мигом выброшен из головы по понятным причинам. А вот Эльдар подходил. Вызов был принят, и в трубке послышался знакомый голос Джарахова: — Чего тебе, Дань? — А ты где? — Приехать хочешь?— спросил Эльдар, и Даня уловил недвусмысленный намек. — Я бы тебя трахнул, Эл, с радостью, но сейчас без хаты остался... — Что-то серьезное?— голос Эла переменился. — Нет, нет, ничего серьезного... — Раз ничего серьёзного, то я трахну тебя позже. Сейчас я должен бежать. Вот Алина уже на площадку зовёт. — А где вы? Может, загляну к вам. — В Москву заглянешь?— Даня буквально увидел ухмылку Эла. — А вернётесь когда? — Ты ж мой сладкий!— только и сказал Эл. Звонок прервался. Ильич трубку не поднял, но ор его ребёнка в разговоре с Ирой Смелой ясно дал понять, что родители заняты. Старый был с друзьями на Бали, Шляпники колесили по России с гастролями. Больше на ум друзей не приходило. Тогда Даня дернул подъездную дверь, но она, что было ожидаемо, без ключа не поддавалась. Вымокший до нитки и уже порядочно продрогший, Спун уселся на лавочку у дома, поджал под себя босые ноги и натянул худи на голову. Дождевые капли просачивались через неплотную ткань и каждый раз неожиданно приземлялись на холодную кожу. Даня все думал, куда бы мог пойти, ведь нормальных кафе в радиусе километра не было, а в ненормальных забегаловках его могли узнать, сфотографировать и позже обосрать в сети за внешний вид. С другой стороны, раз он уже и так мокрый, то можно пройти этот гребаный километр. Ах, да... кеды... Обувь Поперечного осталась в квартире.

***

«Ну... какими были волосы?» Руслан сидел в той же позе на диване перед фотографией Иры и, зажмурив крепко до разноцветных кругов глаза, вспоминал мельчайшие подробности внешности своей умершей девушки. «Волосы русые» А теперь он попробовал представить Иру рядом с собой. Получалось, но совсем не так, как хотелось. Рядом с ним сидел все тот же безголовый манекен с тёплыми тонкими руками и изящным телом. «Напрягись, Руслан!» У манекена появилась голова. Голова Иры. Глаза, уши, нос и рот. Волосы обрамляют овал лица, спускаясь до плеч. Рыжие волосы. «Да ну, бред какой!» Руслан открыл глаза и посмотрел на фотографию. Теперь русоволосая девушка смотрела с укоризной. «Какого цвета глаза?» «Глаза голубые» «Как у Поперечного» Руслан вовремя одернул себя, чтобы не соединить длинные рыжие волосы и голубые глаза с лицом Поперечного. «Как он там сейчас?— подумал Руслан, позволив Дане проползти в свои мысли.— Как бы глупостей не наделал!» Руслан не воспринял те слова Дани как признание. Они скорее ассоциировались с глупой шуткой. Блогер и раньше слышал подобное. Частые признания в любви происходили между Эльдаром и Ильичом. Иногда к ним присоединялся Даня. А с другой стороны Спун всегда был понимающим и вряд ли стал бы подшучивать над Русланом в тот момент, когда ему так необходима поддержка. Что же это, черт возьми? — Надо позвонить ему,— сказал Руслан сам себе, непроизвольно откладывая фотографию картинкой вниз. — Я позвоню и все выясню. И мы вместе посмеёмся. В свои слова Руслан уже верил только на половину. Ему очень хотелось услышать ровный голос Поперечного, продегустировать его новую шутку. Да, последняя не удалась. Но не все ли равно? Все совершают ошибки! Надо давать людям второй шанс! — Я умею давать людям второй шанс!— ободряюще произнес Руслан. Его рука потянулась к телефону. Длинные гудки. Ну ответь, Даня, ну пожалуйста!

Никак не могу, Руслан. Что я тебе скажу?

Даня, умоляю! Я должен удостовериться, что с тобой все в порядке.

Я боюсь... Прости, Руслан.

Даня отклонил вызов. Усачев ещё некоторое время пялился в чёрный экран смартфона, пока не осознал происходящее. Именно Даня вытащил его из практики самобичевания, вдохнул в него жизнь. Руслан был обязан Дане тем, что прикидывает сейчас одежду на съемки нового шоу, а не разбивает картины об стены. Надо было дозвониться до него, поговорить. «Ещё один звонок,- и я еду к нему!» Вызов снова не был принят. Тогда Руслан накинул пальто и вышел из квартиры, крепко сжимая телефон в изуродованной руке.