Секс, власть, наркотики

Как Грубым дается радость, Нежным дается печаль. Мне ничего не надо, Мне никого не жаль.

— Нет! Ни за что! — заорала я, брыкаясь, пытаясь выползти из-под мужчины. Он навис надо мной, пальцем стирая с губы кровь. — Алиса, когда ты уже поймешь, — он наклонился, резко схватил меня за горло, отчего в глазах потемнело и вжал в матрас. — Чем быстрее ты поймешь, что я хочу для тебя добра, чем быстрее ты перестанешь набивать себе цену и чем быстрее ты засунешь свою гордость и дерзость поглубже тем будет лучше для тебя. Не заставляй меня становиться монстром, Алиса.       Он тут же отпустил меня, встал с кровати и отошел. Я со свистом втянула воздух, резко села и схватилась за шею. Точно придушит меня когда-нибудь. Чернов вновь подошел к столу, выпил бокал виски. — Иди к себе. И не появляйся у меня на глазах до вечера, — глухо проговорил он, стоя спиной ко мне.       Я тут же соскочила с кровати и, захлебываясь в слезах, выскочила в коридор. Не помня себя добежала до своей клетки, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Я должна сбежать. Этого не должно было случится. Что же делать?       Я вскочила на ноги и принялась нарезать круги по комнате. Сбежать? Классно придумала, Алиса, только не учла что у Чернова связи везде, куда бы я не подалась он найдет меня везде. Что же делать? Поток мыслей прервал учтивый стук в дверь. — Добрый день, Алиса, — в комнату вошел светловолосый молодой человек в костюме. От неожиданности я отшатнулась в противоположную от него сторону, а он лишь удивленно глянул на меня голубыми глазами. — У вас все хорошо? — Типа того, — мрачно хмыкнула я и тут же скрестила руки на груди. — Кто вы? Что вам нужно? — Помощник Александра Алексеевича, Максим, — парень поправил волосы. — Александр просил передать, чтобы вы зашли в его кабинет. Увы, кажется, ваш хозяин не в духе. — Он мне не хозяин! — воскликнула я. — Разве? — насмешливо спросил Максим, оглядев меня, следом комнату. — Сидишь в золотой клетке, рыжая девчонка из трущоб. — Он мне не хозяин и таковым никогда не будет, — процедила я сквозь зубы, на что Максим лишь усмехнулся. — Советую быстрее оказаться в его кабинете, он не любит ждать, — с этим словами помощник Чернова покинул мою комнату.       Показав ему в спину средний палец я направилась в кабинет к мужчине. На секунду остановилась возле двери, решая, стучать или нет. Еще чего, я не буду играть по его правилам. — Звали? — я открыла дверь, почти ворвавшись в его кабинет. Он сидел за большим рабочим столом, задумчиво глядя в экран ноутбука. Я же закрыла за собой дверь и замерла, скрестив руки на груди. — Первый и последний раз ты врываешься в мой кабинет без стука, Алисия, — не отрываясь от экрана сказал Чернов. — Сядь.       Я не двинулась ни на миллиметр. Александр поднял глаза от монитора и принялся сверлить меня своими зелеными глазами. — Сядь, Алиса, — приказной тон и я, закатив глаза, подошла к столу и села на стул. Он неспеша закрыл ноутбук, открыл ящик стола, достал оттуда папку и кинул на стол передо мной. — Ознакомься. — Что это? — я с осторожностью взяла папку в руки и открыла. — Твои документы, — мужчина откинулся на спинку стула. — Пришлось попотеть. Отец умеет подчищать следы.       Не веря своим глазам я взяла в руки свой паспорт, пролистала. — Чернова Алисия Вадимовна?! — взвизгнула я. — Я Вишневецкая! — Проще было сделать так, — пожал плечами Чернов, довольно ухмыляясь. Сука. — И кем же мы друг другу приходимся? — я кинула паспорт в папку. — Зря ты его швыряешь, не пролистав до конца, — казалось его ухмылка стала еще шире. Я нахмурилась, схватила документ и принялась листать. Лучше бы я этого не делала. На одной из страниц красовался штамп, перечеркнувший все: зарегистрирован брак с Черновым Александром Алексеевичем… — За что? — прошипела я. — Я же говорила, Алиса, не надо меня злить. Скажи спасибо что всего лишь брак. Но есть одно «но», — он замолчал, ухмылка пропала с его губ. На нижней губе красовалась небольшая ранка, как напоминание. — Теперь тебе придется делать вид что ты без ума от меня на людях и… — Просто прекрасно, — фыркнула я. — И тебе придется родить мне наследника. — Что? Лечь под тебя?! — я вскочила, не в силах больше это все выслушивать. — Да я лучше руку себе отрежу! Ни за что! — Это был самый простой и быстрый способ, Алиса. Продолжай привыкать обращаться ко мне на «ты», женушка.       Я зарычала от злости и быстрыми шагами двинулась к двери. — Стой, Алиса, — я заставила себя обернуться. Чернов стоял сбоку от стола и смотрел на меня. — Сегодня будет важный для моего бизнеса ужин. Там я представлю тебя и объявлю о нашей помолвке. Чуть позже придет Анжелика, поможет тебе собраться. — Я ненавижу тебя! — заорала я. — Ты мне всю жизнь сломал! — Нет, Алиса, твоя жизнь была сломана, я лишь помогаю тебе ее восстановить, — он спрятал руки в карманы брюк. — Прекрати кричать, не вынуждай меня злиться на мою новоиспеченную жену. — Что ты делаешь? — я орала как резаная, схватила первое что попало под руку и швырнула в Чернова. Какая-то статуэтка с глухим грохотом приземлилась в ногах у мужчины. — У меня все было схвачено, я знала ради чего живу, а ты все это у меня отнял, самодовольный избалованный!..        Договорить он мне не дал: в два шага оказался рядом и схватил за руку. Одним движением он закрыл дверь кабинета на замок и с силой толкнул меня к столу. Я инстинктивно выставила руки перед собой, чтобы не рухнуть на пол, как мешок, но налетела на стол, больно ударившись животом. В ту же секунду рядом оказался Чернов. Он прижался своим пахом ко мне, сжал волосы на затылке, заставляя запрокинуть голову и прошептал в самое ухо, от чего по всему моему телу побежали мурашки: — Успокойся, лисица, я итак еле сдержался утром и еле держусь сейчас чтобы просто не взять тебя силой здесь и сейчас. — Отпусти, — выдавила я сиплым голосом. Его рука бесстыдно забралась под футболку, сжала грудь. Я дернулась, пытаясь высвободится, Чернов лишь усмехнулся мне в ухо. — Ты каждый раз надеешься, что сможешь выбраться? Лисица, я же сильнее, у тебя не получится. Поэтому просто расслабься и получай удовольствие, потому что если продолжишь вести себя как дикарка будет больно.       Его рука нагло опустилась мне между ног, силой расставив их шире, после чего его пальцы опустились на лобок через джинсы. Только его пальцы коснулись меня через одежду, как в дверь настойчиво постучали. Чернов проигнорировал, но некто по ту сторону двери был очень настойчив и мужчина коротко выругавшись, отпустил меня. Я как ошпаренная развернулась и прижалась к столу поясницей. — Александр Алексеевич, это срочно, — раздалось по ту сторону двери. — Алиса, не расстраивай меня, будь сегодня паинькой, — он поправил пиджак и пошел к двери. — Что? — Александр Алексеевич, там у ворот молодой человек, настойчиво требует вас и мисс Алису, — в дверях показался один из охранников. — Кто такой? — сурово спросил Чернов. — Отказался представляться, настойчиво прорывался внутрь, кажется, под чем-то, — пожал плечами охранник. — Хорошо, пойдем, — Чернов на мгновение задержался в дверях. — Алиса, иди в комнату, начинай готовиться к ужину.       Мужчины вышли, а я пулей подлетела к окну, в надежде хоть что-то разглядеть, но окна кабинета выходили на другую сторону. Не раздумывая я выскочила из кабинета, почти падая побежала по лестнице, чуть не снесла горничную и вылетела из дома. На мгновение замерла, оглядевшись и кинулась к воротам, у которых раздавался до боли знакомый мужской крик. Никита! — Я сказал, отпусти ее! — кричал друг. Голос его был злым, а я прекрасно понимала, что Чернову ничего не стоит отдать приказ и моего единственного друга не станет, потому я неслась что было сил, чтобы показаться Никите, чтобы он успокоился и перестал провоцировать Александра. — Никита! — заорала я что было силы. Ко мне тут же кинулись охранники, но Чернов жестом остановил их. — Алиса? — не успел друг сделать шаг ко мне навстречу, как я тут же кинулась к нему с объятиями. — Никита, все хорошо, я в порядке, смотри! — тараторила я, отстранившись от друга, по щекам катились слезы. Никита, не веря своим глазам, оглядывал меня с ног до головы, словно запоминая каждый миллиметр моего жалкого существа. — Я же говорил тебе — все хорошо с ней, никто ее на цепи не держит, — Чернов ухмыльнулся и закатил глаза. — Но встреча окончена, у нас с Алисой много дел, поэтому вынужден попросить тебя уйти, Никита. — Нет! — я тут же повернулась к Чернову, словно закрывая друга своей спиной. — Пожалуйста, дай нам хотя бы десять минут, я прошу тебя! — Алиса… — Алиса, ты сейчас серьезно? — попытался что-то сказать Никита. — Никита, не надо! Пожалуйста, Саша, — со слезами на глазах я заглянула в зеленый омут глаз Александра, понимая что ждет меня дальше, но я так скучала по другу, была так счастлива, что хоть кто-то искренне переживал за мою ничтожную личность, что была согласна, казалось, на все, была согласна, лишь бы Чернов не тронул единственного дорогого мне человека. — Я сделаю все, что от меня требуется, но дай нам десять минут.       Чернов, казалось, опешил от таких моих слов и истерики. Было видно, что я поставила мужчину в тупик, его бесило что к Никите я кинулась, была готова на все, а от него, от Чернова, мне было мерзко и противно. Он молча отослал охрану, посмотрел сначала на Никиту и глаза его полыхнули злобой, потом задержался взглядом на мне. — Хорошо, Алиса, у вас есть пять минут, — прошипел он и пошел к дому. — Алиса, дура, как же ты нас напугала! — Никита тут же прижал меня к себе, стоило только Чернову скрыться из поля нашего зрения, а я ревела, прижимаясь к единственному другу. — Я чуть следом за тобой в окно не выскочил, отец остановил, дядя Вадим вообще… — Не говори мне про него, — от упоминания отца слезы сильнее полились по щекам. Он меня продал! Три слова, что крутились на языке так и не нашли выхода. — Я места себе не находил, бегал, как заведенный, по городу, я отца заебал, чтобы он помог найти тебя, — Никита гладил меня по волосам. — Алиса, давай сбежим? Я что-нибудь придумаю, этот мудак нас не найдет, Лис, пожалуйста… — Нет, Ник, я не могу, — я утерла слезы и выскользнула из объятий друга. Он опешил, недоуменно на меня глядя. — Почему? — Никита, я… — я закусила губу, зажмурилась. — Отец… Отец продал меня Чернову, а я… Чернов теперь мой муж.       Никита сначала неуверенно хмыкнул, потом рассмеялся, но смех этот был нервный. — Алис, скажи что ты пошутила, — но я молчала. Парень начал злится, повышая на меня голос. — Блять, Алиса, скажи что ты шутишь! Скажи, что разводишь меня, Алиса!!!        Я молчала и лишь раз подняла глаза на друга. Он был в ярости, неуверенно я коснулась его руки, но он отдернул ее, словно я была заразной. — Ты же врешь мне, Алиса! — заорал Никита и к нам тут же подлетела охрана, схватила друга под руки и потащила к выходу. — Алиса, ты врешь!       И тут меня накрыла самая настоящая истерика, я смотрела на друга, прошептав одними губами «прости», а охрана вышвырнула Никиту за забор, как щенка. Я упала на колени, перестало хватать воздуха, все происходило словно в кино: вот я сижу на коленях, мелкий гравий больно впивается в ноги, я реву, словно ребенок, горько, истерично, взахлеб, задыхаясь; кидаю гравий в пытающихся подойти ко мне охранников. Вот ко мне подходит Чернов, невзирая на летящий в его ноги гравий, бережно поднимает меня на ноги, но они предательски подкашиваются и мужчина подхватывает меня на руки. В глазах начинает рябить и, прежде чем провалится в темноту, я умудряюсь выдавить из себя лишь одну фразу: — Я ненавижу тебя, Чернов.

***

      Чернов держит на руках хрупкую, зареванную Алису. Безвольной куклой она лежит на его руках, такая беззащитная и слабая. Он бережно заносит ее в свою комнату, укладывает на кровать, укутывая в одеяло. Распоряжается, чтобы принесли воды и поставили у кровати, а сам садится в кресло, закрывая глаза. В темноте прорисовывается силуэт Алисы, такой маленькой, такой смелой, она, словно щит, стояла не давая подойти к тому кто был ей дорог. То как она бежала, спотыкаясь, через участок, умоляла его побыть с другом хоть немного, как слезы катились по ее щекам, как тряслись ее руки. Как же Александра нервировало, отношение Алисы к Никите, этому сопляку, который, без сомнений, был влюблен в смелую рыжую девушку. Он соврал ей. Документы восстановили бы так же быстро, но такой маленькой прихоти, как сделать Алису своей хотя бы в документах, Александр не смог противостоять. Мужчина не мог понять, чем же так зацепила его эта худая и мелкая рыжая официантка из борделя; возможно тем, что она не млела перед ним как остальные женщины, не желала прикоснуться к нему хоть на секунду, а наоборот, настойчиво от него бегала, скрывалась, не принимала ухаживания. Хоть Александр и не умел этого. Девушкам из его круга общения было достаточно лишь того, что он мог им дать: дорогие брендовые сумки, украшения, отдых на лучших курортах, огромные букеты цветов, которые по большей части были нужны лишь для фотографии в социальной сети, чтобы другие завидовали. Алиса была другой, живой, чтоли. Она не была рождена с серебряной ложкой во рту, она сама выгрызала себе путь к жизни, ей приходилось с детства жить с наркоманкой и алкашом, пришлось бросить все свои увлечения чтобы просто выжить, чтобы не стать игрушкой для собутыльников отца, которые не прочь развлечься с молодым телом, которое взяли силой. Чернов безумно хотел показать ей другой мир, его мир. Со своими недостатками, безусловно, но в его мире ей не пришлось бы выгрызать право на жизнь, никто не посмел бы косо посмотреть в ее сторону, иначе бы кормил своим телом червей в земле либо рыб в море. Ни одна живая душа не посмела бы коснуться ее без согласия, никто не посмел бы ее обидеть, потому что Чернов бы убил этого человека не раздумывая. Достал пистолет и пустил бы пулю в лоб. Александр безумно хотел баловать Алису, подарил ей личного жеребца, он сделал бы для нее все, просто потому что ей от него ничего не было нужно, она хотела чтобы он исчез из ее жизни. А Чернов же не хотел чтобы Алиса пропадала из его поля зрения даже на минуту, это было одержимостью, наваждением.       Но маленькая рыжая, похожая на лисицу, девушка не шла к нему в руки, она ненавидела его, ненавидела за грехи отца, ненавидела за то, что он наговорил ей, ненавидела за все, что Чернов сделал. Да, он не изнасиловал ее, но он не мог совладать с собой, он не умел по-другому. Чернов умеет брать все, что ему хочется, а если не получается добровольно — берет силой.       И вот она лежит перед ним, в его кровати, в его доме, а Чернов, кремень, бесчувственная машина не может совладать с собой, в нем пробивались ростки оставшейся в нем доброты и нежности, которые так старательно топтал и выжигал Чернов-старший. Сделав пару звонков Александр отменил все встречи, извиняясь за то, что не смог представить всем свою жену, но желание быть рядом с ней когда она очнется было сильнее чувства долга. Он практически бесшумно подошел к кровати, навис над девушкой, замер завороженный разметавшимися по шелковым наволочкам рыжим волосам, гладил по еще влажным от слез щекам.       Так и уснул грозный Чернов, сидя на полу рядом с собственной кроватью, сжимая в своей руке крохотную ладонь Алисы. Если бы кто-то увидел эту картину — посмеялся, не поверив своим глазам. Но Чернов влюбился, окончательно, бесповоротно, в зеленые девичьи глаза, что всегда смотрели настороженно, ожидая подвоха, в рыжие волосы, что языками пламени лизали острые худые плечи. Она не испытывала к нему тех же чувств, но в Чернове взыграл азарт и желание всегда побеждать: он уже сделал ее своей женой по документам и он добьется того, что она согласится стать его женой, полюбит его так же, как полюбил эту колючую девушку он сам. Чернов чувствовал себя слабым, но ему так нравилась эта слабость, это давно забытое чувство, похороненное под гнетом отца, за доброй улыбкой няни Анжелики, с которой отец точно изменял маме, которая мучалась от болезни и почти не вылезала из дорогих больничных палат.       Образ матери возник во сне. Она была такой жизнерадостной, маленький Саша никак не понимал, почему его такая добрая и светлая мама связалась с таким бесчувственным человеком как его отец. Мама часто пела ему песни о добром, о светлом, о дружбе и о любви. Они могли часами лежать на заднем дворе на лужайке, разглядывая облака, обсуждая на что они похожи и смеялись до боли в животе. Но потом мама заболела. Рак, как узнал позже уже подросший Александр, съел его мать меньше, чем за год. Чернову было всего пятнадцать. И вот тогда все и началось: Чернов-старший начал посвящать еще подростка в мир торговли наркотиками, брал с собой на все важные сделки, перевел на домашнее обучение. Саша пытался брыкаться, отказался от няни, которая всегда была на его стороне, но вскоре начал замечать что и отец стал сдавать позиции. Его не стало через месяц после совершеннолетия Александра. Он организовал похороны, занялся бизнесом отца и уже сам убивал в себе все человеческие чувства. В мире торговли веществами нельзя было быть мягким, иначе сожрешь не ты, а тебя.       Чернов просыпался от каждого шороха, от каждого движения Алисы, а спала та беспокойно. Вскоре он и сам лег к ней, аккуратно, осторожно, как подбираются к дикому зверю. Чернов не ждал, что Алиса прильнет к нему, обнимет, прижмется, как к родному. И потому опешил когда рыжая пробормотала что-то сквозь сон, перевернулась к нему лицом, закинула руку на живот и прижалась к его боку. Чернов замер, боясь потревожить девушку, но вскоре расслабился и спрятал ее в своих объятиях.