Вернись ко мне

      Он всегда жил войной, всегда был её частью, не взирая на обстоятельства.

Человек без чести, Цареубийца, Ланнистер.

      За всю свою долгую, насыщенную, пусть и не самую счастливую жизнь Джейме уяснил одну простую истину. Он был одержим. До последнего он верил, что любит, упрямо убеждал себя в этом, когда, стиснув зубы, садился в седло и покидал неугодный ему Винтерфелл, даже не оборачиваясь в сторону Бриенны Тарт, женщины, которая посеяла зерно сомнения в холодную душу золотого Льва.       Он был одержим. В каком краю Семи Королевств он бы ни находился, какие бы цепи его ни сдерживали, какие бы армии ни охраняли, он всегда возвращался к ней. К своей сестре, которую он слепо любил и столь же неистово ненавидел.       О ней ли он думал, когда оказался зажат в толпе, отчаянно рвущейся к воротам Красного Замка? «Ты не такой, как твоя сестра. Ты лучше её.»       Липкий, пронизывающий страх давно мёртвой хваткой вцепился в отчаянно бьющееся о грудину сердце, с каждым мгновением ускоряющее свой ритм, а воспоминания набатом били по вискам, погружая в омут той долгой ночи. Настолько ли он был пьян? За всю свою жизнь Джейме совершил много непозволительных проступков, но он никогда не изменял Серсее, слепо оставался верным ей. До той самой ночи, до того момента, когда он преградил путь Одичалому. «Ты не обязан умирать с ней.»       Ком горечи стоял поперёк горла, мешал нормально вздохнуть, и от чего-то Джейме остановился, прекратив свои попытки докричаться до стражи. Он напряжён и до ужаса бессилен. Его взгляд растерянно блуждает по башням Красного замка, а мысли покидают голову раньше, чем успевают осесть на подкорке. Он судорожно вздыхает, безвольно опуская руку, пошатнувшись от чьего-то толчка, но всё ещё не находит сил сделать шаг. Без сомнения, он знает достаточно путей до замка, но всё ещё стоит в оцепенении собственного бессилия и дышащей в затылок панике. «Останься со мной»       Чертыхнувшись, Джейме сбрасывает с себя оковы бездействия и, разворачиваясь, расталкивает толпу, прорываясь в сторону, к неприметным закоулкам, на которые никто не обращает внимания в этой панике. Где-то там его ждёт лодка, если Тирион ему не соврал, а оснований сомневаться в своём брате у Ланнистера совершенно не было. Любовь – страшнейший яд, убивающий медленно, поражающий в самое сердце и подстёгивающий на самые нелепые, глупые и, порой, безумные поступки. «Пожалуйста»       Привалившись к стене, Джейме зажмурился, прижав ладонь к лицу, судорожно выдыхая, подавляя подступающую панику. Впервые он не знает, что ему делать. Он погряз в собственных сомнениях, а петля обиды всё ещё стягивает горло с того самого момента, как Серсея обманула его, подорвала то слепое доверие, которым всё это время жил мужчина. «Останься»       Колокольный звон резанул повисшую тишину, а эхо от их пения вмиг разнеслось над Королевской Гаванью. Вся симфония звуков захлебнулась в рёве дракона, пронёсшегося над сдавшимся городом. Ланнистер, спешно облизав губы, отошёл от стены, чуть нахмурившись, с присущим ему интересом провожая взглядом огнедышащего ящера. Одномоментно тысячи сердец замерли в груди, когда столб огня обрушился на город. «Останься со мной»       И Джейме срывается с места, прочь из обречённого города. С каждым шагом авангард из его гордости и чести рассыпается на осколки, но вместе с тем оковы этой убивающей, отравляющей его любви ослабляют свою хватку и, чем дальше Ланнистер отходит от Красного замка, тем свободней ему дышится, вопреки витающему дыму и копоти от сожжённых домов, тошнотворного запаха гари и оглушающих криков. Наклонившись, Лев подбирает брошенный кем-то меч, рукоять которого неприятно липкая от спёкшейся крови, ещё тёплая от руки прошлого владельца.       Он почти бежит по обломкам некогда процветающего города аккурат навстречу Безупречным, дикарям и Северянам, не зная, суждено ли ему пережить сегодняшний день? Каждый раз, обнажая меч, Джейме шёл в бой с мыслями о Серсее. Он сражался за неё, убивал и предавал ради неё, а сейчас он впервые сжимает эфес ради себя самого. Тело и разум блуждали по закоулкам и улицам гавани, намереваясь выбраться из этого Ада, а душа осталась в Винтерфелле.       Кажется, это единственная причина, по которой Джейме так легко покинул Север, хотя он до последнего старался убедить себя в обратном. Нужно было остаться в Винтерфелле.       Небрежно отбиваясь от не слабых атак захватчиков, Ланнистер думал только о том, что каждый удар для него может стать решающим. И о том, что последнее, что он услышал от Бриенны, были слёзы, причиной которых стал он сам. Он уважал её, почитал и восхищался. И он х о ч е т вернуться к ней. Бриенна стала для него глотком свежего воздуха, и Джейме хочет больше насладиться этой мнимой свободой, хоть для этого и придётся пройти по пеплу почти родного города. Кругом боль, страх и отчаяние, утопающее в огне. На рыцаря, пробирающегося сквозь поредевшую толпу, давно никто не обращает внимание. В один миг процветающая столица обратилась в безумное стадо, которым повелевает лишь одно желание – желание выжить. Он всегда жил войной, всегда был её частью, не взирая на обстоятельства.       Сейчас это больше походило на бойню. Джейме с ужасом переступал через обугленные останки, спотыкаясь о трупы защитников Гавани, а от рёва, пронизывающего небеса, кровь стыла в жилах.       Меч уже был непривычно тяжёлым, ноги путались, грозясь свалить рыцаря на землю, но он упрямо шёл вперёд, уже не оглядываясь, не вздрагивая от каждого драконьего рёва и даже не поднимая головы. До бреши в стене оставалось не так много, а захватчики давно растеклись по всей Гавани. Ему бы найти лошадь и гнать её, пока та не рухнет где-нибудь на тракте. Да где угодно, лишь бы подальше от этого пепелища.       До этого успевший угаснуть огонёк надежды вспыхнул с новой силой, придавая сил измотанному и скованному страхом Ланнистеру, когда сквозь грохот, крики и торжествующий рёв дракона он услышал долгожданный, неестественно громкий цокот копыт.