Так всегда было и будет.

      И как бы сильно она её не ненавидела, все равно не любить не могла. По очень глупой причине — Амелия напоминала Дерека. Это плохо, глупо неправильно, ненормально, но что она может сделать? Что она может сделать когда смотрит в эти лазурные глаза и не отдает отчет своим мыслям, видит его, а в голове тихое, но настойчивое: «Дерек».       Амелия кричит на неё, вопит что есть мочи, так, что Мередит дрожит под этим голосом и ей не ясно от страха это или от слов, которые произносит Амелия, что так больно, выжигаются корявыми буковками внутри черепной коробки. Она инстинктивно обнимает себя, так же как делала при жизни её мать. Ей хочется увести взгляд, Мередит не хочет на неё смотреть, но не может и пошевелится. Она застряли, шаг вправо, шаг влево — расстрел, поэтому все, что ей остается — неотрывно глядеть в небесные глаза и молчать.       Так всегда было и будет, Амелии легче кричать, выплескивать эмоции наружу, а Мередит сохранять тишину. Поэтому Мер ненавидит её за крик, а Шепард Грей за молчание. И каждая по-своему права, но обе в одинаковом проигрыше.       Амелия винит Мередит за то, что та не дала ей попрощаться с Дереком. А Мередит винит её за то, что она это ходячее напоминание об её усопшем муже. И они снова кричат. Грей не выносит Шепард, обвиняет, выгоняет, но дом без Амелии не дом и как бы это не было прискорбно она это полностью осознает. Но иначе не может. Не может сказать об этом Амелии, не может её простить и понять, потому что на самом деле ненавидит себя за это. Но винить кого-то всегда легче, срываться на ком-то всегда проще. И как бы иронично не звучало, у неё осталась только Амелия, которая, черт подери, понимает её утрату.

Вот они две — оголенные нервы после ожога, что даже дуновения ветра приносит боль. Такие разные и такие похожие. В каждой из них есть часть Дерека и каждая видит это в другой. За такой ненавистью таится только любовь. Любовь выкованная из крови и боли, любовь сломленная, любовь изувеченная. А как все знают худшая ненависть это та, которую породила любовь.

      Это уже то, что за гранью понимая, то без чего жизнь не жизнь, тот отвратительный, но действенный способ справится, пережить это. Как ощущение обжигающего холодом льда. Настолько неясное, что чем-то определенным назвать его нельзя. Не любовь, не ненависть, что-то общее, что-то, что нельзя назвать, но можно только почувствовать и они это чувствуют, поэтому не сбавляют обороты, а остальные лишь недоверчиво косятся на них и лезут с советами.       И Амелия снова кричит о том, что Мер её игнорирует, хотя вот же она здесь, рядом, живая, а не какая-то Янг, Амелия её поддерживает (так как умеет), а не кто-то ещё. В голосе слышится обида и почему-то ревность. Грей отмахивается, что мол ты мне не нужна, но это ложь, хотя никто её не признает. А Амелия твердит что все равно останется и никуда не уйдет, как бы Грей не была груба с ней. И Мередит ей благодарна.

Ведь Амелия нужна Мередит словно глоток воздуха, как будто она задыхается. Смешок. Точь в точь о Мер говорил Дерек.

Ясно как день — этот круговорот безумия однажды подойдет концу, однажды обе сорвутся и будет неминуемая, грозная буря, но пока будем наслаждаться затишьем.