Let it be love

She lives by the wall And waits by the door She walks in the sun To me (Stone Temple Pilots - Atlanta)

Дейенерис была в отчаянии. Война, которой она так хотела, забирала у неё больше, чем давала. Вестерос уничтожал её. Здесь она утратила половину своего войска и двух своих драконов — единственных её детей. Других у неё уже не будет: предсказание старой ведьмы всегда мелькало у неё в голове, когда она смотрела на Дрогона, Рейгаля и Визериона. Она потеряла почти всех своих союзников, но что ещё хуже — двух преданных ей всей душой людей — Мисандею и сира Джораха. Теперь же она могла лишиться и короны: с каждым днём её перспективы сесть на Железный трон таяли на глазах. Даже Джон не был ей утешеньем. Всё переменилось в одночасье: от любви до ненависти между ними было совсем немного. Джон Сноу, или Эйгон Таргариен — не важно, был прямой угрозой её законной короне. И хоть он трижды преклонит перед ней колено, это не заставит жителей Вестероса признать её власть. Дейенерис видела, как его любят северяне. Для них Джон был всем, а она — чужеземной принцессой с двумя драконами, профессиональными воинами и дикарями на лошадях. Во время пира Дейенерис оказалась одна в толпе: сидя за столом, как королева, она не была ей в полном смысле. Одичалые пили вместе с Джоном за его здоровье, его победу. К ней же не подходил никто. Впервые ощутив недостаток внимания, она обернулась было налево, чтобы услышать учтивый вопрос «С вами всё в порядке, Кхалиси?». Но рядом никого не было. Вернее, рядом не было того, кто клялся, что никогда её не покинет. Грустная улыбка растворилась на её губах: где же вы, сир Джорах, когда ваше присутствие так необходимо? На глазах выступили слёзы. В последнее время она плакала чаще, чем когда-либо. Прибыв на Драконий камень после неудачных переговоров с Серсеей, Дейенерис никого не хотела видеть. Ей было тошно от советов и советников. Когда Мисандея с отрубленной головой рухнула со стены, лопнула её последняя связь с прошлым. Все те, кого она любила, кто был с ней за морем во время её безоговорочной славы, оставили её. Вместе с ними что-то сломалось и в самой Драконьей королеве. Она шла по берегу море, вглядываясь в горизонт. Где-то там Даарио Нахарис правит Эсосом от её имени. Или он её уже предал? Этого никто не мог знать. Даарио — наёмник, даже если он и любил её, это не станет превыше его собственных интересов. Особенно после того, как легко она простилась с ним. Там, за морем, она была счастлива. У неё было всё: власть, верные и благодарные ей люди, её драконы, любовник и любовь… Всё чаще Дейенерис думала о том, что это разные вещи. Даарио был в её постели, но так и не смог занять места в её сердце. В это же время рядом был тот, кто не осыпал её ласками и поцелуями, но был безмерно предан и любил гораздо сильнее, чем она того заслуживала. «Сегодня я попрощалась с человеком, который, как мне казалось, был мне очень дорог, и ничего не почувствовала», — сказала она Тириону Ланнистеру после разговора с Даарио. Если бы Тирион Ланнистер сейчас спросил бы, что она чувствует, когда её покинул Джорах Мормонт, он услышал бы совершенно другой ответ. Дейенерис была опустошена, разрушена изнутри. В её душе будто бы калёным железом выжгли большую дыру. И теперь её ничем не залатать. Наутро она вместе с войском собиралась выдвигаться в сторону Королевской гавани. У них был план осады города, но Дейенерис уже ни в чём не была уверена. Ей не хватало поистине мудрого советника — человека, которому она могла бы доверять. Тирион ошибся в очередной раз. Джон, как оказалось, не был силён в военной тактике. Насчёт Вариса её женское чутьё подсказывало, что он был одним из самых ненадёжных союзников. Кто же теперь мог ей помочь? Солнце было высоко над морем. Когда солнце взойдёт на западе и сядет на востоке, когда высохнут моря и горы развеются по ветру, словно листья, ты вернёшься ко мне. Тыльной стороной ладони Дейенерис вытерла слёзы со щёк. Ничто и никто не может вернуть ей того, кто всегда был её силой. Когда она возвращалась в замок, около ворот она увидела женщину. Старуха в серых лохмотьях блуждала вдоль стен и упрашивала солдат пустить её внутрь. — Что происходит? — вмешалась Дейенерис. — Она хочет пройти за ворота, Ваше Величество, — ответил ей один стражник. — Я прошу лишь о крове и хлебе, — прошелестела незнакомка, обернувшись к королеве. — На рассвете я уйду и вы меня не увидите. Но сейчас, когда тёмная ночь уже грозится укрыть драконью землю, позвольте мне погреться у костра. Её лицо было приятным, но грязным и уставшим. Глубокие морщины изрезали её лоб и щёки, иссушенная кожа болталась на костях. И только чёрные глаза горели как заколдованные угли. Было в её взгляде что-то пугающее. — Моя благодарность будет вам по душе, — её голос звучал как морской прибой. — Я знаю, чем утешить того, кто утратил своё солнце и звёзды среди моря без воды. — Что ты можешь дать взамен? — усмехнулся другой солдат. — Иди прочь, старая ведьма! Дейенерис вздрогнула от его слов. С ведьмами у неё были старые счёты. Впрочем, когда она ещё раз взглянула на старуху, что-то внутри заставило её заговорить. — Пустите её, — приказала Драконья королева, а затем обратилась к самой незнакомке. — Можете остаться до утра. Она сама не знала, что на неё нашло. Сорвавшись с места, Дейенерис быстрым шагом направилась в замок. Утратившего своё солнце и звёзды среди моря без воды. Откуда ей было знать про Дрого и Зелёное море? Это сбивало с толку. Лишь настойчивые уговоры Десницы провести совет заставили её отвлечься. Королевская гавань была обречена, как бы Тирион ни уговаривал их сжалиться. Дейенерис больше не слушала его советов. Он подвёл её несколько раз. Джорах больше не сможет уговорить её передумать. Если бы он только был здесь… Дейенерис старалась слушать внимательно план нападения и прения Вариса и Джона, но мыслями всё равно обращалась в прошлое. Будь она в Эсосе, сир Баристан Селми наверняка отверг бы все подобные планы. Даарио предложил бы просто убить Серсею, подослав к ней младших сыновей. А сир Джорах? Что бы он сказал? — Ваша светлость? Когда она сбросила с себя пелену наваждений, на неё обеспокоенно смотрел Тирион. — Да, хорошо, — не слышав вопроса, ответила Дейенерис. — Мне нужно всё обдумать. Я прошу вас оставить меня. Подняв глаза, она заметила, что Джон так же смотрел на неё. — Всех, — добавила она и сделала вид, что внимательно рассматривает карту Вестероса. Весь вечер ей не было покоя. Ужинать не хотелось — вместо этого Дейенерис снова пошла к морю. По небу кружил Дрогон. «Мой последний сын», — подумала она. Может, ей не стоило покушаться на Вестерос? Не поплыви она за Узкое море, были бы живы и Визирион, и Рейгаль, и Мисандея, и Джорах. Стоил ли Железный трон всех этих жертв? — Печаль замораживает ваше горячее сердце в этих краях, — послышалось за её спиной. Дейенерис обернулась. Тихими, практически незаметными шагами к ней приближалась та самая старуха с пугающими глазами. Что ей было нужно? — Вас накормили? — холодно поинтересовалась королева. — Да, благодарю. Старуха низко ей поклонилась. Грязный подол её серого платья сливался с цветом песка. Дейенерис не смогла побороть своего любопытства. — Откуда вам известно про солнце, звёзды и море без воды? — она с подозрением взглянула на старуху. — Вы были по ту сторону Узкого моря? — Никогда, Ваша светлость, — покачала головой та. — Но я знаю больше, чем вы могли представить. О мертворождённом жеребце, о драконе в золотой короне и о храбром медведе… — Довольно! Дейенерис нервно сглотнула. Кровь прилила к голове, и ей стало не хватать воздуха. — Вы ведьма? — сощурившись спросила она. — Если так, то с ведьмами у меня разговор короткий — их ждёт костёр. — В котором родятся новые драконы? — старуха улыбнулась. — Но у вас больше нет яиц и того, за кем вы шагнёте в пламя. Её слова были слишком смелыми. Дейенерис чуть было не задохнулась от возмущения, но старуха заговорила раньше. — Вашей душой завладели сомнения и страх, — она подошла чуть ближе. — И некому вас успокоить, некому утолить ваше горести. Вам нужен совет. И советчик, которому вы доверяете. — Последнему человеку, которому я доверяла, два дня назад отсекли голову на моих глазах, — с горечью призналась Дейенерис. — А что касается советов, мой самый дорогой друг погиб чуть больше недели назад, спасая мою жизнь. — Тогда вы точно знаете, кто вам нужен. Дейенерис подняла на неё испуганный взгляд. — Но… как? — всего-то и смогла произнести она. Не произнося больше ни слова, старуха повернулась к скалам и пошла к самому большому из них. Она не останавливалась, не оборачивалась, не замедляла шаг. Будто чувствовала, что Дейенерис всё равно пойдёт за ней. И она пошла. Когда первые лучи солнца коснулись драконьих скал, между скалами показался небольшой проход. Старуха взглянула на Дейенерис и отступила на шаг назад. Королева была в смятении. — Там я смогу поговорить с тем, кто мне нужен? — она удивлённо вскинула брови. — Так просто? — Драконьи пещеры хранят много секретов, — загадочно ответила ей старуха. — У вас будет время до последних лучей солнца. Дейенерис взглянула на горизонт. У неё было не более получаса. — Какова цена? — спросила она, обернувшись к колдунье. — У каждой магии есть цена. — Раз вы знаете это, значит наверняка знаете и то, что вам придётся отдать что-то очень дорогое. Дейенерис печально улыбнулась. — Я потеряла почти всё, что мне дорого. — Значит ценой будет ваше горе. Её горя хватило бы на весь Вестерос и Эсос вместе взятые. Только кому нужна её печаль? — Мои слёзы — смешная цена, — Дейенерис тяжело вздохнула. Она вспомнила запачканное кровью лицо Джораха и его тихий голос. Я ранен. Когда он упал на землю и Губитель сердец выпал из его рук, она поняла, что это конец. Старуха взмахнула рукой, сорвав своим грязным пальцем слезу с её мягкой щеки. Дейенерис лишь тихо охнула. Её слезой, как чернилами, колдунья что-то написала на камне, а затем снова ей улыбнулась и протянула руку. — Что ещё? Магия крови? — Если у вас она общая, — старуха протянула ей осколок драконьего стекла. Её чёрные глаза блеснули в тени. Последние сомнения Дейенерис были развеяны. — Кровь моей крови, — сказала она и рассекла свою ладонь ровно по линии. После этого старуха взяла её руку и приложила к камню. Алые капли расплылись по уже начертанным символам и вмиг потемнели. — Ступайте, — старуха быстро закивала. — И помните: как бы не были сладки минуты желанной встречи, они на пересчёт. Внутри было темно и зябко. Дейенерис сначала ничего не могла разглядеть перед собой — она шла на ощупь, цепляясь руками за колючие камни. Наконец, ей удалось разглядеть поворот, который вёл в другую пещеру. Там всё было по-другому: солнечные лучи пробивались сквозь тяжелую породу, освещая её путь. В глубине пещеры был небольшой камень, который она заметила ещё из-за поворота. Он был плохо освещён, поэтому лишь подойдя ближе, Дейенерис поняла, что на нём кто-то сидит. Имя само сорвалось с её губ. — Джорах… Он тут же обернулся и подскочил с места. Золотистая рубашка, чуть перепачканная кровью, чёрный пояс, на котором он всегда носил меч, и голубая повязка на горле. Джорах выглядел так, как он ходил в Кварте. Её преданный рыцарь незамедлительно склонился перед ней. — Кхалиси, я… Дейенерис не могла больше оставаться на месте. Приблизившись к нему, она, изумлённая и поражённая тем, что видит, поспешила осторожно прикоснуться к его щеке. Жесткая рыжая щетина щекотала её пальцы. — Не могу поверить, — прошептала Дейенерис, разглядывая его лицо. — Я смотрю на тебя и не могу поверить, что ты настоящий. Она вспомнила, как однажды сама услышала от него эти слова. Тогда в Кварте они напугали её. Но ещё больше её смутили чувства Джораха. В тот момент Дейенерис впервые поняла, что верный рыцарь влюблён в неё, и испугалась этого. Его любовь всегда была загадкой. Джорах осторожно накрыл её руку своей. Глаза защипали от слёз. Она помнила его бледную кожу, посиневшее мертвое лицо, помнила, как его тело горело в пламени. И в то же время он был перед ней, пусть и на несколько минут. — У нас мало времени, моя королева, — услужливо напомнил он. — Всё, о чём я жалею, что не смогу увидеть мир, который вы собираетесь построить. Вы… получили желаемое? В его чистых голубых глазах читалась вся та же любовь и нежность, что и прежде. Даже после смерти он смотрел на неё с обожанием, как ни один мужчина на свете никогда больше не сможет на неё посмотреть. Дейенерис покачала головой. — Пока нет, — она опустила взгляд и взяла его руки в свои. — И не знаю, что делать. Потому я здесь, сир Джорах. Вы нужны мне, как никогда. Ей сделалось дурно от собственных слов. Он всегда был ей нужен. Даже когда она прогнала его, дважды прогнала, когда он искал лекарство, чтобы вернуться к ней, когда отправился за стену и чуть не погиб, когда убивал мертвых и закрывал свою королеву собой. — Я потеряла половину своего войска и флот, в то время как Серсея укрепилась в Королевской гавани, — Дейенерис нервно кусала губы. — Она собрала жителей в крепости, и теперь мы не можем осадить её так, чтобы не пострадали люди. Но ждать я уже не могу. Эурон Грейджой убил Рейгаля, а она казнила Мисандею. Сир Джорах, я в ужасе… Инстинктивно она подалась вперёд и прижалась к его груди. Вся её горечь, вся боль, всё отчаяние. Драконья броня дала трещину, из которой вырвались чувства юной девочки, ужасно уставшей быть сильной. Она почувствовала тепло его рук на своей спине. Джорах укрыл её в своих объятиях. — Мне так жаль, — прошептал он, поглаживая её по белокурой голове. — Если бы вы знали, как мне жаль. Дейенерис чувствовала, как ей становится легче. Большой запутанный клубок чувств постепенно начинал распутываться. Джорах ничего не говорил, но тепло его рук, близость его тела, ощущение его рядом успокаивало её. — Есть ещё кое-что, — пробормотала она, шмыгнув носом и наконец посмотрев на него. — Джон Сноу. Он удивлённо вскинул брови. Сама того не желая, Дейенерис ещё раз убедилась, что перед ней настоящий Джорах, любивший и ревновавший её. — Он оказался не тем, за кого мы его принимали, — Дейенерис покачала головой, предубеждая его вопрос. — Он — не бастард Неда Старка. Как выяснилось, он сын Лианны Старк и моего старшего брата. Джон Сноу — законный наследник Вестероса. Вопреки её ожиданиям, Джораха, кажется, эта новость успокоила. Морщины на его лице разгладились, а на губах появилась тень улыбки. — Вы боитесь, что он заберёт у вас корону? — он будто прочитал её мысли. — Вы, Дейенерис Бурерождённая, беспокоитесь, что какой-то мальчишка с севера заберёт то, к чему вы так долго шли? В ваших правах на престол никто не станет сомневаться. Вспомните, как вы покорили восток. Разве кто-то другой смог бы повести за собой стольких людей? Одной рукой он коснулся её лица и мягко погладил по щеке. От этого прикосновения Дейенерис сделалось не по себе. Джорах никогда так не делал. Он не посмел бы прикоснуться к ней так, без её разрешения, не нарушил бы дистанцию между ними. Вот только почему она никогда не задумывалась, что именно это ей и было нужно? — Но здесь всё иначе, — Дейенерис прижалась щекой к его ладони. — Здесь они любят его, а не меня. Джон — их герой. А я… — А вы — их королева, — настойчиво возразил Джорах. — Дайте им время это понять. Или убедите их. Вы говорите, что они любят Джона — это потому, что они его знают. Откройтесь им. Будьте искренней. Они полюбят вас, как полюбили дотракийцы, освобождённые рабы, безупречные, жители ваших владений за Узким морем. Он говорил просто и уверенно, что Дейенерис ни на минуту не сомневалась в нём. Каким-то образом ему всегда удавалось её убеждать, даже когда он говорил не то, что ей хотелось услышать. Как он это делал? Джорах знал, как развеять её сомнения, придать ей уверенности и надежды. Его слова всегда в пору. Он всегда был её силой. — Что мне тогда делать с Королевской гаванью? — она знала, что кроме него больше никого никогда не послушает. — Я не знаю, как мне быть. Ни одна живая душа не услышала бы от неё ничего подобного. Дейенерис всегда была волевой и даже в минуты сомнения не подавала виду, что её решения от кого-то зависят. Королева должна быть сильной, уверенной в себе. С раннего детства она слышала, что кровь Таргариенов в ней — это и есть сила. Никто не может выжить в этом мире без помощи. Его слова всегда так отчётливо звучали у неё в голове. Если бы он только был рядом немного дольше, немного чаще, если бы… Позвольте мне помочь вам. Лучи солнца таяли вокруг них с каждым мгновением. В пещере становилось всё темнее, и Дейенерис крепче стиснула в своей руке ладонь Джораха — единственного человека, который мог ей помочь. — Поступайте так, как вам подсказывает ваше сердце, — произнёс рыцарь и мягко улыбнулся. — Вы сядете на Железный трон, если не забудете, кто вы. Таргариен, но не из пепла и крови, не в безумстве и ярости. Вы — королева, которую люди будут любить, а не бояться. Покажите им вашу настоящую силу, проявите мудрость. Дейенерис покачала головой. — Но Серсея… — Уже проиграла эту войну, — настаивал Джорах. — Всё, что вам остаётся, — занять столицу. Разбейте флот Грейджоя, неожиданно атакуйте золотых мечей, а затем заставьте остальных сдаться. Покажите всем, что вы не завоеватель, а освободитель. Тогда люди сами последуют за вами. Серсее просто ничего не останется. Его пальцы ласково гладили её по подбородку. Тогда Дейенерис впервые подумала о том, что потеряла нечто больше, чем самого доверенного советника, ценного офицера и дорогого друга. Боги, неужели должно было пройти столько лет, чтобы она наконец поняла то, что всегда пыталась отрицать? Неужели Джорах Мормонт должен был умереть, чтобы она осознала, что всегда любила его? — Где мне взять сил, если тебя больше нет со мной? — шёпотом спросила Дейенерис и подалась вперёд. Внезапный порыв уже не к чему было сдерживать. Как долго он был рядом с ней? Сколько раз она могла ответить на его чувства? Теперь это был их последний шанс. Джорах поцеловал её первым, так, как она всегда хотела: его губы бережно коснулись её. Уверенно, но не настойчиво. Он будто бы спрашивал сперва разрешения. И Дейенерис позволила ему продолжить. Прикосновения были настолько реалистичны, что у неё не осталось места для сомнений. Она ответила на его поцелуй, запустив пальцы в его мягкие волосы. В её голове оставалась лишь одна мысль: лишь бы солнце никогда не садилось. Спустя некоторое время Джорах осторожно прервал поцелуй и чуть отстранился, чтобы вновь посмотреть ей в глаза. Его лица уже было почти не разглядеть. Пещера погружалась во мрак, и у них оставалось лишь несколько мгновений. — Ваша сила — это ваше доброе сердце, Кхалиси, — произнёс Джорах. — Никогда не забывайте об этом. Его голубые глаза медленно поблекли. Дейенерис с ужасом осознала, что это могло значить. В отчаянной попытке всё исправить, она попыталась поцеловать его снова, но ощутила на своих губах лишь солёный привкус прибрежного воздуха. Тяжесть руки Джораха, лежащей на её талии, вмиг растаяла. Стоило ей моргнуть, как последний луч солнца ускользнул в глубину скал. — Нет, пожалуйста! Нет! — из её груди вырвался стон. Она коснулась вспотевшими ладонями холодных камней, чтобы устоять на ногах. Выйдя из пещеры, Дейенерис увидела старуху, сидевшую на песке. Словно ничего и не было. Её кровь и слёзы стёрлись с камней. Ни следа не осталось от таинственной встречи. Потемневшее небо равнодушно накрывало Драконий камень ночной пеленой. Дейенерис подошла ближе к морю и, прикрыв глаза, шумно вдохнула. Когда солнце взойдёт на западе и сядет на востоке, когда высохнут моря и горы развеются по ветру, словно листья, ты вернёшься ко мне. До скорой встречи, мой храбрый медведь.