проколы

Ямагучи расстроенно перепроверяет списки поступивших, но его имя не появляется там ни на третий, ни на десятый раз. Он не поступает. Жизнь не рушится, но раскалывается, и Тадаши больно царапается об осколки. Лучше бы разрушилась — проросли бы на руинах цветы. Ему ли не знать: столько раз за три года старшей всё рушилось — и восстанавливалось для новых трещин. А сейчас Ямагучи в тупике. Тсукки говорит: давай жить как знаем — но они ни черта не знают. Что вот делать теперь — расколоться под поездом или соврать маме, что всё в порядке, и делать вид, что в тебе есть что-то помимо отчаяния? Соврать Кею вот не получится. Они сняли квартиру в Токио на время вступительных и дальше. Тсукишима ещё позавчера узнал, что он прошёл, теперь он будущий патологоанатом и — “наконец-то будут тела более холодные, чем моё”. Как жить — Тсукишима об этом не знает ничего, но это всё равно больше, чем знает Тадаши. Ямагучи возвращается в их квартиру, и Кей пристально смотрит, а потом разводит руки в стороны — для объятий. Тадаши утыкается в его плечо — разница в росте между ними так и не изменилась — и Кей неловко похлопывает его по спине. Он так и не научился проявлять свои чувства физически и испытывает неприязнь к прикосновениям. Тадаши не то чтобы исключение — просто к нему прикасаться иногда хочется. — Нет? — он всё понимает. — Было всего десять мест на этой астрофизике, и я двенадцатый в рейтинге, — Ямагучи не сдерживается и шмыгает носом от обиды. Ещё и жизнь решила кольнуть иронией и напомнить, что двенадцатым он был на первом году в волейболе. Тсукишима понимает — он, конечно, мудак, но очень душевный, — что ему нужно быть заботливым, и его становится сразу много. Он усаживает Ямагучи на диван и закутывает его в плед, потому что весенние вечера в Токио холодные и потому что Тадаши уважает уютство и тепло, отправляется на кухню поставить чайник, вбивает в интернете поиски факультетов схожей направленности и с ещё открытым сроком поступления — и всё это время говорит о том, какие токийцы зажравшиеся столичные избалованные лентяи и как университет ещё пожалеет о том, что Ямагучи бездельничает дома, а не у них на парах. Факультеты не находятся, и Тсукки может предложить только красный чай с кусочками ананасов и серьёзный разговор: — Что ты думаешь делать? Ямагучи хочет обжечь язык, но Кей приносит чай идеальной температуры, которая не может ранить. — Винить себя? — Ну вот из-за того, что ты дурашка, тебя и не взяли, — Тсукишима тут же устало поправляет очки. — Чёрт, прости, ещё слишком рано делать из этого мем. — Вот тебе лишь бы посмеяться над моей трагедией, — Ямагучи щипает его за щёку. — Я пишу стенд-ап о том, как наша жизнь пошла ко дну, — кивает Кей. Но это работает: Ямагучи немного отпускает. И приятно, что Тсукки ворует его проблемы, и они становятся как будто легче. — Ты вернёшься в Мияги? — уже серьёзно спрашивает Тсукишима. — А ты будешь встречаться с необразованным пацаном из низов общества? — Вообще-то я думал, что раз у тебя не будет учёбы, ты найдёшь подработку и будешь меня содержать. — Интересный у вас бизнес-план, Тсукишима-сан. — На одной комедии про трагичность повседневности не выживешь, — вздыхает Тсукки. Ямагучи зато задумывается: и правда, город большой, он найдёт какую-нибудь работу, а там глядишь и конец света, и не надо будет пытаться быть кем-то. — А ты бы расстроился, если бы я уехал? — Да, — не задумываясь, отвечает Тсукки, — но не стал бы отговаривать, потому что я уважаю твои решения и потому что мы бы справились с отношениями на расстоянии. — Ого, Тсукки, ты так в нас веришь. Кей склоняет голову на бок: — А ты нет? Ямагучи вместо ответа тянется к Тсукишиме и, дождавшись лёгкого кивка-согласия, целует его. — Я бы сдох, если бы я так не обожал нас с тобой, — признаётся он и широко улыбается. Длинная получится их комедия о плохом. Через пару часов Ямагучи собирается с мыслями и звонит маме, снова слезится из-за обиды, из-за всех порушенных планов, но быстро успокаивается и даже смеётся. — Тадаши, ты лучший из моих сыновей, — поддерживает его мама. — Хорошо, что я у тебя единственный сын, — ловит он её оптимистичный настрой. — Всё будет хорошо, милый, — она в этом уверена. Ямагучи знает, что это ложь. В первый день учёбы Тсукишима возвращается в пустую квартиру. Точно, у Ямагучи очередное собеседование. Ничего не получается уже несколько раз: то опыт требуют, то находят кого-то более подходящего. Однажды Ямагучи взяли официантом, а на следующий день после собеседования кафе сгорело. После каждого провала Тсукки, который подсуетился и устроился в универе помогать наполнять сайт информацией за небольшую сумму, заказывает на дом вкусную еду (только там, где не нужно подтверждение по телефону). Но сегодня Тадаши действительно задерживается — может, что-то наконец-то получилось. Ямагучи возвращается поздно, не скрывая радости. — Я устроился в пирсинг-салон! — заявляет он восторженно с порога. — Круто, — искренне поддерживает его Кей. — Можно? Ямагучи кивает, и Тсукишима трогает серёжку в его ухе — аккуратное колечко. — Тебе очень идёт, — почему-то шепчет Тсукки. — Это мне хозяин салона сделал, — Ямагучи улыбается. — А ты пообещай, что будешь моей первой моделью, когда я научусь делать проколы. Тсукки легко соглашается. Дыра в груди — это у Ямагучи вместо резюме. Дырка в ухе — своеобразное подтверждение сделки. Вот бы не дожить до дыры в виске. В середине семестра Тсукишима пересекается после пар в библиотеке с Куроо — тут и узнаёт, что они в одном медицинском. Тетсуро учится на психотерапевта. После выпуска Куроо они не особо пересекались: кроме волейбола ничего и не связывает. Только иногда Акааши, с которым у Тсукки находится общая усталость от жизни, которая закончилась, не успев толком начаться, звал их с Ямагучи в Токио на каникулы. Кей говорил, что у них денег на полтора музея, и добродушный Куроо водил их в кафе за свой счёт. (Тсукишима почти не врал.) — Чё как жизнь? — радостным шёпотом спрашивает Куроо. Ему приятно встретить знакомое лицо, да ещё и снова появилась возможность побыть хорошим семпаем. — Лучше бы не было, — честно отвечает Кей. И вдруг испытывает сильную злость — не на Куроо, на себя. И с учёбой всё хорошо, и подработка не требует усилий, и отношения ему, такому ужасному, достались лучшие — а Ямагучи, который заслуживает только хорошего, получает от жизни одно плохое — даже хуже, чем Тсукки. И это бы ещё ладно, мир несправедлив, вот только Кей в своей комфортной жизни не видит почти ничего, что заткнуло бы удушающее чувство у горла, заменяющее петлю и желание смеяться вслух — а Тадаши от всех этих невзгод как-то вылечивается. И ему тоже плохо, но на это всегда есть причина, — и от этого всегда у Ямагучи есть спасение. Странно, что оно часто находится в Тсукишиме, в его ворчливой заботе и в принципе “давай делать, что нам хочется, потому что ты хороший и заслужил, а я просто эгоист”. Тсукки не грузится тем, что Тадаши найдёт что-то лучше, это вряд ли, да только оно может перестать спасать — и вот это Кей себе никогда не простит. Куроо терпеливо ждёт, когда Тсукишима переживёт минутный кризис повседневности. — Простите, — Кей понимает, что слишком сильно ушёл в свои мысли. Тетсуро ободряюще улыбается. Он помнит, что Тсукки может казаться холодным или надменным, но он просто вежливый мальчик, уставший и запутавшийся настолько, что сил у него хватает бороться с этим миром только немного за себя и много за Ямагучи. — Расскажи мне, что тебя тревожит. Мне тоже надо практиковаться в выслушивании людей. Тсукишима соглашается и кратко рассказывает о событиях в жизни. Он не говорит, что его тревожит, — это он позже обсудит с Тадаши, — но вот совет более взрослого человека о том, как быть с этой тяжкой проблемой непоступления, он бы послушал. — Ямагучи повезло, — серьёзно говорит Куроо. — У него целый год понять, нужно ли ему это. Сейчас полно всяких вебинаров и видеокурсов, и пусть они не отражают учёбы в университете, всё равно по ним можно понять, устраивает ли тебя наука. Вот Ойкава — ты же помнишь Сейджо? — тоже не поступил с первого раза и кучу всего пересмотрел, в итоге поступил на абсолютно другое направление. — Ого, это нам придётся строить планы на следующий год. — А это проблема? Хочешь, я спрошу у Иваизуми, как они справлялись за тот год выбора? — Да нет, — Тсукки пожимает плечами, — мы справимся. Спасибо, Куроо-сан, — он искренне благодарен. Почему-то становится легче, когда о твоей проблеме кто-то знает, — может, чувствуешь себя не таким отделённым от всего мира. Куроо обещает себе присматривать за ситуацией с Тсукки и Ямагучи — хотя бы вот через такие случайные встречи. Теперь Ямагучи по вечерам смотрит видео, связанные с астрофизикой. Хотелось изучать космос, но приходится делать больно людям на работе и грызть чипсы под научпоп дома. Какие-то проколы в судьбе — и никак не исправить. — Чёрт, мне реально нравится вся эта тусовка, — заявляет он в один из вечеров. — Для начала тебе надо перестать называть науку тусовкой, — отрывается от своего ноутбука Тсукишима, — а там уже всё получится. И Кею Тадаши немножко верит. Ямагучи встречает Тсукки у университета в последний день первого семестра. С Тсукишимой прощается группка людей, и он им сдержанно кивает. — Ого, Тсукки, у тебя появились друзья, — Ямагучи искренне гордится. — Первый раз слышу это слово. Но некоторые деловые приятели — да. Тадаши рад и этому. Они, разговаривая, приходят к пирсинг-салону. Он всего в квартале от их дома. Сегодня Ямагучи наконец-то готов показать Тсукки, где он работает. Хозяин салона — мужчина средних лет с длинными чёрными волосами. У него на руке вытатуировано “одиночество — мой лучший выбор”, и Кей испытывает уважение. Они кивают друг другу, и хозяин спрашивает: — Будешь его первым? Ямагучи краснеет, а Тсукки, конечно, отвечает: — Всегда. — Я проколю тебе язык, — оживляется Тадаши. Что ж, может, Тсукишима и заслужил — он не спорит. Они выбирают штангу из хирургической стали. Ямагучи предлагает разместить её ближе к кончику языка. — Если будет потом болеть — я всё залижу, — подмигивает Ямагучи. “Ты ужасный, обожаю тебя”, — одними губами произносит Тсукишима, и Тадаши хитро улыбается. — Я прослежу, чтобы он никому ничего подобного не говорил, — обещает хозяин салона. Тсукишима благодарно кивает, и Ямагучи радостно делает ему больно. Кей как-то быстро привыкает к пирсингу. Ямагучи всё делает так аккуратно, что даже нет опухоли, которая мешала бы разговаривать. Теперь они валяются дома и празднично едят детское фруктовое пюре. — Я буду перепоступать в следующем году, — говорит вдруг Ямагучи. — Здорово, — Тсукки гладит его по голове. — Не уверен, что всё будет хорошо, потому что мы слишком клёвые для того, чтобы мир нас радовал, но я буду тебя поддерживать. Ямагучи закрывает глаза и прячется на плече Кея от этой вселенной, для которой они настолько хорошие, что она может только делать им плохо — и это становится их лучшим (когда-нибудь она попросит прощения).